Джейми Дей – Соседская вечеринка (страница 41)
Насколько она знала, с тех пор как она получила ту записку с угрозами, прикрепленную к ошейнику Зои, все было тихо. Никто не сообщал о каких-либо преследователях. Но полицейские патрули практически сошли на нет. Когда Алекс шла по дорожке к входной двери Брук, у нее возникло ощущение, что за ней наблюдают.
Брук подошла к двери, ослепительно улыбаясь.
– Вот это сюрприз, – тепло произнесла она.
– Счастливого Рождества, – поздравила Алекс, вручая Брук маленький упакованный подарок. Брук взяла его и принялась трясти, но Алекс остановила ее. – Сломаешь.
– О, я заинтригована. У тебя есть время зайти и выпить со мной?
– С удовольствием, – согласилась Алекс. У нее всегда находилось время выпить.
Они прошли через просторную прихожую на кухню. Алекс заметила большую искусственную рождественскую елку, сверкающую в углу гостиной. Даже рождественская эстетика Брук была немного прохладной и современной, в отличие от традиционной, в которой преобладали красный и зеленый цвета.
На кухне Алекс заметила уже открытую бутылку красного вина и полупустой бокал, стоящие на мраморной столешнице.
– Сейчас, достану тебе бокал, – произнесла Брук. – Устраивайся поудобнее.
Алекс выглянула из окна в сторону темного леса. Дрожь пробежала по ее телу.
– Есть что-нибудь новое от твоего… поклонника? – спросила Алекс, усаживаясь на обитый кожей барный стул у стойки.
Брук покачала головой.
– Нет. Но это не значит, что с ним покончено. Он настойчив, хоть и ведет себя тихо. Надеюсь, ты не получала никаких новых угроз.
– Нет, ничего. – Алекс все еще смотрела в окно, ожидая, что в темноте вот-вот появится чья-то фигура.
Она приняла бокал красного, который протянула ей Брук, и оценила тепло, которое принес первый глоток. Она надеялась, что это облегчит дискомфорт, который она испытывала, когда поднимались неудобные вопросы.
– Я сожалею о том, как все осуждали тебя на ужине. Не могу себе представить, каково это. Я спокойно отношусь к твоему выбору, это всего лишь твой
Брук отмахнулась:
– Я привыкла к подобным замечаниям. Однако я ценю твою поддержку. И теперь мне не терпится увидеть подарок. Я не могу себе представить, как тебе удалось превратить шумиху на ужине во что-то хрупкое.
Брук сорвала ярко-красную ленточку с подарочной коробки и открыла упаковку, обнаружив фарфоровую статуэтку ручной росписи, изображающую привлекательную девушку в коротком топе и коротких шортах.
– О, мне нравится! – Она, посмеиваясь, подняла миниатюрную статуэтку на уровень глаз. – Она великолепна! Согласна – идеальный подарок при данных обстоятельствах. – На ее лице засияла улыбка.
– Рада, что тебе понравилось. И я правда не осуждаю.
– Не уверена, что Эмили думает так же. Я понятия не имела, что она собирается взорвать эту бомбу за ужином, и с тех пор я с ней не разговаривала. – В голосе Брук звучало сожаление. – Она ненавидит меня? – Женщина поморщилась, словно готовясь к плохим новостям.
– Не знаю, что сейчас у нее в голове, – сказала Алекс. – Сейчас Эм сосредоточена на Дилане. Они с Райли расстались, это сильный удар для него.
– Жаль это слышать, – посочувствовала Брук, хотя в ее тоне не было особого беспокойства. – Дилан отличный парень. Уверена, он придет в норму.
– Надеюсь. Эмили тяжело видеть своего сына таким подавленным. У нее и так достаточно забот с Кеном.
– Мои фотографии, – огорчилась Брук. – Я действительно надеюсь, что они не вызвали никаких проблем в ее браке. Я помню, на девичнике она упомянула, что нанимала частного детектива, потому что не доверяла мужу.
Совесть Алекс предостерегала ее не распространяться о личных страданиях Эмили. Но она все еще не знала, что делать с информацией о Кене. Она беспокоилась, что честность приведет к еще большему конфликту в браке ее сестры, но не создавала ли она новых проблем, утаивая потенциально важную информацию? Она была не в состоянии разобраться в этом сама. Возможно, Брук смогла бы помочь.
Она сделала глубокий вдох и с силой выдохнула.
– Их брак может оказаться в беде по причинам, которые не имеют к тебе никакого отношения, – начала Алекс. – Прошлым летом я видела, как Кен тайком убегал из дома Кумаров, и я до сих пор не знаю, что делать с этой информацией.
– Серьезно? – удивилась Брук. – А Эмили знает?
– Нет. Это случилось вскоре после того, как Кумары переехали, и я просто не смогла заставить себя рассказать ей. Она уже убедила себя, что между Кеном и Мэнди что-то происходит. Я не хотела усугублять ситуацию, не имея достаточных доказательств интрижки. Эмили всегда была очень эмоциональной, так что один этот факт мог разрушить их брак. Ты видела на ужине, какой импульсивной она может быть. Вряд ли сейчас подходящее время для обсуждения супружеских проблем, но она позволяет своим чувствам взять над ней верх.
– Почему Эмили вообще решила, что между ними что-то происходит? – поинтересовалась Брук.
Алекс не хотела сплетничать о личной жизни своей сестры, но, не имея никакой поддержки со стороны Ника, она чувствовала, что нуждается в собеседнике.
– В тот первый день, на вечеринке, между ними определенно возникла какая-то искра, – сообщила Алекс. – Мы с Эмили обе обратили на это внимание.
– Может быть, они уже знали друг друга? – предположила Брук.
Алекс покачала головой.
– Эмили прямо спросила Кена, и он отрицал это. Мне кажется, Самир тоже что-то почувствовал. Я слышала, как они ссорились, и он почти не выпускает ее из виду. А когда Самир зашел, чтобы пригласить нас на дружеский ужин, оказалось, что Мэнди уехала в Нью-Йорк – в то же время Кен неожиданно отправился туда же.
Озабоченное выражение лица Брук стало еще более серьезным.
– Неудивительно, что ужин получился таким странным, – задумчиво произнесла она.
– Самир очень нервничал, общаясь со мной. Я думаю, его беспокоит, что я могу заподозрить его в жестоком обращении с Мэнди. – Алекс рассказала о том, что подслушала внизу лестницы.
– Может, в этом нет ничего зловещего, – сказала Брук. – Многие люди не принимают необходимые им лекарства, даже врачи.
– Да… Но дело не только в этом. Все его поведение вместе взятое. Он несколько раз грубо хватал ее за руку, диктовал, с кем проводить время, так почему бы ему не использовать лекарства в качестве средства контроля? Он психиатр, так что кто знает, чем он ее пичкает. Это заставляет меня задуматься, стоит ли нам беспокоиться о безопасности Мэнди.
Брук тщательно обдумывала сказанное, пока Алекс допивала остатки своего вина, уже желая налить еще.
– Полагаю, там действительно может происходить что-то зловещее, – проговорила Брук. – Никогда не узнаешь, что творится за закрытыми дверями. Здесь никто и никогда не догадывался, что я сама стала жертвой контролирующего и жестокого мужа.
– Что? – спросила Алекс. – Ты права. Я понятия не имела. Я даже не знала, что ты была замужем до Джерри.
Брук презрительно рассмеялась.
– До Джерри?! Это и был Джерри.
Казалось, у Алекс закончились слова. В конце концов она обрела дар речи:
– Ух ты… просто… вау. – Глаза Алекса округлились. – Я, честно говоря, ошеломлена, Брук. Я не понимаю. – Она пыталась собраться с мыслями. – Ты никогда ничего нам не говорила, ни намека. И ты отдыхала с Эмили и Кеном, провела с ними так много времени… Я не думаю, что Эмили имела об этом какое-либо представление.
– Жестокое обращение обычно является непубличным делом, – мрачно произнесла Брук. Наступила тяжелая пауза. – Пойдем со мной в гостиную. Я хочу тебе кое-что показать.
Шаги Алекс отдавались эхом, когда она следовала за Брук в соседнюю комнату. Они остановились перед фотографией Джерри, висевшей на стене. Он сидел на пляже в льняной рубашке и шортах-карго, выглядя расслабленным и уверенным в себе. Его аккуратно подстриженная борода цвета соли с перцем скрывала губы, в то время как гладкие солнцезащитные очки закрывали глаза.
– Когда ты смотришь на эту фотографию, о чем ты думаешь? – спросила Брук.
– Я вижу Джерри на пляже, – пожала плечами Алекс.
– Ладно, хорошо. Как ты думаешь, почему я повесила эту фотографию? Зачем мне выставлять на всеобщее обозрение все эти фотографии Джерри и наших путешествий? – Брук указала на фотографии в рамках, украшавшие ее стены.
– Я бы сказала… потому что ты скучаешь по своему мужу?
Выражение, которого Алекс никогда раньше не видела, появилось на лице Брук: смесь презрения, стыда и… было ли это облегчением?
– Лучший момент моей жизни – это когда Джерри Бейли упал за борт на том круизном лайнере, – объявила Брук.
У Алекс перехватило дыхание.
– Не в том смысле, что я виновата в его смерти, несмотря на то, что некоторые именно так и думают, – пояснила она. – Но я не могу сказать, что когда-либо оплакивала его, ни секунды. Поверь мне, когда я говорю тебе, что мой брак – идеальный пример того, что отношения не такие, какими кажутся.
Ее холодный, вызывающий взгляд пронзил Алекс насквозь. Слово «расчетливый» всплыло в ее голове.
Она положила руку на плечо Брук.
– Мне так жаль… Ты… хочешь поговорить об этом?
Брук казалась неуверенной, но заговорила после недолгого молчания:
– Я так долго держала все в себе, что даже не знаю, с чего начать.
Они вернулись на кухню и, откупорив свежую бутылку вина, уселись на барные стулья.