Джейми Шоу – Безумие (ЛП) (страница 52)

— Ненавижу тебя! Позвони мне позже!

С этими словами она проносится через кофейню и, словно сумасбродный шатенистый циклон (коим она и является), выскакивает за дверь.

— Она чокнутая, — бормочу про себя. Не могу поверить, что Ди пыталась заставить Адама поцеловать меня менее, чем через пять долбанных минут после того, как я объяснила ей, почему это плохая идея.

— Она догадливая, — отвечает Адам.

Я смотрю на него, ожидая увидеть ту глуповатую «я прикалываюсь над тобой» ухмылку. Но он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Ты должна позволить мне попробовать ещё раз, — на полном серьезе произносит он.

Проглотив жесткий ком, застрявший в горле, мне удается пробормотать:

— Я думала, мы решили быть друзьями…

— Да, решили. Но разве я не могу ещё раз поцеловать тебя?

Я качаю головой.

— Даже один разочек? — произносит он, облизывая губы. — Просто чтобы доказать самому себе?

— Поверь мне, — сползаю со стула, чтобы выбросить пустой стаканчик, отчаянно нуждаясь в свободном пространстве, — тебе не нужно это доказывать.

Когда я оглядываюсь на Адама, он пристально смотрит на меня в ожидании объяснений.

— Я помню, — признаюсь. — Во всех красках.

— И?

— И скажу тебе свою оценку, если ты пообещаешь больше не поднимать эту тему.

— Я не даю обещаний, — качает головой Адам.

Я пожимаю плечами.

— В таком случае, я не даю оценок.

Я направляюсь к выходу, и он поспешно следует за мной.

Глава 23

Тем же вечером, пока Адам, Шон и Джоэль выгружают горы сумок, заполненных моими вещами, из багажника Camaro, я задаю им тот же вопрос, который уже миллион раз задала Адаму с тех пор, как он сказал, что я могу остановиться у него.

— Вы точно уверены, что всё нормально?

— Шутишь? — спрашивает Джоэль, перекидывая одну из увесистых черных сумок через плечо и держа ещё две сумки в руке. К тому моменту как он захлопывает багажник, в нём не остается ничего, что я могла бы взять.

— Это же, — посмеивается он, пока мы идем через парковку, — лучшее, что могло произойти. Ты же понимаешь, насколько это здорово, да?

Адам пинает Джоэля в подошву кроссовка, когда тот делает шаг.

— Заткнись, Джоэль.

Джоэль спотыкается, тихонько хихикая. Лучи вечернего солнца отражаются от светлого, жесткого ирокеза на его голове, от чего он выглядит совершенно убийственно.

— Прости, чувак, но, брось! Это же…

Адам вновь ударяет его по ноге, но на этот раз сильнее, Джоэль подается вперед, с трудом удерживая равновесие.

— Козёл! — выкрикивает он, всё ещё смеясь, и убегает вперед, чтобы быть вне досягаемости ног Адама. Тот ухмыляется, потихоньку отставая.

Мне на самом деле интересно, что имел в виду Джоэль, но, похоже, что он наконец-то понял намек и решил помолчать. Я бросаю вопросительный взгляд на Шона, несущего четыре сумки, и он замечает это.

— Мы не против, чтобы ты жила с нами, — уверяет он. Но это не то, что я хотела узнать.

— Почему это «лучшее, что могло произойти»?

Адам закатывает глаза.

— Он просто чушь несет. Да, Джоэль?

Джоэль смеется и открывает дверь, придерживая ее для нас.

— Как скажешь, Адам.

В квартире я следую за ребятами по коридору в спальню Адама. Они забрасывают мои вещи на черное одеяло, которое всё ещё наполовину свисает с кровати после нашей безумной спешки этим утром. Стены в комнате совершенно белые, местами крест-накрест наклеен синий малярный скотч, а свободное пространство между линиями заполнено текстами песен — сотни строк, написанных ярко-синим маркером. Шторы на окнах черные, но прозрачные, а единственная мебель в комнате, кроме его кровати, — небольшой комод и угловой стол. Комод, стол и даже пол усыпаны стопками блокнотов, которые, не сомневаюсь, исписаны от корки до корки. В комнате полнейший беспорядок, но он прекрасен, ибо каждая его частичка — Адам.

Когда Шон и Джоэль уходят в гостиную, Адам остается со мной и тут же открывает половину ящиков комода. Парень вытягивает оттуда одежду, распихивает ее по другим ящикам, после чего аккуратно закрывает их. Когда до меня доходит, что он делает, я тороплюсь остановить его.

— О, нет. В этом нет необходимости, — настаиваю я, приближаясь к нему. Чувствую себя слишком назойливой, мне хочется схватить его за руки и заставить прекратить расшибаться в лепешку ради меня.

— Я знаю, — отвечает он, подходит к своему шкафу и сдвигает вешалки, чтобы освободить место для моих вещей. Когда его не удовлетворяет количество освобожденного места, он снимает кучу вешалок с рубашками и бросает их на пол у шкафа. После чего с улыбкой на лице поворачивается ко мне.

— Серьезно, Адам. У Ди мои вещи просто стояли в сумках на полу. Ты же видел.

— И что? Здесь будет гораздо лучше.

Я делаю глубокий вдох.

— Слушай… Я очень ценю то, что ты делаешь для меня, но серьезно, ты не должен этого делать. На самом деле я не хочу, чтобы ты считал себя обязанным принимать меня или что-то в этом роде. То есть мы не так долго знаем друг друга для этого, и я не хочу быть обузой, хоть и знаю, что мне больше некуда пойти, но тем не менее, не хочу, чтобы ты себя чувствовал…

— Эй, — перебивает Адам, когда я едва не рву волосы на голове, — мы друзья, верно?

— Да, — отвечаю я, опасливо глядя на всё ещё открытые пустые ящики.

— А друзья помогают друг другу, верно?

Вынуждаю себя взглянуть ему в глаза.

— Да, но…

— Отлично, я хочу, чтобы ты жила со мной, — перебивает он, тепло улыбаясь. — И… ты должна помочь мне.

Я смеюсь и качаю головой.

— Я должна помочь тебе?

Он кивает, глуповатая улыбка расплывается на его лице.

— Знаешь, у меня, скорее всего, не получится вернуться в строй на оставшуюся часть семестра… верно?

— Ага.

— Это немало времени…

— Не так уж и много.

— Ты устанешь от меня.

— Ты устанешь от меня задолго до того, как я устану от тебя.

— Мы только познакомились.

— Мы уже два месяца знакомы.

— Ты сумасшедшая.

Адам сверкает своей жемчужно-белой улыбкой, и внезапно этого становится достаточно, чтобы убедить меня оставаться с ним столько, сколько он позволит. Я благодарю парня, и он обнимает меня, от чего все мои внутренности начинают плавиться, после чего уходит в гостиную, чтобы я могла закончить распаковывать вещи.