Джеймс Блэйлок – Глаз идола (страница 36)

— Джентльмены! — воскликнул коммерсант, решительно подруливая к нам. — Точное время — залог удачного путешествия.

Он поднял чемодан обеими руками и встряхнул; четыре стальные телескопические ноги выскользнули из днища. Из крышки чемодана неожиданно выскочил скрытый ящичек, явив выложенные бархатом стенки и дно, усыпанное пыльными, потускневшими карманными часами. Коммивояжер улыбнулся зубастой неубедительной улыбкой, в одно мгновение поставив лоток и открыв свою торговлю.

Сент-Ив был полностью уверен, что вечер обернется чем-то неприятным, и даже ожидал этого, но неприезд Элис был хуже всех его ожиданий. Он замер, моргая, в полном остолбенении, захлестываемый разнообразными эмоциями, словно сорвавшаяся с якоря лодка волнами, и, похоже, не осознавал, что перед ним, ухмыляясь ему в лицо, стоит торговец часами в поношенном твиде. Пока я подбирал слова, Табби, оценивший неуместность присутствия настырного коммерсанта, посоветовал ему: «Проваливай, парень», — тоном, рассчитанным на понимание.

— Конечно, — пискнул торговец. — Я тут подумал, что вы, вероятно, очень заняты… Я… слушайте! — воскликнул он, вдруг подаваясь вперед и вглядываясь в профессора. — Вы, случайно, не тот парень, Сент-Ивус? Постойте! Я, кажется, догадался! Мне тут свезло натолкнуться на ваш портрет в «Графике», сэр, несколько месяцев назад. История про какой-то громадный скелет?.. На берегу реки. Вроде там, в Германии. Честь для меня, сэр.

Коммивояжер протянул руку, преданно глядя на Сент-Ива. Затем его лицо медленно приобрело сочувственное выражение.

— Просим вашего прощения, — сказал он уже спокойнее, — но не ждете ли вы пассажиров из Хитфилда? Вы кажетесь подавленным заботой, как это говорится.

— Что вам известно пассажирах из Хитфилда? — спросил я его.

Признаюсь, мне не очень понравился этот тип, хотя я сам писал отчет, напечатанный в журнале «График», касающийся нашего исследовательского путешествия по Дунаю, из которого мы вернулись с громадной человеческой бедренной костью и нижней челюстью, усаженной зубами величиной с костяшки домино. По крайней мере, нашему коммивояжеру хватило мозгов, чтобы прочесть статью.

— Только то, что на поезде не было пассажиров из Хитфилда, приятель! — с нехорошим смешком ответил он. — Не сегодня вечером. Поезд прошел Хитфилд, как скаковая лошадь. Едва сбавил ход.

— А почему так вышло? — спросил Табби. — Чертовски странное поведение для поезда.

Торговец помедлил, а потом заговорщически глянул вокруг.

— Все держат язык за зубами, — сказал он вполголоса. — На юге скупы на слова, понимаете? Какая-то зараза, наверное.

Эти слова привлекли внимание Сент-Ива.

— Зараза? — переспросил профессор. — Какого рода?

— Не знаю подробностей, — ответил торговец. — Но, по правде говоря, в моем бизнесе я общаюсь с некоторыми… интересными людьми, так сказать. И один из этих парней нашептал мне, что городишко в один миг стал здоровенным бедламом, всё население съехало с катушек и поползло на четвереньках. Безумие полными ведрами. Хаос на улицах. Я бы не остановился в Хитфилде ни за что — из страха получить дозу того самого. И попомните мои слова, теперь, когда я знаю то, что знаю, завтра утром поеду в Гастингс через Мейдстоун, а не через Танбридж-Уэллс.

Сент-Ив, казалось, прокручивал в голове новости, Хасбро жестом поддержки коснулся его руки. Мы переглянулись: рассказ Табби о недавнем ужасе был еще свеж в памяти каждого.

— Погодите! — воскликнул коммивояжер. — Только не говорите мне, что у вас кто-то из близких в Хитфилде, сэр!

— Его жена, — сказал Табби.

— Господь всемогущий, сэр! Вам лучше забрать ее оттуда, и без задержки.

— Можете рассказать нам, что там творится? — спросил его Хасбро, жаждавший информации.

— Ну, сэр, — понижая голос, заговорил торговец, — только вы от меня этого не слышали. Но я вижу, кто вы и кто ваши друзья, и понимаю, что вы беспокоитесь о своей бедной жене, и это правильно, я целиком с вами. Городишко наглухо закрыт — дороги сторожат армейские патрули. Если вы отправитесь туда по железке, как, наверное, и надо, вам лучше сойти в Акфилде и пробраться к цели из Блэкбойса. Парень, которого я знаю, в чем сознаюсь со стыдом, — любовничек моей сестрицы, промышляет воровством и кражами со взломом, когда не чистит чужие карманы, — за виски болтал, что можно добраться до Хитфилда лесом, мимо ям углежогов Блэкбойса. Дескать, поживиться в Хитфилде во время суматохи — дело легкое. «Прямо во входную дверь, и наружу с наваром», — вот его слова. Вы скажете, что я должен был отправить его в тюрьму, узнав о его планах, но это не мой подход. Что тебе говорят доверительно — не должно выплывать наружу, если вы меня понимаете. Теперь вот что: вы знаете окрестности Блэкбойса?

— В общем, на терпимом уровне, — вмешался Табби. — У меня дядюшка на плавильном заводе в Бакстед-Фаундри. Производят рельсы для Куку-Лайн. У него дом в Дикере. А возле Блэкбойса я как-то раз куропаток стрелял.

— Ну тогда вы знаете кой-чего об этом месте! — Торговец кивнул, словно испытал облегчение, услышав это.

— А как же этот… ваш знакомый не боится бродить по Хитфилду? — скептически поинтересовался я. — Не будем о властях, но инфекция — вот о чем я думаю.

— Это, понимаете, мозговая лихорадка. Парень, о котором я говорил, соорудил себе шапку из таких вот больших тяжелых рукавиц, какие носят у обжиговых печей. Проложил тканым асбестом, его еще, это, называют «амиантус». Натягивается на уши, задерживает лунатические молекулы — вот как кожа задерживает ветер. Если вы еще в настроении идти в Хитфилд — он тот человек, которого вам надо найти в Блэкбойсе. Его там прозывают Помазок. Маленький человек, ну вот такусенький, — коммивояжер опустил ладонь до своей талии. Профессиональный грабитель, очевидно, был карликом. — В общем, он свой в «Старом постоялом дворе» на Хай-стрит. Если вы его там застанете, скажите, что вы друг Сэма Бёрка, Коробейника. Отдайте ему вот это, — торговец полез в карман пальто и вытащил визитку с надписью: «Сэм „Коробейник“ Бёрк: часы, ювелирные изделия, ссуды под залог».

И после этих слов наш собеседник снова занялся делом. Он громко провозгласил:

— Так никому не захотелось приобрести часы, нет? Отличная работа. Сделано в Австрии. — И принялся складывать свой чемодан, заталкивая обратно ножки.

Окончательно потеряв к нам интерес, Коробейник, не оглядываясь, зашагал к билетной кассе.

— Боже мой! — пробормотал Сент-Ив, потирая костяшками пальцев лоб. — Вот оно снова. Безумие расползается, как чума.

Табби хмуро взглянул на меня.

— Отравленный пунш, да?

— He послать ли нам в «Полжабы» за нашими чемоданами, сэр? — спросил Хасбро у Сент-Ива, который решительно кивнул.

— Если вам нужны еще руки, — Табби коснулся руки Хасбро, — я весь ваш. Я знаю, что там творится, и у меня всё всегда собрано и готово. Я прихвачу свою терновую дубинку, если вы понимаете, о чем я.

— Щедрое предложение, сэр. Есть поздний рейс на юг — через час, я полагаю.

— Мне понадобится полчаса, — бросил Табби через плечо, торопясь выйти на улицу, проталкиваясь сквозь медлительную толпу, словно Джаггернаут[49].

— Принесу билеты, — сказал я и двинулся в направлении, избранном Коробейником, который, очевидно, уже приобрел обратный билет и вернулся к своему бизнесу. Признаюсь, не дал бы и двух шиллингов за любой из его «австрийских продуктов». Его знакомство с ворами тоже служило не слишком хорошей рекомендацией.

Кассир, отгороженный стеклом от суеты внешнего мира, восседая на высоком табурете, читал газету. Он взглянул на меня без всякого выражения.

— Я ищу джентльмена, — начал я, следуя идее, возникшей в моем мозгу в этот самый миг. — Он мог отбыть последним поездом. Крупный, голова круглая, волосы песочные, краснолицый. Обычно одевается в твид цвета овсянки, такой слегка поношенный. Перед тем как пробрести билет на Гастингс, он наверняка попытался продать вам карманные часы.

— Вы опоздали на три минуты, — ответил кассир. — Ваш джентльмен сейчас уже на улице. И вы хотели сказать Истборн, а не Гастингс. Он купил билет на вечерний скорый до Бичи-Хед.

— Бичи-Хед? — тупо повторил я. — Вечерний скорый?

Кассир едва заметно усмехнулся, будто я обвинил его во лжи, и я благоразумно решил опустить вопрос. Может, Коробейник в самом деле имел в виду Истборн, а не Гастингс. Может, он вообще ничего не имел в виду. Может, он самый невероятный лгун в мире, такой же честный, как и его часы.

Часом позже мы вчетвером мчались к Восточному Сассексу в том самом поезде, на который Коробейник взял билет, хотя я и не увидел его среди пассажиров. Очень удачно, леди с дилижанса — першерону легче, подумал я. В Иридже мы покинем поезд, пересев на так удачно названную Куку-Лайн до Акфилда, где выскочим и пешком доберемся до Блэкбойса, если будет слишком поздно нанять экипаж. Если повезет, загадочная инфекция к тому времени уже испарится, как это случилось в Клубе исследователей, и наше пребывание ограничится всего несколькими часами.

Я прикрыл глаза, и голова моя привалилась к оконному стеклу прежде, чем мы выехали из Лондона.

Когда я проснулся в темном вагоне, поезд где-то стоял, а ночь снаружи была тихой и безлюдной. Секунду я не мог понять, где я и что здесь делаю, но, узнав моих спящих компаньонов, припомнил все обстоятельства нашего предприятия и уставился в окно. Я сидел в блаженной тишине и смотрел на пустошь, на различимую вдалеке линию деревьев и на мерцающие в небесах звезды, которые то и дело скрывали стремительно проносящиеся тучи.