Джейкоб Шурман – Балканские войны 1912-1913 (страница 2)
Введение
Изменения, произошедшие на карте Европы в результате Балканских войн 1912–1913 годов, были не просто поводом, а причиной, и, вероятно, самой весомой и, безусловно, самой насущной из всех причин, приведших к мировой войне, которая с лета 1914 года бушует с невиданной силой.
Если бы балканские союзники после их победы над Турцией не поссорились между собой, если бы в 1913 году не было второй Балканской войны, если бы турецкие провинции, отторгнутые у Порты объединёнными силами Болгарии, Греции, Сербии и Черногории, были разделены между победителями либо дипломатическим путём, либо арбитражем, то всем была бы оказана существенная справедливость, никто из них не был бы унижен, а их умеренность и согласие воздали бы должное их достижениям, а Великие державы, возможно, смогли бы добиться согласия Австро-Венгрии на необходимое расширение Сербии и экспансию Греции до Салоник и за их пределы.
Но начало Второй Балканской войны свело на нет все эти радужные перспективы. И Болгария, которая сама её спровоцировала, оказалась в окружении врагов, среди которых были не только её недавние союзники по борьбе с Турцией, но и сама Турция, и даже Румыния, которая сохраняла нейтралитет во время Первой Балканской войны. Разумеется, Болгария потерпела поражение. И была жестоко наказана. Она была лишена значительной части территории, которую она только что отвоевала у Турции, включая её самые славные поля сражений; её исконные провинции были расчленены; её выход к Эгейскому морю был серьёзно затруднён, если не заблокирован практически; и, что самое горькое и трагичное из всех, освобождение болгар в Македонии, которое было главным объектом и мотивом её войны против Турции в 1912 году, было сорвано и стало безнадёжным из-за греческой и сербской аннексий македонской территории, простиравшейся от Месты до Дрина с крупными городами Салоники, Кавала и Монастир, которые в патриотическом национальном сознании долгое время рассматривались как незыблемые точки «явной судьбы» Болгарии.
В заключительной части этого тома показано, что ответственность за развязывание Второй Балканской войны лежит на Болгарии. Однако непримиримая и воинственная политика Болгарии была настолько недальновидной, опасной, глупой и безумной с точки зрения её собственных интересов, что даже в то время казалось, будто ею руководит какая-то внешняя сила с какой-то скрытой целью. Однако никаких доказательств этому не было. Но намёки на эти подозрения явно присутствовали уже в первом издании этого сборника, которое, как можно вспомнить, вышло ещё до начала Великой европейской войны. Так, на странице 103 задаётся вопрос:
«Должны ли мы предположить, что есть основания подозревать, что
Австро-Венгрия подстрекала Болгарию к войне?»
И снова, на странице 108, в связи с приказом генерала Савова о наступлении на греческие и сербские войска, положившем начало Второй Балканской войне, был задан вопрос:
«Действовал ли генерал Савов по собственной инициативе? Или есть доля правды в утверждении, что король Фердинанд после долгих консультаций с австро-венгерским министром поручил генералу отдать этот приказ?»
Теперь на эти вопросы можно ответить с полной уверенностью. То, что было лишь предположением на момент написания этой книги, сегодня стало несомненным фактом. Доказательства предоставлены высшими инстанциями как Италии, так и России.
Когда началась Вторая Балканская война, Сан-Джулиано был премьер-министром Италии. Недавно он обнародовал факт, что в то время – летом 1913 года – австро-венгерское правительство сообщило итальянскому правительству о своём намерении объявить войну Сербии и потребовало в соответствии с условиями Тройственного союза о содействии со стороны Италии и Германии. Итальянское правительство отвергло обязательства, на которые его вынуждала Австро-Венгрия, и прямо заявило, что Тройственный союз не имеет никакого отношения к агрессивной войне. Тот факт, что Австро-Венгрия в то время не объявила войну Сербии – возможно, потому, что её отговаривали и Германия, и Италия, – тем более показателен, учитывая её воинственный настрой, что она настойчиво подталкивала Болгарию к тому, чтобы та нанесла удар по их общему сопернику.
Этот вывод подтверждается позитивным заявлением российского правительства. В сообщении, сопровождающем объявление войны Болгарии от 18 октября, есть следующий отрывок:
«Победоносная война объединённого балканского народа против его древнего врага, Турции, обеспечила Болгарии почётное место в славянской семье. Но по наущению Австро-Германии, вопреки совету российского императора и без ведома болгарского правительства, князь Кобургский 29 июня 1913 года двинул болгарские войска против сербов».
«Кобургский принц» – это, конечно же, Фердинанд, король Болгарии. То, что он действовал под влиянием Австро-Венгрии, напав на своих балканских союзников в то роковое воскресенье 29 июня 1913 года, уже не вызывает сомнений. Но какие бы выводы мы ни делали из этого факта, он, безусловно, позволяет взглянуть на действия Болгарии, развязавшей Вторую Балканскую войну, с менее безнадёжной и отчаянной точки зрения, чем могло показаться на первый взгляд. Разве за ней не стояла Австро-Венгрия? И разве Австро-Венгрия в то время не сообщила своему итальянскому союзнику, что намерена объявить войну Сербии?
Но каким бы ни было объяснение, «молния», выпущенная в 1913 году, не ударила по Сербии до 28 июля 1914 года, когда Австро-Венгрия официально объявила ей войну. Поводом послужило убийство месяцем ранее наследника престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги, герцогини Гогенберг, на улицах Сараево. Однако убийство не было причиной войны. Причиной послужило то же, что побудило Дунайскую монархию объявить войну Сербии летом 1913 года, а именно недовольство территориальным расширением Сербии в результате Первой Балканской войны и опасения по поводу пансербской агитации и пропаганды, последовавших за победой Сербии над Турцией. Впоследствии эти мотивы усилились после победы Сербии над Болгарией во Второй Балканской войне. Отношения Австро-Венгрии с Сербией были крайне напряжёнными с октября 1908 года, когда Австро-Венгрия аннексировала турецкие провинции Боснию и Герцеговину, которыми по условиям Берлинского договора управляла с 1878 года. Жители Боснии и Герцеговины – сербы, как и жители Далмации на западе и Хорватии на севере, которые уже находились под властью двуединой монархии. Таким образом, новая аннексия стала смертельным и окончательным ударом по национальным устремлениям сербского народа и вызвала резкое неприятие у тех, кто уже был объединён и «выкуплен» в Королевстве Сербия. Вторым катастрофическим последствием аннексии стало то, что Сербия оказалась полностью отрезанной от моря. Сербское население Далмации и Герцеговины имело выход к Адриатическому морю на значительном участке восточного побережья, но давняя надежда Сербии стать приморским государством после присоединения сербских провинций Боснии и Герцеговины окончательно рухнула. Она протестовала, взывала к разуму, угрожала, но, поскольку за Австро-Венгерскую империю выступала Германия, а Россия всё ещё была слаба после войны с Японией, ей пришлось подчиниться превосходящей силе.
Во время войны Балканских союзников против Турции Сербия предприняла ещё одну попытку выйти к Адриатическому морю – на этот раз через Албанию. Она перебросила свои войска через горы этой почти непроходимой страны и вышла к морю в районе Дураццо. Но по требованию Австро-Венгрии европейские державы вынудили Сербию отступить, а несколько недель спустя ей пришлось снять осаду Скутари. Затем Сербия двинулась в сторону Эгейского моря, и Вторая Балканская война дала ей новую возможность. Бухарестский договор и соглашение с Грецией гарантировали ей выход к морю через Салоники. Но этот план оказался не менее неприемлемым для Австро-Венгрии, чем более ранняя идея о расширении Сербского королевства до Адриатического моря за счёт присоединения турецких провинций Боснии и Герцеговины.
Дело в том, что, если взглянуть на ситуацию беспристрастно и объективно, мы увидим, что идеалы, цели, политика и интересы сербов и сербской нации действительно были несовместимы с идеалами, целями, политикой и интересами австрийцев и венгров. Любое усиление Сербского королевства, любое расширение его территории, выход к морю, особенно к Адриатическому, любое усиление национального самосознания его народа представляли опасность для двуединой монархии. Помимо немцев, контролирующих Австрию, и венгров, контролирующих Венгрию, в Австро-Венгерскую империю входят многие миллионы славян, а южные славяне принадлежат к той же языковой группе и говорят практически на том же языке, что и жители Сербского королевства. Австрия и Венгрия не могут добраться до своих портов на Адриатике – Триеста и Фиуме – без того, чтобы не пройти через территорию, населённую южными славянами.
Таким образом, чтобы Австрия и Венгрия не оказались отрезанными от моря, они должны были любой ценой предотвратить поглощение своих южнославянских подданных Сербским королевством. Пансербизм угрожал целостности Австро-Венгерской империи и её положению на Адриатике. Таким образом, основными чертами балканской политики Австро-Венгрии были безжалостное подавление национального самосознания среди её южнославянских подданных – жителей Хорватии, Далмации, Боснии и Герцеговины; бдительное и ревностное противодействие любому расширению территории или ресурсов Сербского королевства; а также твёрдая и непоколебимая решимость не допустить выхода Сербии к Адриатическому морю.