Джейд Дэвлин – Злата. Медвежья сказка (СИ) (страница 23)

— Пошли! Поговорить надо.

Не знаю, что он там в котелке своем гигантском варил, но пошел за мной без препирательств. Снаружи под навесом уже стемнело, все наши приключения съели вторую половину дня и вечер за один укус, вот вроде только-только в полдень малинкой баловались, ам — и уже ночь.

Я поежилась и прихлопнула комара на бедре, полюбовалась выползающей из-за зубчатого гребня холма щербатой луной и только потом обернулась к Айвену.

— Кристину-то зачем напугал? Что ты этим доказать хотел? Да, я не Золотинка. Но теперь я ее мать, и только попробуй вякнуть что-то против, не посмотрю на твои габариты и начищу медвежью харю к чертям! Понял?!

Погорячилась слегка, да… но уж очень сильно я обозлилась. И вообще! Я тут как проклятая всех спасала, оказавшись не в своем теле, не в своем времени и без никакой помощи, какие ко мне претензии могут быть? Я не его жена? Ну извините! Я старалась!

Медведь молчал. Пялился в темноту, и ни звука. О чем он там думает?

— Послушай, — я немного успокоилась. — Да, я не сказала сразу, что я не Золотинка. Но я не знала, как это сделать. Это первое. А второе… она меня позвала, понимаешь? Чтобы спасти тебя и Кристину. Меня выдернуло из моего мира, из моей жизни, я очнулась — ничего не понятно, и я медведица. А рядом ребенок на елке плачет, и откуда-то четкое знание, что ребенок мой. Крис тогда в медвежьем теле была. Я вообще решила, что переродилась в барибала и сама ее родила. Это потом она превратилась и все стало еще непонятнее. Пока не пришла твоя жена и не объяснила все.

— Золотинка?! — Застывший недвижной черной скалой медведь вскинулся и развернулся в мою сторону с пугающей быстротой и легкостью. Грация дикого зверя завораживала, несмотря на то что такое стремительное движение не могло не напугать. — Приходила?! Куда?!

Главное сразу вычленил, рыло мохнатое. Шок от известия о смерти жены у него никуда не делся, но соображает Айвен с каждой минутой все трезвее.

— Во сне приходила, — вздохнула я и отвернулась. Все понимаю, он любил другую, он чужой, вообще-то, муж, но мне-то почему так больно? Что я успела себе напридумывать за эти две недели, мы ведь даже… а я поверила, дурочка, что он почти что мой. Ну как так, а?! Где были мои собственные мозги?

— Во сне, — как эхо повторил Айвен. И весь как-то сник. Стал смотреть на упорно карабкающуюся по лесенке из звезд луну и в своей неподвижности почти слился с ночной темнотой, на секунду мне показалось, что он в ней растворился, исчез.

— Прости, мне очень жаль, — прозвучало от всего сердца. — Правда. Я…

— Ты ни в чем не виновата. Это я не успел. Не спас. Это из-за меня и моей глупости и жадности все. Пропади оно пропадом, это золото, не зря ба говорила… впрочем, неважно.

Айвен встряхнулся, шумно и размашисто, напугал какую-то ночную птицу, с диким криком сиганувшую с навеса в кусты, и повернул большую медвежью морду ко мне. Вгляделся блестящими среди шерсти глазами в мое лицо.

— Как тебя зовут? Мне надо знать. Ты права. Если Кристинка считает тебя своей мамой, я буду идиотом, убеждая ее в обратном. Ребенку нужна мать, а ты… ты ее спасла, и не один раз.

— Хорошо, — тихим эхом откликнулась я. — Значит, ради Крис мы…

— Да, будем делать вид, что все как раньше. Я научусь превращаться обратно в человека, теперь окончательно понятно, что это все не сказки, не бред, а объективная реальность. Значит, справлюсь. Увезу вас в нормальное цивилизованное место, в дом бабушки и дедушки. Разберусь с родителями. В общем, жизнь наладится. А когда Крис уже будет у родни, когда о ней будет кому позаботиться, я тебя отпущу.

— Куда?! — я снова начала злиться. — Куда ты меня отпустишь? Обратно в лес? Ну спасибо.

Глава 32

— Почему в лес? — не понял Айвен. — Зачем? Ты же…

— А куда еще я пойду? Я из другого мира, из другого времени, если ты еще не понял. У меня тут, кроме вас, никого и нет, — сказала и почувствовала в горле комок, но упрямо его сглотнула. — Золотинка меня позвала, потому что подонок из охраны чуть не убил твою дочь. Меня просто выдернуло из моей жизни, и… а, чего тут объяснять, — я махнула рукой. — И идти мне некуда, понятно?

— Понятно, — кивнул медведь, но мне показалось, что понял он что-то совсем другое, а не то, что я ему объяснила. — Тогда… Конечно, никто тебя на улицу и в лес не выгонит. Я дам тебе имя, денег и отпущу, ты сможешь жить в нормальном цивилизованном месте свободно, как захочешь. О Кристине будет кому позаботиться, и ты не останешься без достойного вознаграждения, можешь быть уверена.

— Ну спасибо! — буквально прошипела я в мохнатую морду. — Я ж тут… только ради вознаграждения, да! С ребенком вожусь, с тобой!

— Ну не ради любви и бескорыстия же, — придурок небрежно пожал мохнатыми плечами. — Ты все же не Золотинка, то есть не моя жена. И не обязана исполнять ее долг, и вообще…

— Я, может быть, и не стала твоей женой за две недели. — Змеюка из меня вышла бы образцовая, сама удивляюсь, как не покусала его от злости. — А вот ты точно слепой идиот и ничего не понял!

Развернулась и, хлопнув дверью, ушла в дом. К Кристинке на полати. Спать!

Думала, всю ночь не засну. Обидно, главное, и даже не столько на Айвена злилась, сколько на себя. Дура стоеросовая, нашла момент влюбляться. И непривычно так вдруг еще в человеческом теле оказалось, неуютно. То ли холодно, то ли жестко, не поняла сразу. То-то Кристинку все время в мохнатое состояние тянет, в нем уютнее и спокойнее, оказывается.

Лежала рядом со спящим дитем, мысли разные думала, поплакала тихонько, чтобы не разбудить. И неожиданно для себя самой уснула. Да крепко, до самого утра спала, не просыпаясь.

Когда тонкие золотистые лучи принялись шарить по дощатому полу, контрабандой пробравшись в узенькое, как щель, вентиляционное окошко под самым потолком, и в светлых полосах, наискось перечеркнувших зимовье, бриллиантовыми звездочками засверкала пыль, Кристина чихнула и проснулась. Села и, разумеется, сразу разбудила меня. Лежанка-то не слишком широкая, прежде дите там одно спало, потому что мне в шкуре на полу было уютнее и просторнее. А теперь пришлось вдвоем тесниться, поневоле соседа разбудишь, если резко сесть.

Медведя в избе не было, но он отчетливо возился где-то там, за дверью, я слышала тяжелые шаги и сосредоточенное сопение. И что Айвен там делает? Неужели дрова заготавливает? Как раз вчера утром, до того как на реку пошли, разговор об этом был, и…

Тут меня догнало памятью о вчерашнем дне, и я невольно съежилась, подтянула коленки к груди и обняла их руками. Но не тут-то было, это я в одиночестве могла предаваться унынию, а в присутствии решительной Кристинки этот номер у меня не прошел.

— Мама! — радостно завопила мелкая и прыгнула на меня с поцелуями и объятиями. — Мама, ты снова человека! Ура! Ура! Теперь мы поедем к бабушке! Она много сказок знает, будет нам рассказывать!

— Кхм… — Я еле успела перехватить дочерний энтузиазм на подлете, когда это шустрое и мелкое еще не успело наставить мне полную коллекцию синяков своими острыми локтями и коленками. Села на лежанке, обняла дочь, уткнулась носом в ее пушистую макушку и застыла. А, пропади все пропадом!

Я в своей жизни там, в будущем, детей пока не планировала. Но когда-нибудь обязательно собиралась завести. Не то чтобы прямо таяла от одного вида нежных пяточек и лукавых рожиц, и что там еще к мелким детям прилагается — громкий визг? Вот. Не таяла. Но в целом этот биологический вид мне нравился. Почти как котята и медвежата.

А тут вдруг — чужой ребенок. Не младенец уже. И такие странные обстоятельства кругом и поперек моей судьбы… а у меня чувство, что это мой ребенок. Мой. Мой! Никому не отдам, ни бабушкам, ни дедушкам, ни тупым медведям!

— Мамочка, ты не бойся, все будет хорошо, я знаю, — пропыхтела Крис мне в плечо и принялась высвобождаться из моих объятий. — Кушать хочу.

Угу, ну правильно. Обнимашки обнимашками, а завтрак и обед по расписанию. Да и мне хватит сидеть и трястись, жизнь продолжается. Ну не вышло с любовью, что теперь, вешаться? Все равно это с самого начала был чужой муж. Вставать все равно надо, работы непочатый край. Когда еще Айвен обратно превратится — неизвестно. И Кристинка, прыгающая из облика в облик при малейшем эмоциональном всплеске, — это не тот ребенок, с которым можно спокойно выходить к людям. Так что зимовку на острове пока никто не отменял.

Собрала сопли в кулак и пошла!

Надо еще самой постараться туда-сюда превратиться, пойму механизм, Айвену смогу объяснить, уже проблемой меньше. Буду относиться к нему как к товарищу и партнеру по выживанию, вот. И всем станет легче сразу. Наверняка. А если он такой дурак и про меня ничего не понял… ну, у парней часто эмпатии как у хлебушка. Им словами через рот объяснять надо. Но я теперь, естественно, с признаниями лезть не буду. Только и Крис не отдам. Выживем, выберемся, а там разберемся, как дальше жить.

— У мамы стали красные волосы, красивые волосы и глаза, — Кристинка, получившая в руки миску с кашей из рыбы и орехов, повеселела и за едой принялась напевать в своем привычном стиле степного акына — что вижу, то пою. — Мама стала другая, но все равно красивая и настоящая… и готовит вкусную кашу, и умеет становится большой черной мамой! У мамы ловкие руки, большой веник и… пчхи! Кхи!