Джейми Макгвайр – Мое прекрасное забвение (страница 57)

– Только не говори ему, что случилось, – попросила я.

– Не буду. Знаю, он расскажет Рейган, она Хэнку, и тогда твои братцы всё узнают.

– Именно так, – сказала я, подмечая, что кто-то еще понял, как оберегает меня Хэнк. – До встречи.

– Не против, если я подъеду, когда ты вернешься домой?

Я некоторое время подумала.

– Будешь там к моему возвращению?

– Я надеялся, что ты это скажешь. – Трент широко улыбнулся. – Я буду в отцовском внедорожнике.

Трентон постоял во дворе, глядя, как я сдаю назад. Я направилась в «Ред» и вскоре благодарила небеса за то, что послали, пожалуй, самый загруженный воскресный вечер за несколько месяцев.

Поработав до потери пульса, я отправилась домой. Как было обещано, Трентон сидел в принадлежавшем Джиму пикапе бронзового цвета, припаркованном рядом с моим местом.

Трентон завел меня внутрь и помог убрать беспорядок, который мы учинили, пока несли моего отца до джипа. Звякнули осколки лампы, когда я выбросила их в корзину. Трентон поставил столешницу на сломанные ножки.

– Завтра починю, – пообещал он.

Я кивнула и ушла в спальню. Трентон ждал на постели, пока я умывалась и чистила зубы. Когда я забралась под покрывало, он притянул меня к себе. Он уже разделся до боксеров и за какие-то пять минут успел согреть простыни. Я задрожала, и он крепче обнял меня.

После нескольких минут тишины Трентон вздохнул.

– Я подумал про завтрашний ужин. Наверное, нужно еще немного подождать. Просто все кажется каким-то… ну не знаю. Давай повременим.

Я кивнула. Мне не хотелось омрачать наше первое свидание мыслями о произошедшем накануне.

– Эй, – шепнул Трентон тихим, уставшим голосом. – Эти рисунки на стенах… Твои?

– Ага, – ответила я.

– Очень хорошие. Почему бы тебе не нарисовать что-нибудь для меня?

– Я больше не рисую.

– Стоит начать. У тебя же есть мои рисунки, – сказал он, кивая на рамки.

В одной был нарисованный карандашом портрет меня с татуировкой маков, во второй – рисунок углем, изображавший истощенную девушку с черепом в руке. Когда Трентон закончил этот рисунок, мне захотелось во что бы то ни стало забрать его.

– Хочу получить оригиналы и от тебя.

– Возможно, – сказала я, устраиваясь на подушке.

После этого мы оба замолкли. Дыхание Трентона выровнялось, и я сама провалилась в сон, прижавшись щекой к его мерно вздымающейся и опадающей груди.

Каждый вечер в течение полутора недель внедорожник Джима можно было заметить на разных парковочных местах возле моего дома. Может, и стоило волноваться за то, что нагрянут братья и станут поучать меня, или же снова придет отец, но еще никогда в жизни я не чувствовала себя в такой безопасности. Как только «Интрепид» починили, Трентон стал приезжать в «Ред» к закрытию и провожать меня до джипа.

Рано утром в День благодарения я лежала, повернувшись спиной к Трентону, а он легонько водил пальцами по моей руке.

Я шмыгнула носом и смахнула слезинку, которая собиралась упасть с кончика носа. Отец по-прежнему жил дома. Те из нас, кто знал о случившемся, предпочли не рассказывать остальным и сохранить мир, по крайней мере в праздник. Я же должна была отметить его где-нибудь еще.

– Мне жаль, что ты огорчена. Вот бы я смог что-нибудь сделать… – вздохнул Трентон.

– Мне грустно из-за мамы. Это первый День благодарения, в который мы не увидимся. Она считает, несправедливо, что он будет там, а я нет.

– Тогда почему не прогонит его? – спросил Трентон.

– Она думает об этом. Но не хочет поступать так с мальчиками во время праздников. Она всегда делала то, что лучше для всех нас.

– Это отнюдь не лучше для всех вас. Никто не выигрывает. Ей всего лишь надо дать ему пинка под зад и позволить тебе провести День благодарения с семьей.

– Трент, ребята обвинят во всем меня. – Моя губа задрожала. – Она знает, что делает.

– А они не спросят, где ты?

– Я уже несколько недель не приходила на семейный ужин. Мама думает, что отец не позволит им задать лишних вопросов.

– Кэми, приезжай ко мне. Пожалуйста. Собираются все мои братья.

– Все? – спросила я.

– Да. Мы впервые соберемся вместе с тех пор, как Томас переехал из-за работы.

Я достала из стоящей на тумбочке коробки салфетку и вытерла нос.

– Я уже вызвалась поработать в баре. Там будем лишь мы с Коуди.

Трентон вздохнул, но не стал упираться.

Когда взошло солнце, Трентон поцеловал меня и уехал домой. Я поспала еще часок, затем заставила себя встать и нашла Рейган на кухне – подруга готовила яичницу. На долю секунды мне показалось, что я увижу Коуди, но там была лишь она. Выглядела Рейган потерянной.

– Празднуешь сегодня вечером в доме у родителей? – спросила я.

– Ага. Прости, что всю работу взвалили на тебя.

– Я сама вызвалась.

– Почему? Твой отец что-нибудь выкинул?

– Это первый совместный День благодарения Хэнка и Джори у них дома, и да, Феликс кое-что выкинул.

– Ах, это мило с твоей стороны, – сказала она, перекладывая со сковороды себе на тарелку жареные куриные зародыши. – Хочешь? – спросила она, заранее зная ответ.

Я скорчила рожицу.

– Итак, – сказала подруга, засовывая в рот вилку с едой. – Трентон почти к нам переехал.

– Он просто… хочет убедиться, что со мной все в порядке.

– Что это вообще значит? – спросила она, сердито глядя на меня.

– Ну, возможно, на прошлых выходных Феликс пришел ко мне после того, как я вернулась с собрания. И возможно, пытался напасть на меня…

Вилка замерла в руке Рейган на полпути ко рту, а выражение лица подруги сменилось от недоумения к потрясению и злости.

– Что?

– Трентон тоже был там. Теперь я не… общаюсь с отцом, да и с остальной семьей.

– Что? – еще раз сказала Рейган, заводясь сильнее с каждой секундой. – Почему ты мне ничего не сказала? – взвизгнула она.

– Потому что ты стала бы горячиться. Как сейчас.

– А как именно я должна отреагировать? Феликс был в нашей квартире, напал на тебя – что бы это, черт побери, ни значило, – и ты решаешь ничего мне не говорить? Вообще-то я тоже здесь живу!

– Ты права. – Я нахмурилась. – Боже, Рей. Мне правда жаль. Я не подумала, что ты можешь вернуться домой, а он будет здесь.

Она положила ладонь на стойку бара.

– Трент сегодня вечером остается здесь?

Я покачала головой и свела брови вместе.

– Нет, он будет с семьей.

– Я не оставлю тебя одну.