Джейми Шоу – Безумие (ЛП) (страница 44)
Я упираюсь рукой в его грудь и медленно отталкиваю. Он не выглядит счастливым, но позволяет мне сделать это.
— Что мне делать? — спрашивает он.
— Остыть, — отвечаю я, фальшиво улыбаясь.
— А потом?
— Забыть то, что произошло в Mayhem.
И то, что произошло только что. Потому что одному Богу известно — произошедшее было выжжено в моей памяти и будет по-прежнему тлеть даже спустя год.
Адам качает головой.
— Я не могу.
— Тогда просто притворись.
Он снова качает головой, но в этот раз улыбаясь.
— Не получится.
— Почему?
— Не хочу.
Он берет меня за руку и оттягивает от стены, чтобы обнять за плечи, и ведет обратно в клуб.
— Так ты не против быть друзьями? — спрашиваю, пока мы идем.
— Против, — он смеется в ответ.
— Но… Мы ведь попробуем, да?
Он ухмыляется мне, не отвечая на вопрос, после чего мы заходим внутрь.
Следующим утром, увидев Шона, сидящего за кухонным столом с опущенными плечами и головой, лежащей на руках, словно она — пятидесятифутовый шар для боулинга, я решаю отыграться на нем по полной. Его спутанные волосы и грязная вчерашняя одежда так и кричат об убийственном похмелье, и я должна отплатить ему за то, что вынудил рассказать Адаму мой секрет.
Я подхожу к кофе-машине и начинаю рыться в шкафах и шухлядах, со всей силы хлопая дверцами. Открываю шкаф за шкафом, затем захлопываю их в поисках молотого кофе. Нахожу его и шлёпаю жестяную банку на кухонную стойку. После нахожу ящик, наполненный разнообразным ложками и лопатками, и засовываю руку, рыская, словно не могу найти мерную ложечку, несмотря на то, что она лежит сверху.
Шон стонет и закрывает лицо руками. Я ухмыляюсь и достаю мерную ложку.
— ЭЙ, ШОН, — пренебрежительно и громко произношу я, насыпая кофе в фильтр. — КАК ТЫ СЕБЯ СЕГОДНЯ ЧУВСТВУЕШЬ?
В придачу делаю вид, словно «случайно» задеваю духовку, и по всей кухне проносится звон.
— Простиии, — стонет он, уткнувшись лицом в ладони.
— Что-что? ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ГОВОРИТЬ ГРОМЧЕ.
Шон поднимает на меня налитые кровью глаза, выглядя при этом откровенно жалко. Затем поднимает голову, держась ладонями за виски.
— Прости, ладно? Я был вдребезги пьян.
Заканчиваю наливать воду, закрываю крышку кофе-машины и включаю её, после чего поворачиваюсь к нему лицом, облокотившись на кухонную стойку.
— Тебе следует говорить яснее.
— Прости, что выдал твою тайну. Я должен был молчать.
Киваю, принимая его извинения. Тоже чувствую себя немного виноватой — я знала, что Шон ненавидел сам факт наличия секрета от лучшего друга, но, тем не менее, ему следовало держать рот на замке. Это была не его тайна.
— Что тебе нужно, чтобы полегчало? — спрашиваю я. — Тайленол? Яичница? Блинчики? — это моя форма извинения, и это лучшее, что он может получить.
— Всё вышеперечисленное? — застенчиво улыбается Шон.
Наливаю ему немного апельсинового сока из холодильника, после чего нахожу Тайленол в аптечке в ванной. Как можно тише, не издавая ни звука, ставлю всё это на стол перед ним.
— Секундочку, — говорю ему, а затем отвожу в переднюю часть автобуса, чтобы можно было приступить к работе.
Прошлая ночь была определенно… интересной. У нас с Адамом так и не получилось войти в клуб, так как ребята изменили наше направление, выпроваживая на улицу. Они перенесли всю вечеринку обратно в автобус, и я была счастлива, когда поняла, что Мишель не является её частью. Поинтересовалась, не должны ли мы подбросить её к автомобилю, но Джоэль заверил меня, что такую, как она, никто не откажется подвезти.
Когда Адам рассказал группе о том, что я — печально известный Персик, мои щеки зарделись от смущения. Это была длинная история со множеством вопросов, смущения и дразнилок. В конечном итоге всё завершилось тем, что весьма пьяный Шон безжалостно получил по руке. Впоследствии Адам вывернул ему руку, на что я с одобрением ухмыльнулась.
Как только наверху стало свободно, я заползла в черную атласную постель, надеясь, что это не будет слишком странно. Но я заснула до того, как вернулся Адам, так что мне не пришлось это выяснять. А сегодня утром я выскользнула из спальни и на цыпочках пробралась между рук, ног и простыней, свисающих с кроватей.
К тому моменту, как проснулись остальные ребята, я приготовила бекон, яичницу, оладьи и тосты. Еды даже близко недостаточно для них всех, но они как-то справятся. Помощники группы быстро едят и уходят на перекур, тогда как остальная часть группы остается в автобусе. Адам ещё не встал, так что я накладываю еду в тарелку и прячу в микроволновке.
— Где моя еда? — сонно спрашивает он, когда наконец-то спускается вниз. На нём солнцезащитные очки, и я полагаю, что парень надел их, потому что страдает таким же похмельем, как и Шон. Он без футболки, в выцветших потрепанных джинсах с низкой посадкой, выставляющих напоказ резинку черных боксеров Calvin Klein. Даже при том, что Адам спит без футболки или штанов, я отказывала себе в удовольствии рассматривать его. Теперь ничего не могу с этим поделать.
Из меня вырывается неестественный смех, и я спешу прикрыться кулаком. Когда убеждаюсь, что не собираюсь вновь расхохотаться, спрашиваю:
— Единорог?
Адам смотрит на маленького единорога, набитого внизу живота, и широко улыбается. Затем поднимает взгляд и пожимает плечами.
— Шон взял меня на слабо. Мы были подростками.
Адам худой и подтянутый. У него нет кубиков пресса или чего-то в этом роде, но вид его твердого живота всё ещё заставляет меня краснеть от макушки до пяток. Виднеется легкий намек на мышцы, но, думаю, больше всего меня бросает в жар от вида линии, идущей к низу живота. На его левой груди ещё одна татуировка — волшебный шар с надписью «Переспросите позже». Это так в его стиле. Я бы улыбнулась, не пытайся притвориться, что это не я только что бессовестно пялилась на него. Встаю, подогреваю завтрак Адама в микроволновке и приношу ему за стол.
— Ты оставила для меня? — удивленно спрашивает он, когда я ставлю перед ним тарелку.
— Пожалуйста.
Он смеется и первым делом берет кусок бекона.
Джоэль доедает последний кусочек оладьи и откидывается на стуле, поглаживая живот.
— Думаю, я буду скучать по тебе, Персик.
— Ты так говоришь только из-за блинчиков, — усмехается Шон.
— Это не так. Она также «тот ещё» танцор.
Он улыбается мне, и я краснею, вспоминая какими пьяными и грязными были наши танцы.
— Ну, — перебивает Майк, — я буду грустить из-за отсутствия поблизости хоть наполовину такого же достойного игрока в Call of Duty, как ты.
— Эй! — протестующе вскрикивает Коди, тем самым рассмешив нас всех. Он сидит на столешнице и болтает ногами, рассеянно переписываясь в телефоне.
— Я тоже буду скучать по вам, ребята, — произношу я, чувствуя тепло и грусть одновременно.
Адам усмехается, поливая сиропом оладьи.
— Не понимаю, что вы тут за мелодраму развели. Это не значит, что вы с ней больше никогда не встретитесь. Вы увидите её через две недели.
— Правда? — это новость для меня.
Адам кивает, давая время впитаться сиропу, после чего добавляет еще слой — точно так же, как делаю я. Это вызывает у меня улыбку.
— Ага, — отвечает он, — ты идешь на наш концерт в субботу.
— Я?
Шон смеется, а Адам улыбается, сдвинув очки на голову.
— Ты. У тебя даже есть пропуск за кулисы.