Джеймс Баллард – Голоса времени (страница 10)

– Крупнее?! – Клерк удивленно уставился на Франца. – Что вам, собственно, нужно? «Расчистка» или легкий приступ агорафобии?

Франц полистал карты, лежащие на стойке:

– Мне нужна длинная «расчистка». Пустырь длиной в двести или триста кварталов.

Клерк покачал головой и вернулся к своим занятиям.

– Разве вас не учили основам градостроительства? Город этого не выдержит. Сто кварталов – это предел.

Франц поблагодарил клерка и вышел.

За два часа он добрался южным экспрессом до соседнего сектора. На пересадочной станции он сошел и прошел пешком метров триста до конца уровня.

Это была обветшавшая, но еще оживленная торговая магистраль, пересекающая насквозь пятнадцатикилометровый Промышленный Лембик: по обеим сторонам первые этажи были заняты магазинами одежды и офисами. Внезапно улица оборвалась, перейдя в хаос покореженного металла и бетона. Вдоль края обрыва были установлены стальные перила. Франц заглянул в огромную пещеру километров пять длиной, полтора шириной и метров четыреста глубиной; тысячи инженеров и рабочих были заняты расчисткой сотовой структуры Города.

Глубоко внизу сновали бесчисленные грузовики и вагонетки, увозя строительный мусор и обломки; вверх поднимались клубы пыли, превращенные лучами прожекторов в некий светоносный газ. Очередная серия взрывов отрезала всю левую стену будто ножом – та рухнула вниз, обнажив пятнадцать уровней.

Францу и прежде доводилось видеть крупные «расчистки». Десять лет назад его родители погибли в печально знаменитом завале в округе КУА; три несущих пилона не выдержали нагрузки, и двести уровней рухнули вниз на три тысячи метров, раздавив полмиллиона жителей, словно мух, забравшихся в коробку. Однако сейчас его воображение было сковано и ошеломлено зрелищем этой бескрайней пустоты. Слева и справа от него над бездной, словно террасы, выступали уцелевшие перекрытия; они были густо облеплены людьми, в благоговейной тишине взиравшими вниз.

– Говорят, здесь будет парк, – с надеждой в голосе проговорил стоявший рядом с Францем старик. – Я даже разок слышал, будто им удастся вырастить настоящее дерево. Подумать только! Единственное живое дерево на весь округ…

Мужчина в поношенном свитере сплюнул вниз.

– Обещать-то горазды, а толку? По доллару за фут – вот вам и все светлое будущее.

Какая-то женщина начала нервно всхлипывать. Двое стоявших рядом мужчин попытались увести ее, но она забилась в истерике, и пожарный инспектор оттащил ее прочь.

– Дурочка, – хмыкнул человек в поношенном свитере. – Должно быть, жила где-то здесь. Выставили ее на улицу и дали компенсацию девяносто центов за фут. Она еще не знает, что ей придется выкупать свой объем по доллару десять центов. Поговаривают, что только за право стоять здесь с нас будут сдирать по пять центов в час.

Франц простоял у перил около двух часов, потом купил у фотографа карточку с видом «расчистки» и пошел обратно.

Прежде чем вернуться в студенческое общежитие, он заглянул к Грегсонам. Те жили на 985-й авеню в районе Западных миллионных улиц в трехкомнатной квартирке на самом верхнем этаже. Франц частенько заходил сюда после гибели их родителей, но мать Грегсона все еще относилась к нему со смешанным чувством жалости и подозрительности. Она встретила его обычной приветливой улыбкой, но Франц заметил, как она бросила острый взгляд на сигнализатор пожарной опасности, висевший в передней.

Грегсон в своей комнате деловито вырезал из бумаги какие-то замысловатые фигуры и наклеивал их на шаткую конструкцию, отдаленно напоминавшую модель Франца.

– Привет, Франц! Ну, как она выглядит?

– Впечатляющее зрелище, и все же это всего-навсего «расчистка».

– Как думаешь, можно будет там испытать? – Грегсон указал на свою недостроенную модель.

– Вполне.

Франц сел на кровать, поднял валявшегося на полу бумажного журавлика и запустил его из окна. Журавлик заложил над улицей широкую ленивую дугу и канул в разверстую пасть вентиляционного колодца.

– А когда ты начнешь строить вторую модель? – спросил Грегсон.

– Никогда.

– Как же так? – удивился Грегсон. – Ты же подтвердил свою теорию.

– Я не этого добивался.

– Я тебя не понимаю, Франц. Что тебе нужно?

– Свободное пространство.

– Как это – свободное?

– Во всех смыслах. От стен и от денег.

Грегсон печально покачал головой и принялся вырезать очередную фигуру.

Франц встал:

– Послушай, возьмем, к примеру, твою комнату. Ее размеры – шесть на четыре, пять на три. Увеличим ее безгранично по всем направлениям. Что получится?

– «Расчистка».

– Безграничность!

– Бесполезная пустота.

– Почему?

– Потому что сама идея абсурдна.

– Что в ней абсурдного? – терпеливо переспросил Франц.

– То, что подобная штука существовать не может.

Франц в сердцах хлопнул себя по лбу:

– Кто тебе сказал, что не может?

– Никто, но в самой идее есть внутреннее противоречие. Это такая задачка на словах, пища для размышлений. Теоретически – да, интересно. Практически – та еще чушь. – Грегсон бросил ножницы на стол. – Да и потом, вообрази-ка, сколько будет стоить это твое «свободное пространство»?

Франц подошел к книжной полке, снял с нее увесистый том и раскрыл на содержании:

– Заглянем в атлас улиц округа КНИ. Округ охватывает тысячу уровней, объем – сто пятьдесят тысяч кубических километров, население – тридцать миллионов человек. Округ КНИ вместе с двумястами сорока девятью другими округами составляет 493-й сектор; ассоциация из тысячи пятисот соседних секторов образует 298-й союз. Он занимает округленно 4 × 1015 больших кубических километров.

Он взял паузу и посмотрел на Грегсона:

– Кстати, ты слышал об этом?

– Нет, а откуда ты…

Франц бросил атлас на стол.

– А теперь скажи, что находится за пределами 298-го союза?

– Другие союзы, надо думать. Не понимаю, что здесь такого сложного?

– А за другими союзами?

– Еще другие. Почему бы и нет?

– Бесконечно?

– Столько, сколько возможно.

– Наиполнейший атлас округа хранится в старой библиотеке департамента финансов, – сказал Франц. – Сегодня я там был. Он занимает целых три уровня и насчитывает миллионы томов. Заканчивается он 598-м союзом. О том, что дальше, никто и понятия не имеет. Почему?

– Ну и что с того? Куда ты клонишь?

Франц встал и направился к выходу:

– Пойдем-ка в биологический музей, я тебе кое-что покажу.

Их окружали птицы – сидели на нагромождениях камней, расхаживали по усыпанным песком дорожкам между искусственными прудиками.

– Археоптерикс, – прочитал вслух надпись Франц на одном из вольеров; бросил сквозь прутья пригоршню семечек, и птица, отощавшая и потрепанная, хрипло закаркала в благодарность. – Эти птахи до сих пор сохранили рудиментарные перья и мелкие кости в мягких тканях вокруг грудной клетки.

– Остатки крыльев?

– Так считает доктор МакДжи.

Они побродили по дорожкам между вольерами.