Джеймс Блэйлок – Общество гурманов (страница 55)

— Увы, помню. Тебе не приходила мысль, что наши самые счастливые воспоминания одновременно и самые грустные по той простой причине, что они отдаляются от нас в прошлое? Идет время, и все постепенно погружается в могильную тьму.

Элис пришлось сделать усилие, чтобы не рассмеяться вслух.

— Вижу, ты, как и раньше, любитель кладбищенской темы, Коллиер. Согласно моему источнику, ты стал владельцем передвижной библиотеки. В передвижной библиотеке нет совершенно ничего запредельного.

— Может, и нет, — согласился он. — Но кто же твой источник, скажи на милость?

— Птичка. Ты живешь где-то недалеко отсюда?

— То здесь, то там. А ты, значит, приехала вступить в свои права как владелица Мористого.

— Да, правда. Сегодня мы, однако, ночуем в «Ройал Альбион» в Бродстейрсе. Дом дядюшки Годфри нужно как следует проветрить и немного освежить.

— «Ройал Альбион»! В детстве дядюшка как-то привел меня туда в большой зал на ужин. Я слопал почти весь страсбургский пирог. Сомневаюсь, что еще хоть раз в жизни мне доведется попробовать фуа-гра. Я теперь бродяга, Элис. Без постоянного жилья. Предпочитаю двигаться, а не сидеть на месте, зато у меня много друзей в разных местах. Даю им почитать книги, потом собираю. «Передвижная библиотека Пиквика» к вашим услугам.

— Ты ведь даешь книги за плату?

— О да. Я беру с читателя шиллинг, а когда книгу возвращают, отдаю шесть пенсов обратно. Книги покупаю, конечно, уже не новые, в «Мадис» — шестьдесят томов за пять фунтов. Если кто-то не вернет книгу, значит, он заплатил целый шиллинг, что не особенно прибыльно, но, не забывай, ведь я уже давал эту книгу кому-то почитать до него, так что мои начальные вложения не пропадают, и я еще получаю шиллинг. Эти шиллинги идут в общий котел, и из этих денег я покупаю новые книги в «Мадис», корм для пони, и самому остается, чтобы иногда выпить пинту пива с мясным пирогом.

— Шиллинги и пенсы? Неудивительно, что ты худой, как палка. Тебе нужны деньги? — Элис тут же пожалела о своих словах, довольно бестактных и скорее всего продиктованных чувством вины, хотя и вполне искренних.

Кузен пожал плечами и осушил свою кружку.

— Мне не следует злоупотреблять твоей щедростью, — начал вяло возражать Коллиер. — Но, не сомневаюсь, ты спросила искренне, как друг, поэтому отвечу тебе честно. Признаюсь, у меня плохо с деньгами, — он осекся, с его лица слетела маска решимости, и он заплакал. — Ты слишком добра, Элис, слишком, невероятно добра. Я совсем опустился, увы, я стал как якорь, как обломок кораблекрушения, как…

— Вздор, — перебила его Элис. — Невозможно быть одновременно якорем и обломком кораблекрушения. Один тонет, а другой плавает.

Ему принесли эль, и он, отпив немного, тяжело вздохнул.

— Боюсь, я из тех, кто тонет, и скоро пойду ко дну. Я понимаю, что должен сдаться на твою милость. Ты мне позволишь?

— Позволю что, Коллиер? Ты говоришь загадками.

— Я открою тебе все, что смогу, но ты не должна расспрашивать меня о подробностях, это небезопасно, — при этом он кивнул головой на окно и понизил голос: — Этот человек снаружи послан следить за мной. Я впал в немилость у кровожадных людей, членов тайного общества — все, как один, головорезы. Я собираюсь исчезнуть. Я должен исчезнуть.

— Ты задолжал им, этим кровожадным людям?

— В общем, да.

— И сколько тебе нужно?

— Достаточно, чтобы скрыться как можно дальше и как можно быстрее. Я должен бежать сегодня же: поездом в Бристоль, оттуда пароходом на континент.

— То есть ты собираешься бежать, чтобы не отдавать долг?

— Слово долг не совсем… В любом случае, если я исчезну, у них не будет повода создавать неприятности нам обоим.

— Почему они должны создавать мне неприятности, что бы ни произошло? Это как-то связано с дядюшкой Годфри — всплыло что-то из прошлого, и теперь ты в опасности?

— В некотором роде так и есть, однако я сам навлек на себя эту беду, — он снова взглянул на окно, а потом на тарелку и отодвинул ее от себя. — Увы, кусок не лезет горло. Я голоден, но не могу ничего съесть.

— Эта тайна как-то связана с гробами в пещере у моря? С говорящим мертвецом?

Кузен вскинул голову, вытаращив глаза. Казалось, он сейчас бросится наутек.

— Да, — сказал он наконец. — Это тебе тоже птичка сказала? Что еще она тебе начирикала? Очень надеюсь, что ничего. Ты уже знаешь то, что знать не должна, и все же это лишь небольшой кусочек всей правды. Не шути с этим, Элис, ради всего святого.

— Я ничего не знаю, кроме того, что в пещере сейчас пусто, все смыло приливом. А они могут туда вернуться, эти мертвецы?

— Нет, не вернутся. Твое неожиданное появление в Мористом расстроило все их планы.

— Их планы. Какие у мертвецов могут быть планы? Ты, должно быть, имеешь в виду это общество головорезов. Кто они, эти люди? Можно решить дело миром?

— Нет. Слово «мир» к ним ни в коей мере не относится.

— А этот мерзкий барон, он член Общества?

— Нет, не совсем. Скорее наемный работник, хотя и очень опасный. Я вижу, что ты уже слишком глубоко погрузилась в эти дела, а это рискованно, — он подался вперед и прошептал: — Больше никогда не говори никому о бароне. Элис, умоляю тебя. Не связывайся с ним. Если он заговорит с тобой обо мне, вали все на меня. Если нужно, брось меня на растерзание. И ради бога, забудь то, что, как тебе кажется, ты знаешь.

— Возможно я так и поступлю, но скажи мне: дядюшка Годфри состоял в этом Обществе?

Коллиер Боннет молча посмотрел на нее и наконец ответил:

— Да, но Общество существовало уже много лет, когда он туда вступил. Вот, я честно ответил на вопросы следствия, и мне нечего больше сказать об этих людях, кроме того, что они меня убьют, если я выдам их тайны, и этим они не ограничатся. Чтобы спасти нас всех, чтобы они навсегда забыли о Мористом, мне необходимо исчезнуть, как я уже говорил. Ничто другое не поможет.

— Я тебе верю, — сказала Элис, — хотя предпочла бы, чтобы все было иначе.

Кузен откинулся на стуле, сложил ладони и уставился в окно.

— Мне кажется, шторм миновал. В здешних краях после летнего шторма часто приходит туман.

Элис долго смотрела на Коллиера, а потом открыла сумочку и заглянула в нее.

— У меня здесь чуть больше пятидесяти фунтов ассигнациями. Я с радостью дам их тебе не в долг, а в подарок, — она вынула деньги, сложила купюры пополам и передала ему их под столом. — Возьми.

Он замялся, открывая и закрывая рог, как вытащенная из воды глубоководная рыба, потом подчинился, осторожно взял деньги и сунул их в карман сюртука.

— Дорогая Элис, благодарю тебя от всего сердца, однако я должен дать тебе кое-что взамен. Тот человек снаружи на нас сейчас смотрит?

— Нет, — ответила Элис, покосившись на улицу.

— Будь добра, передай мне под столом свой шарф.

Она выполнила просьбу, и, не отрывая глаз от ее лица, кузен повозился под столом и передал ей обратно шарф с тяжелым предметом внутри. Она нащупала в складках контуры пистолета и быстро спрятала в сумочку, просто чтобы скрыть от посторонних глаз.

— У меня вовсе нет необходимости… — начала она, но Коллиер жестом призвал ее к молчанию.

— Не говори о необходимости, Элис. Ты слишком мало знаешь для этого. Буду бесконечно счастлив, если через неделю услышу, что необходимости не возникло. Но если возникнет, а у тебя его не окажется, я сам перережу себе глотку, прежде чем эти дьяволы до меня доберутся.

— Не говори так!

— Я уже сказал, Элис. Этот пистолет называется «миротворец» — короткоствольный револьвер, когда-то он принадлежал нашему общему дядюшке. В нем шесть патронов, у меня больше нет. Все эти годы он сопровождал меня в моих путешествиях. Держи его при себе, однако предупреждаю: у него такая отдача, что руку можно вывихнуть. Ты стреляла когда-нибудь из тяжелого пистолета?

— Много раз, правда, только по неживым мишеням. Мне крайне не хочется стрелять во что-то живое, если я не собираюсь потом съесть свою добычу.

Кузен судорожно сглотнул и посмотрел на Элис в некотором замешательстве.

— Да, — сказал он. — Конечно. Я имел в виду, чтобы защитить себя или свою семью. У тебя это не вызывает угрызений совести?

— Нет, — ответила она.

— Ты облегчила мне душу. Последнее: Общество обосновалось в старом особняке над Дикенс-Коув. Помнишь то место, мы бывали там в детстве?

— Тот, что мы называли «дом с привидениями»? Высокий заколоченный дом на мысу?

— Именно так. Не дай им заманить тебя в этот дом под каким бы то ни было предлогом, Элис. Если ты все же там окажешься и к тебе подойдет кто-то незнакомый, кто угодно, стреляй в него. Не сомневайся, это чудовище. Обещай мне, что сделаешь это.

— Мне все это напоминает пьесу, Коллиер. Ты меня не разыгрываешь?

— Я был бы счастлив, будь этот мир театром, Элис, но это не так. Я совершенно серьезен.

Она кивнула.

— Я сделаю, как ты говоришь, если до этого дойдет.

— Молюсь, чтобы до этого не дошло. А сейчас мне пора идти. Я не завидую, что Мористое досталось тебе. Я сам виноват в том, что не могу там жить. Завтра я или уеду отсюда, или погибну. Если все пойдет хорошо, я пошлю весточку по почте, из как можно более далекого места. Прости меня за все прегрешения против тебя, милая Элис. За все.

Он встал и, покопавшись в кармане брюк, вытащил сложенный листок бумаги.