Джеймс Блэйлок – Машина лорда Келвина (страница 8)

— Ну что ж, — протянул Сент-Ив тоном, в котором сквозило разочарование. — Я крайне опечален, Парсонс. Крайне опечален. Я надеялся оказать помощь.

У Парсонса, казалось, гора с плеч свалилась. Со вздохом облегчения он одарил Сент-Ива широкой улыбкой:

— Мы благодарны вам, сэр, — сказал он, вытянул руку вперед и захромал навстречу ученому собрату. — Если бы проект находился на стадии разработки, уверяю вас, мы охотно воспользовались бы вашими знаниями и опытом. Но машина уже на стадии сборки — всякие там гайки-болты, знаете ли, — так что, боюсь, здесь ваш гений не найдет себе достойного применения.

Дружелюбно улыбаясь, он проводил всю троицу вон из амбара и долго смотрел им вслед, пока не удостоверился, что опасность миновала: «муравьи» вышли за ворота. После этого Парсонс подозвал к себе охранника и сделал ему суровую выволочку. Не в его правилах, сказал ученый секретарь, пороть провинившихся, тем более взрослых и вполне вменяемых людей, даже если они того заслуживают, — но он непременно позаботится, чтобы остаток этого года и весь следующий охранник, ни минуты не оставаясь без дела, нес патрульную службу на самых оживленных улицах Дублина.

ВНОВЬ ЛОНДОН И ХАРРОГЕЙТ

Стоял поздний вечер. Ночь, опустившаяся на Флит-стрит, выдалась ясной и такой не по сезону теплой, что казалось, будто луна, плывшая в темно-лиловых небесах над куполом собора Святого Павла, раскалилась добела. В ее ярком свете соседние звезды выглядели блеклыми, но по мере того, как взгляд скользил в сторону, погружаясь все глубже в космическое пространство, тьма становилась гуще и непроницаемее, а звезды обретали бархатистость, плотность и яркость, напоминая Сент-Иву, что Вселенная не так уж и пуста. И там, в бездонном пространстве, беззвучно неслась к Земле огромная комета. На сотни миллионов миль протянулась дуга ее широкого хвоста, состоящего из мельчайших частичек льда, разбросанных солнечным ветром по нехоженым просторам космической пустоты. Уже завтра или, во всяком случае, днем позднее любой прохожий, которому взбредет на ум поднять голову, чтобы полюбоваться звездным небом, увидит ее. Но что предстанет перед ним? Небесное тело ослепительной красоты, мазок огненной кисти на темном холсте небес? Или шквал огня, порождающий безудержную дрожь страха у черни, все еще пребывающей во власти суеверных бредней, внушенных церковью во времена Средневековья?

Звук чьих-то шагов, раздавшийся позади, выдернул Сент-Ива из задумчивости. Скроив гримасу, ученый ощутил, как натянулась кожа под слоем клея на лице: накладные брови и борода из конского волоса заодно с бутафорским носом и париком «под монаха» выглядели вполне убедительно.

К нему стремительно приближался журналист Бизер, причем не один: он оживленно беседовал с каким-то человеком в рубашке и без пиджака. Бизер держал во рту тонкую сигару, конец которой непрерывно жевал, и самозабвенно размахивал руками, сопровождая жестикуляцией смачную историю, которую рассказывал своему спутнику с особой язвительностью, перемежая слова забористой руганью. Он казался неестественно возбужденным, хотя, как напомнил себе Сент-Ив, они были прежде незнакомы — возможно, Бизер имел привычку браниться и в беседах всегда походил на ветряную мельницу.

Дав этим двоим пройти мимо, Сент-Ив выбрался из укрытия и, не прячась, последовал за ними. Хасбро и Джек Оулсби скрывались в тени домов двумя кварталами дальше — в переулке на задворках Уайтфраерса. Нельзя было терять времени. Задуманное похищение следовало осуществить быстро и незаметно для случайных прохожих, которые, впрочем, в этот поздний час, похоже, разошлись по домам.

— Прошу прощения! — крикнул Сент-Ив вслед удалявшимся спинам. — Вы ведь мистер Бизер, журналист?

Приятели остановились и, развернувшись, уставились на Сент-Ива. Руки Бизера медленно опустились.

— Он самый, папаша, — последовал ответ. — А в чем дело?

Бизер воззрился на Сент-Ива с прищуром, словно не ожидал встретить на вечерней улице столь нелепую фигуру.

— Собственно, моя фамилия Пенрод, — поспешно представился Сент-Ив. — Жюль Пенрод. Вы, вероятно, приняли меня за кого-то другого. У меня один из двенадцати повсеместно распространенных типов лица.

При этих словах спутник Бизера громко рассмеялся. Сам Бизер, однако, выказывал все признаки раздражения столь грубым вторжением в свой рассказ.

— У тебя лицо жалкого пройдохи, — сказал он Сент-Иву, толкнув своего спутника локтем в живот. — В самый раз для попрошайки. Нет у меня для тебя ничего, папаша. Иди-ка лучше помойся. И хорошенько поскреби себя мочалкой.

С этими словами они развернулись и пошли прочь: журналист снова принялся махать руками, а его спутник захохотал.

— Минутку, сэр! — возопил Сент-Ив, нагоняя их. — У нас, между прочим, имеется общий друг.

Бизер обернулся и нахмурился. Медленно и задумчиво перекатывая сигару во рту, он долго разглядывал потертое одеяние Сент-Ива, а потом отрицательно покачал головой.

— Нет, — определил он наконец. — Нет у нас общих друзей, не считая самого дьявола. Кто, кроме него, вынесет такую компанию, не удавившись от тоски? Сгинь с глаз долой, папаша, пока я не подмел тобой мостовую.

— Насчет сущности нашего общего друга вы почти угадали, — сказал Сент-Ив, скрывая улыбку. — Я пользуюсь расположением доктора Игнасио Нарбондо. И он послал меня с очередным сообщением.

Бизер глядел на Сент-Ива с прежним прищуром. Слово «очередное» не вызвало у журналиста ни малейшего протеста.

— Да неужто? — обронил он.

Вместо ответа Сент-Ив отвесил поклон, едва успев прижать парик к макушке, чтобы не дать тому свалиться.

— Топай дальше, Клайд! — повернулся Бизер к приятелю. — Не до тебя сегодня.

— А как же выпивка?.. — опешил тот.

— Отменяется. Завтра соберемся — удвоим заказ. А сейчас двигай!

Явно жалея об упущенной возможности угоститься, Клайв побрел прочь. Сент-Ив подождал, пока его шаги не затихнут вдали, кивнул хмурому Бизеру и двинулся дальше по тротуару, бросая по сторонам настороженные взгляды, словно опасаясь чего-то или кого-то. Догнав его, Бизер зашагал рядом.

— Речь о деньгах, — сказал Сент-Ив.

— О деньгах?

— Нарбондо опасается, что посулил слишком много.

— С-сукин сын! Грязный мошенник! — взревел Бизер, рассеяв у Сент-Ива всякие сомнения насчет того, что послание Нарбондо, отправленное из Дувра несколько дней назад, нашло своего адресата.

— Ему дали понять, — продолжал Сент-Ив, — что в Лондоне хоть отбавляй журналистов, готовых продать все население Лондона за вдвое меньшую сумму. Пибоди из «Геральда», например, уже ответил согласием.

— Гнусная скотина! — завопил Бизер, размахивая кулаком под носом у Сент-Ива. — Этот вонючий ублюдок! Пибоди!

— Ай-яй-яй, — пожурил его Сент-Ив, в тревожном нетерпении прикинув, что до скрытого сумерками перекрестка остается всего три десятка футов. — Ударить с ним по рукам мы еще не успели. Просто прощупываем пока почву… Ты и сам человек в некоем смысле деловой, должен понимать.

Сент-Ив описал левой рукой плавную дугу, словно давая понять, что такой человек, как Бизер, мог бы подойти к делу осмотрительнее и масштабнее. Неожиданно правой рукой он ухватил Бизера за полы пальто, увлекая его на тротуар, а левой, развернувшись, так саданул растерявшегося журналиста в спину, что тот буквально влетел в неосвещенный угол аллеи.

— Эй! Какого черта? — заорал Бизер, попав в раскрытые объятия Джека Оулсби, который стиснул его запястья как железными тисками.

В тот же миг из тени выступил Хасбро, размахивая огромным джутовым мешком, который с ходу нахлобучил на голову Бизера. Сент-Ив довершил дело, натянув мешок до самых плеч и подсечкой сбив журналиста с ног. Хасбро затянул горло мешка на плечах у рухнувшего на колени пленника и прошипел сквозь холстину:

— Вздумаешь хотя бы пискнуть — и ты труп!

Нимало не желая оказаться трупом, барахтавшийся в их руках Бизер обмяк сдувшимся воздушным шаром. Джек забрался в фургон, распахнул крышку обитого кожей дорожного сундука, и совместными усилиями они втроем препроводили туда слабо упиравшегося журналиста. Жалобно хныча, Бизер шесть или семь раз ткнул ногой в стенку сундука — без всякого, впрочем, результата, — после чего затих; фургон же, гремя и раскачиваясь, стремительно катил по переулку к выезду на Солсбери Корт и дальше, уносясь на юг в сторону Темзы.

Полчаса спустя, вернувшись той же дорогой и побывав в Сохо, фургон взял курс на Чингфорд: по расчетам Сент-Ива, сбитый с толку Бизер уже не мог догадаться об истинном их маршруте. Неизменно предусмотрительный Хасбро откупорил припасенную бутылку, и вся троица, со стаканами виски в руках, погрузилась в размышления о теплой апрельской ночи и об опасностях, поджидавших впереди.

— Прости, что втянул тебя, Джек, — вздохнул Сент-Ив. — Боюсь, всем нам еще придется хлебнуть бед и напастей. Не говоря о шумихе, которую может раздуть старина Бизер.

— Я не жалуюсь, — ответил Джек.

— Собственно, я думал о Дороти. После того происшествия со свиньей и месяца не прошло, а я вновь срываю тебя с места. И вот Дороти сидит там, в Кенсингтоне[6], гадая, что за сумасбродство я опять затеял. Не пойми меня превратно, женщина она решительная.

Джек кивнул, искоса поглядывая на Сент-Ива, в чьем голосе прозвучало искреннее сожаление. Казалось, Сент-Ив вечно балансирует на самом краю пропасти: стоит к ней спиной и делает вид, что не замечает бездны, только и ждущей от него крохотного шажка назад. «Работай истово!» стало любимой присказкой Сент-Ива, которую он привык повторять, и, сказать по чести, в этом был свой резон. Ведь так куда лучше, чем позволить себе окончательно рассыпаться, — хотя порой Сент-Ив выглядел чересчур уж взвинченным, и тогда Джек поневоле задумывался: не лучше было бы профессору повернуться к пропасти, что простерлась за спиной, и дать глазам привыкнуть к зияющей темноте, чтобы начать различать тени там, внизу?