Джейми Шоу – Безумие (ЛП) (страница 20)

Супер, ну и лажа. У этой поездки и без того эпичное начало.

Адам поднимает очки, которые в свою очередь поднимают его прямые каштановые волосы, и я в очередной раз лишаюсь дыхания от вида его серо-зеленых глаз. С трудом перевожу взгляд на дорогу, когда он смотрит на меня и спрашивает:

— Как это ты «типа» живешь в кампусе?

— Мне так и не удалось найти жилье, так что я живу с подругой, пока ищу место.

Это по большей мере правда, поэтому не чувствую себя слишком виноватой за сказанное. В действительности я не искала жилье, но знала, что нужно. Председатель общежития в курсе, что я живу в комнате Ди, даже несмотря на то, что это против правил, она вошла в наше положение. Но если я в ближайшее время не съеду, знаю, она непременно сообщит об этом, а мне меньше всего хочется, чтобы у Ди или Мейси были из-за меня проблемы.

Я поинтересовалась у Адама, живет ли он тоже в кампусе, и узнала, что он делит квартиру с Шоном, своим товарищем по группе, проживая вне кампуса. Вспоминаю, как Адам облизал лицо Шона в автобусе, и улыбаюсь. Могу лишь представить, на что похоже их жилище. Спустя некоторое время достаю телефон и интересуюсь у Адама, куда именно мы едем.

— Повсюду, — отвечает он, непринужденно улыбаясь.

— Можно конкретнее? Хочу сообщить нескольким людям, где я буду.

Он удивленно поднимает бровь и молчит, пока я не добавляю:

— Ну, сам знаешь, на случай, если ты решишь меня убить. Хочу, чтобы мои друзья знали, где искать тело.

К моему большому облегчению, Адам смеется, и глупая улыбка наконец-то появляется на моем лице. Я слушаю его рассказ о нашем маршруте. Сегодня вечером мы будем примерно четыре часа в дороге, прежде чем доберемся до первой концертной площадки. Завтра — около пяти часов в пути, прежде чем доедем до второй концертной площадки. В субботу нас ждет четырехчасовая поездка к площадке для финального выступления, а в воскресение мы будем шесть часов ехать обратно в колледж.

— Ё-моё, — отвечаю я. — Неудивительно, что ты отстаешь в учебе. Это безумие.

— Так не каждые выходные, — говорит он, кладя руку с накрашенными черным лаком ногтями на рычаг переключения передач, когда мы выезжаем на шоссе. — И большую часть времени я путешествую на гастрольном автобусе, так что мне действительно нет оправдания.

— У вас собственный гастрольный автобус? — спрашиваю я, вспоминая, насколько он прекрасный и задаваясь вопросом, как группа может себе его позволить.

— На самом деле он не наш, — отвечает парень, — но у нас есть друг, который позволяет нам его брать.

— Почему ты не взял его на этот раз?

Он поворачивается ко мне лицом и улыбается.

— Потому что у моего репетитора по французскому были занятия до двух часов дня.

— Ой.

Боже, я залилась румянцем от смущения, и не уверена: я счастлива от того, что он ждал меня или мне стыдно от этого…

— Прости…

— За что ты извиняешься? — он явно сбит с толку. — Ты прикрыла меня, когда Пуллмен был близок к тому, чтобы дать мне пинка под зад, а теперь отправилась со мной в трехдневную поездку по двум штатам, чтобы помочь подготовиться.

Ладно, он верно подметил.

— Ну, в таком случае, не стоит благодарности.

Он одаривает меня улыбкой, и я шучу:

— Жду пропуск за кулисы на все ваши концерты.

— Всё, что захочешь, — он снова смотрит на меня, — только попроси.

Ладненько, он что, заигрывает со мной? Может быть, мне показалось, но то, как он произнёс это и как смотрит на меня… от этого у меня мурашки по всему телу.

Я сглатываю и сосредотачиваюсь на телефонных столбах, обозначающих расстояние, справа от меня.

— Ладно, не хочешь позаниматься французским сейчас?

Чем угодно, лишь бы отвлечь мозг от его губ и того, какими они были нежными, когда касались моей шеи. Я покосилась на рюкзак, лежащий на заднем сидении.

— Сейчас?

— Ага.

— Честно? Думаю, я предпочел бы разбить эту машину.

Не выдержав, я рассмеялась, хотя, наверное, не стоило. Зная Адама, не сомневаюсь, он говорил серьезно.

— Ладно. Значит когда?

— Позже.

— Типа позже во время этой поездки? — я выставляю локоть в открытое окно, наслаждаясь прохладой воздуха. Сейчас мы проезжаем пригород, и я наблюдаю в боковое зеркало, как город становится всё меньше и меньше позади нас.

— Типа позже-позже.

— Значит, когда доберемся до концертной площадки?

— Скорее… позже-позже-позже.

Я смеюсь, а он улыбается мне в ответ.

— Вечером? — я убираю руку обратно в салон и потираю, чтобы разогреть.

Вытянув сигарету из пачки, Адам зажимает её между губами и включает прикуриватель.

— Возможно? — он прижимает прикуриватель к сигарете и затягивается, пока кончик не загорается. — Не люблю строить планы.

Возвращает на место зажигалку и затягивается сигаретой. От него трудно отвести взгляд, когда парень сидит вот так — опершись локтем одной руки о дверцу автомобиля, а другой рулит, зажав между пальцами сигарету. Даже когда я отворачиваюсь, не могу перестать представлять его, сидящего в паре сантиметров от меня, в темно-синей футболке и выцветших джинсах. Может, всё дело в его черных ногтях или браслетах, длинноватых волосах или сигарете, которую он притягивает к своим фронтменским губам. Но, Боже, он такой типичный плохой парень. Адам из тех парней, которых обожают девчонки, потому что они ни при каких обстоятельствах не смогут познакомить их с родителями.

Спустя какое-то время, проведенное в тишине, Адам подключает телефон к аудиосистеме и вручает его мне, чтобы я выбрала музыку. У него слишком много песен, это возмутительно. Множество групп, которые я никогда не слышала, поэтому я рискнула и включила «случайное воспроизведение» музыки. Радуюсь, когда первые несколько песен оказываются знакомыми. Музыка поглощает все мои дурные предчувствия по поводу этой поездки, я опускаю сидение и закрываю глаза, позволяя солнцу согревать мою едва загорелую кожу.

— Так ты фанатка? — спрашивает Адам.

Я предполагаю, что он говорит о своей группе, а не о звучащей из динамиков. Не открыв глаз и не повернувшись к нему лицом, отвечаю:

— Я не очень много ваших песен слышала, но они мне понравились, — поворачиваюсь к нему лицом и улыбаюсь, прикрываясь рукой от солнца. — Ты очень талантлив.

Он тепло улыбается мне и интересуется, предвкушаю ли я их сегодняшнее выступление.

На самом деле я чрезвычайно волнуюсь из-за того, что Ди не будет рядом. Я никогда не ходила на концерт или в клуб без неё, и даже без добавления Адама Эвереста в эту смесь, в одиночку это будет пугающе.

— Немного странно, что я буду там совсем одна.

Адам усмехается.

— Ты будешь не одна. Я буду там. И я познакомлю тебя с ребятами. Не волнуйся. Будет круто.

Не знаю, что в нем такого, но он всегда так уверен в своих словах, что я тоже чувствую себя уверенно. Приятное чувство умиротворения заполняет меня, и я, повернувшись лицом к солнцу, снова закрываю глаза.

— Хорошо.

Мы провели примерно полчаса в дороге, когда начала играть какая-то совершенно ужасная кантри-песня.

— Боже мой, — восклицаю я, вытаращив глаза. — Не могу поверить, что ты слушаешь кантри!

Я не могу удержаться от смеха, а Адам лишь улыбается. Он посылает мне дьявольскую ухмылку и начинает подпевать. Громко. Я истерически смеюсь, когда он имитирует высокий, гнусавый голос и поет о пикапах, девушке с соседнего двора и о футбольных матчах.

— Прекрати! — шучу я, хлопая ладошками по ушам. Но Адам лишь смеется в ответ, выкручивает громкость на максимум и еще громче подпевает. Крича изо всех сил, он излишне выделяет йодль-тон⁸ и южный акцент. Всё еще безудержно смеясь, достаю его телефон из подстаканника, чтобы сменить песню, но пока ищу что-то получше, приходит смс от какой-то девушки по имени Джейлин.

Надеюсь, ты повеселишься на выходных, но судя по виду твоей заучки-репетиторши, очень в этом сомневаюсь. Позвони мне, когда захочешь предаться фантазиям;)

Я сразу же перестаю смеяться.

— Вот блин!

Адам полностью отключает музыку, когда замечает выражение моего лица. Я быстренько передаю ему телефон.