Джейд Дэвлин – Магомама, или Попаданка наоборот (СИ) (страница 7)
— То есть ты и работу прогуляешь? Но тебе тогда не заплатят! А я из-за тебя должен тренировку пропустить? — возмутился старший.
— Я же из-за тебя пропускала занятия, даже институт бросила. И потом, на контрольную ты уже опоздал, этот, как его УЖАБА? ОБЖ! Точно! Доклад по нему не приготовил, форма на тренировку не глажена. Смысл тащиться?
Я посмотрела на Антона серьезно-невинными глазами и пожала плечами. А он потерял дар речи. Еще бы, Шурочка у нас была сверхопекающей и самоотверженной до потери пульса мамой, у которой любой прогул, любое недовольство преподавателей и любое отступление от правил вызывали чувство тревоги и чуть ли не истерику. А вот мне, во-первых, пока в принципе наплевать, своих проблем хватает, а во-вторых я слишком ленива, чтобы так квохтать над детьми. Даже над своими а тут странное дело: чем дальше, тем больше я двоих этих мальчишек именно своими и воспринимаю. Вот ведь времени прошло кусочек вечера, ночь и половинка утра! А у меня в самоощущении такие перемены. Впору насторожиться, но пока я в себе не наблюдаю желания расстелиться детям ковриком под ноги, паниковать рано.
— Антон, ты позвони, пожалуйста, мне на работу, скажи, что я заболела и не выйду на смену. Сегодня днем придет участковый врач и выпишет мне лекарства, надо будет сходить купить.
— Я позвони?! — кажется, чем дальше, тем больше сын уверялся, что мать действительно серьезно повредилась мозгами.
— Ну да, — кофе у меня закончился, и я со вздохом отставила чашку. — А я вам с Пашкой в школу записку напишу. Взаимовыручка основа семьи!
— Какую записку, мам?! — похоже, Антон начал всерьез паниковать. — Кто сейчас пишет записки?! В классный чат в вацапе все сообщения шлют.
— М-да? В этом месте у меня поломка, — согласилась я невозмутимо. — Но постараюсь вспомнить. После того как ты позвонишь на мою работу.
Вообще, конечно, мне сейчас больше всего хотелось сбежать в «свою» комнату и там немного побиться головой о целое зеркало. Вдруг получится провалиться обратно, пусть даже в башню. До меня только сейчас дошло, что за перипетиями Шуриной семейной жизни я толком ничего не узнала о мире, в который попала, и как бы мне действительно не отъехать в дом для скорбных разумом, если я слишком сильно стану показывать, что не умею и не знаю простейших вещей.
Старший сын, похмыкав и несколько раз покосившись на подставку для ножей, в которую я больше не рисковала бросать острые предметы через всю кухню, пошел в комнату, принес оттуда еще одну плоскую коробочку с цветной поверхностью и демонстративно потыкал в нее пальцем. Я наблюдала с интересом, заодно точно убедилась, что здешние буквы я знаю и могу прочесть. А то совсем весело было бы.
Так вот, он тыкал в картинки, оттуда вылезали белые квадратики с текстами сообщениями, и я быстро сообразила, что именно так тут люди общаются на расстоянии. Ну-у-у-у здорово! Почти так же удобно, как магический вестник. Так вот, сын, скептически шевеля носом, как капризный кролик, «отпросил» меня с работы, а потом толкнул коробочку-«мобильник» ко мне.
— Ну. Спасибо, Тош, — я как ни в чем не бывало подхватила приборчик со стола и потопала к себе. — Сейчас напишу вашим э… учителям.
И торопливо закрыла за собой дверь, кинувшись к Лампе: «Объясняй давай, где тут классный чат и что это вообще такое?!»
Уф-ф-ф-ф все оказалось не так страшно. Разобралась.
Заодно выслушала целую лекцию о школе и жизни детей в ней. А пока Шурочка мне ее читала, я решила все же собраться с духом и подойти к зеркалу. Воровато выглянув из комнаты и убедившись, что в конце концов осознавшие и оценившие идею прогула деточки плотно засели в своих комнатах у «компьютера» и планшета, я затворила дверь поплотнее, мысленно выругалась, обнаружив, что нет даже намека на внутреннюю задвижку. Видимо, вчера, когда врачи ломились в дверь, ее и снесли. Хотя а почему следов тогда не осталось? От выломанной?
О, тут ручка поворачивается и запирает! Поворачивалась и запирала, ага. До вчерашнего вечера. Теперь надо новую ставить. Я еще повздыхала. И пошла к уцелевшему зеркалу. Ну, раз-два-три! Скидываем халат и смотрим!
«Какого лысого гоблина твоему мужу еще надо было? — слегка удивленно спросила я через пару минут. — Натуральная блондинка, — я распустила кое-как стянутые в хвост волосы, и они рассыпались пшеничной волной ниже плеч. — Лицо правильное, глаза большие, нос прямой, губки бантиком. В теле, формы есть!»
Тут я с уважением приподняла Шурину большую грудь, вздохнула: всегда о такой мечтала, вот на тебе, называется и продолжила: «Это для меня, боевой магички, такое неприемлемо слишком большой вес и мало мышц. Непривычно и неудобно. Тяжко будет на тренировках и тем более в сражении. Но ты-то! Домашняя, уютная, дважды рожавшая женщина и все на месте! Пухленько, плавненько, складочки где надо, линии мягкие, животик вон какой уютный. Талия есть. Бедра тяжелые, красивой формы, с ямочками, как мужчины любят. Грудь! Да за тебя пол королевства герцогов бы передралось, дай ты им на обнаженное тело полюбоваться!»
«Ты издеваешься, да?» — вдруг обиделась Лампа.
«С чего вдруг?» — я удивилась и не утерпела, еще раз повернулась к зеркалу другим боком, чтобы оценить силуэт. У меня, костлявой боевички, такого отродясь не было.
«Да о чем ты говоришь?! Я жирная корова, с пузом, с целлюлитом, и вообще! — вспылила вдруг Александра. — И никакие диеты не помогают, хоть голодом себя замори! Только хуже становится, неудивительно, что Витя ушел к другой, она за собой следит. Возьми телефон, глянь! У меня там есть фотографии с их свадьбы и медового месяца. Свекровушка прислала, сволочь старая! А я, дура, даже не удалила, словно рану ковыряла пальцем!»
«Э-э-э-э…» — больше слов у меня не было. Но пошла и взяла «мобильник», нашла фотографию, посмотрела.
«Знаешь, Шурочка, твой Витя либо идиот, либо извращенец. Из этих, любителей маленьких девочек и даже мальчиков. Потому что такие тощие лапки, острые коленки и ребра вместо женской груди бывают у детей, а нормальная, здоровая, взрослая женщина так выглядеть не может!»
Лампа икнула и перестала трагически всхлипывать. Я хотела добавить еще пару штрихов к портрету ее бывшего мужа, но тут в коридоре раздался быстрый топот, и дверь без стука распахнулась.
Глава 9
Как я успела за полсекунды схватить и натянуть халат это отдельная магия, на которую я себя, если честно, способной не считала. Но вовремя она появилась, потому что вломившийся в комнату без стука младший ребенок явно не тот персонаж, перед которым матери стоит рассекать в голом виде.
— Мама! — с порога возопил младший наследник. Я тоже играть хочу! А он не пускает, он и так целыми днями, а мне тоже, а когда, а пусть уступит, МАМА-А-А!!! Папа сказал, что это для двоих компьютер!
«Вот потому надо было в школу их вести, — мрачно прокомментировала эти вопли Лампа. — Теперь весь день от экрана не отлипнут. Еще и передерутся пятьдесят раз».
Голос младшего сыночки именно в этот момент набрал какую-то особую пронзительную визгливость, у меня зазвенело в ушах, я шагнула к пацану и мягко, но решительно закрыла ему рот ладонью, придержав другой рукой за затылок.
— Ти-хо, — шепотом сказала я ему на ухо, наклоняясь поближе. — Во-первых, надо было постучаться. А во-вторых, у мамы и так голова поломалась, ты хочешь ее добить? Нет? Умница. Значит, можешь продолжать орать, но только шепотом, договорились? Кто не шепотом, того я укушу за нос!
Глаза у детеныша стали по золотой монете, но главное, он перестал верещать.
Я удовлетворенно кивнула, параллельно выслушивая бухтение Шурочки по поводу компьютерных игр, и велела Пашке:
— Я забыла, из-за чего вы ругаетесь. Так что пошли, покажешь и объяснишь. Но шепотом, договорились?
Сынок закивал, то ли радостно, то ли удивленно. Решил, что мать сейчас отберет игрушку у брата и отдаст ему? Ну а я, на минутку выставив его в коридор, оделась нормально и пошла разбираться, что там не поделили два маленьких чудовища.
«Ноутбук» волшебную книгу в комнате Шурочки я уже видела и даже включала под руководством хозяйки, но в комнате Антона стоял совсем другой агрегат. Здоровенная плоская штука с движущейся картинкой на ней, большой черный ящик и еще штука с буквами-квадратиками на столе под руками мальчишки. Он азартно елозил и щелкал какой-то блямбой по столу и напряженно рассматривал бегающих по картинке сикарашек.
Обиженно сопящий Паша за руку подвел меня к столу и ткнул пальцем в старшего брата, а потом в картинку:
— Вот!
— Вижу, — согласилась я, с интересом рассматривая шустрых козявок, скучковавшихся прямо посередине изображения, и пока игнорируя громко сопящего старшего.
Тот делал вид, что никого тут больше нет, никого он не замечает, тем более что у него на голове была надета такая смешная штучка, похожая на коромысло, с круглыми набалдашниками, прикрывающими уши. И я слышала, что там, в набалдашниках, есть звук, который, видимо, достаточно громок для Антона, но не для нас. Тварья дупа, как тут все интересно и сложно устроено!
— Я тоже хочу поиграть! А он не дает!
— Иди отсюда, ябеда, — сквозь зубы процедил старший, косясь на меня из-под своего коромысла с легким вызовом.
Хм-м-м-м, хм-м-м-м. Я огляделась, нашла в комнате стул, поставила его рядом с Антоном и уселась, внимательно разглядывая, что там происходит на картинке с сикарашками.