Джейми Макгвайр – Мое прекрасное забвение (страница 35)

– Это из-за Маккензи или все дело в половой дискриминации?

– Из-за аварии.

Я кивнула.

– Хорошо. Но ты позволишь мне заплатить за бензин.

– Ты можешь внести свою долю за обед, – сказал Трентон.

– Круто! – сказала я, затем согнула руку в локте и подняла кулак в воздух, оттопыривая указательный палец и мизинец.

Оливия посмотрела на меня и решила повторить этот жест.

– Квуто! – воскликнула она, копируя мои действия.

Мы вместе поехали в магазин, и пока ходили по рядам, чувствовала я себя очень по-семейному, что слегка будоражило. Не то чтобы я мечтала завести детей – по крайней мере пока, – но мне доставляло необычайную радость заниматься с Трентоном столь повседневными делами. Однако это чувство задержалось ненадолго. Мы с Ти Джеем никогда не делали подобного, и наша с Трентоном обыденная поездка за продуктами заставила меня испытать угрызения совести. Вдруг я ужасно разозлилась, что, конечно же, было неоправданно. Я не могла обрести счастье с Ти Джеем, а теперь он и на расстоянии лишал меня радости. Да, он не нарочно, но проще обвинить его, чем признаться в собственных недостатках.

Теперь все потеряло прежний смысл: почему мы все еще вместе, почему я провожу так много времени с Трентоном? И почему я сохранила эти призрачные отношения, когда в двух шагах от меня был человек, которому я нравилась – и который нравился мне, – ведь он только и ждал зеленого света.

Большинство девушек, наверное, плюнули бы на все, но они никогда не встречались с Ти Джеем. Как-то вечером он пришел в «Ред», через час попросил мой номер телефона, а через несколько дней мы пошли на первое свидание. Я даже не прилагала никаких усилий. Казалось, нет ничего правильнее, чем быть вместе с ним. Следующие полторы недели Ти Джей провел в моей квартире и три месяца подряд прилетал домой на выходные. После стартовал его проект, и мы виделись всего пару раз.

Я остановилась и сделала вид, будто выбираю супы, на самом же деле меня парализовала новая мысль: почему я так привязана к Ти Джею, ведь я сомневалась в серьезности наших отношений.

Ти Джей уже три дня не писал мне. Раньше я оправдывала это занятостью на работе. Но теперь, осознав, что такое проводить с кем-то много времени – причем с удовольствием, – я поняла, что нерегулярных СМС, звонков и надежды на встречу недостаточно. Этого слишком мало.

– Овощи и говядина с подливой? – спросил Трентон, держа в руках большую консервную банку. – Вкусная штука.

Я улыбнулась и сжала ручку тележки.

– Бросай сюда. Это нам еще пригодится, когда ночи станут холоднее.

– Ты в любое время можешь позаимствовать меня. Я идеальный вариант для ненастной погоды.

– Берегись. Я ведь могу воспользоваться предложением.

– Не угрожай мне чем-то приятным. – Вдруг он резко остановился. – Подожди-ка. Ты серьезно?

Я пожала плечами.

– С тобой сегодня очень… комфортно.

– Комфортно? Да я чертовски кашемировый!

Я расхохоталась и покачала головой. Мы поехали дальше, толкая вперед корзинку с встроенной детской машинкой, а Оливия притворялась, что рулит и врезается в разные вещи.

– Могу поклясться, что твой калифорнийский бойфренд не такой комфортный, – сказал Трентон, когда мы завернули в ряд деликатесов.

– Здесь холодно! – Оливия наигранно задрожала.

Трентон снял куртку и накинул девочке на плечи. Я взяла с полки мясную нарезку и бросила в корзину.

– Не знаю, – проговорила я. – Я даже не помню, какая у него на ощупь кожа.

– Каково это? Быть с кем-то, кого постоянно не видишь?

– Жены военных так живут. Не вижу причин жаловаться.

– Но ты ему не жена.

– Да уж не знаю, смогу ли я ею стать, если мы не будем видеться чаще.

– Вот именно. Тогда что тебя держит?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Есть в нем нечто особенное.

– Он тебя любит?

От такого прямолинейного и личного вопроса я напряглась. Это была очередная нападка в адрес наших отношений, но я понимала, что так отчаянно защищаю их лишь потому, что Трентон задавал волнующие меня вопросы.

– Любит.

– Но Калифорнию он любит больше? Он же учится, так?

Я поморщилась. Мне не нравилось вдаваться в подробности о Ти Джее. Ему самому не нравилось, когда я вдавалась в подробности.

– Его там держит не учеба, а работа.

Трентон сунул руки в карманы. На запястье он носил напульсник из коричневой кожи, плетеный браслет тоже из коричневой кожи и браслет, который сделала для него Оливия.

– Ты когда-нибудь снимаешь браслет Оливии? – спросила я.

– Я обещал ей не делать этого. Не меняй тему.

– Почему ты хочешь поговорить о Ти Джее?

– Мне просто любопытно. Хочу понять, что держит тебя в таких отношениях.

– Каких именно?

– Где ты не на первом месте. Я не могу понять, неужели этот парень полный придурок? Вот и пытаюсь выяснить.

Я закусила губу. Трентон очаровывал меня, но в то же время заставлял испытывать угрызения совести по отношению к Ти Джею.

– Это вроде вас с Оливией. Кому-то со стороны наши отношения покажутся странными, и все выглядит непонятно, даже если он попытается объясниться, но у него есть важные обязанности.

– Как и у тебя.

Я прильнула к Трентону, он обхватил меня рукой и крепко обнял.

Глава 11

После бутербродов с ветчиной и сыром, фильма и короткой поездки в «Чикен Джоуз» Трентон повез Оливию домой, а я поехала в «Ред». Я шла к служебному входу, выдыхая облачка пара, да и внутри не снимала верхнюю одежду, пока не появилось больше людей и в баре не потеплело.

– Святые угодники! – воскликнула Блиа, потирая руки и проходя мимо меня. – Сегодня холоднее, чем лягушачья задница в январе!

– А сейчас только октябрь, – проворчала я.

Но в этот субботний вечер толпа посетителей так и не появилась, через три часа после открытия было по-прежнему мертво. Рейган подперла подбородок кулаком и постучала ногтями по стойке бара. Возле западной стены двое парней играли в бильярд. На одном из них была футболка «Легенда Зельды»[9], а одежда второго так помялась, будто он достал ее из корзины для грязного белья. Они не походили на заядлых зрителей подпольных боев, поэтому было ясно, кто сегодня украл наш заработок.

Постоянный клиент Рейган, Марти, сидел в одиночестве в ее части бара. Он и парочка прыщавых парней у бильярдных столов – вот и все наши посетители, а ведь было уже десять часов.

– Черт бы их побрал! Черт бы побрал эти бои! Почему бы не устроить их на неделе, чтобы мы не теряли чаевые на выходных, – сказала Рейган.

– Они нагрянут после, и весь бар превратится в одну большую арену. Тогда ты пожалеешь, что они пришли, – сказала я, в третий раз подметая полы.

Мимо прошел Коуди, бросая косой взгляд на Рейган. Обычно он пытался занять себя работой на весь вечер, пока Рейган была в такой близости. Он уже две недели ходил с унылой миной и срывал злость на пьяных болванах, которые осмеливались затеять драку в его части бара. В прошлую среду Груберу даже пришлось вытаскивать Коуди из потасовки. Хэнк уже общался с ним на этот счет, и я боялась, что если парень не утихомирит свой гнев, то вылетит с работы.

Рейган мельком взглянула в его сторону, убедившись, что он не смотрит на нее.

– Ты с ним разговаривала? – спросила я.

Рейган пожала плечами.

– Стараюсь этого не делать. Я кажусь себе тварью, когда с ним не разговариваю, поэтому стараюсь не давать поводов.

– Он очень огорчен. Он тебя любит.