Джей Кристофф – Годсгрейв (страница 84)

– Что знает?

– Леона, – многозначительно сказала магистра. – Он знает.

Мия сидела в лазарете и слушала завывания неночного ветра, дующего с океана. Перемена в температуре принесла приятную прохладу, но ее было слишком мало, чтобы дышать стало легче. Чуть раньше, когда она, прищурившись, посмотрела на горизонт, ей показалось, что там уже виднеется третье солнце, застывшее на краю мира. Вскоре оно взойдет и начнется истиносвет; ужасная жара, гомонящая толпа и целый океан крови.

Сквозь каменные стены просачивались обрывки разговоров ужинающих гладиатов, и Мия услышала, как Мясник пожаловался на вкус приготовленного Пальцем «рагу». Тот, в свою очередь, под улюлюканье и крики гладиатов, громко проинформировал Мясника Амая, куда он может засунуть это рагу, если оно ему не по душе.[44]

Лицо Мии расплылось в улыбке и тут же скривилось, когда Личинка намазала ее щеку алоэ и мятой. Рану слегка покалывало. Девочка кивнула каким-то своим мыслям и наложила новую повязку на лицо Мии, осторожно закрепив ее.

– Рана быстро заживает, – сказала она. – В следующий раз сможем обойтись без повязок.

– Отлично, – ответила Мия. – Спасибо.

– Взбодрись, вороненок, – раздался хриплый голос позади нее. – Даже при всей твоей миловидности нельзя называть себя настоящим гладиатом, пока не заработаешь парочку шрамов.

Мия повернулась к Мечнице, зевающей на соседней плите.

– Ну, в таком случае, – улыбнулась девушка, – ты самый настоящий гладиат, который когда-либо выходил на пески, Мечница.

– Да уж, – ухмыльнулась та. Женщина подняла правую руку, по-прежнему обмотанную бинтами. – Она определенно будет настоящей красавицей.

– Ты уже можешь ею двигать? – тихо поинтересовалась Мия.

Двеймерка посмотрела на Личинку, которая покачала головой.

– Еще слишком рано, – заявила девочка, – чтобы говорить что-то наверняка.

Мия с Мечницей обменялись встревоженными взглядами, но промолчали. В лазарет вошел Палец, неся деревянный поднос с четырьмя горячими мисками. Когда он торжественно поставил свою ношу, Мия осмотрела повара с головы до ног, гадая, сколько человеческих органов он использовал в своем шедевре на сей раз.

– Ужин, – объявил он. – Ешьте, пока теплое.

– Вкуснятина, – улыбнулась Личинка. – Спасибо, Палец.

Мужчина взъерошил ей волосы и поплелся из помещения. Мия подняла бровь.

– «Вкуснятина»? – спросила она, когда повар отошел на достаточное расстояние. – Из всех существующих слов это последнее, которое я бы использовала, чтобы описать стряпню Пальца, Личинка.

– Все зависит от того, как ты росла, – девочка пожала плечами. – Попробовав на вкус сырую крысу, перестаешь быть таким привередливым в еде, уж поверь мне.

Мия кивнула и закусила губу, вновь поражаясь, до чего эта маленькая девочка напоминала ей себя. Она тоже росла в суровых условиях, как Мия после смерти родителей. Не боялась высказывать свое мнение. Возможно, была умнее, чем нужно. Девушка знала, что это лишнее. Что это слабость.

Но Личинка ей нравилась.

– Справедливо, – улыбнулась Мия. – Прошу прощения.

– Так ты будешь есть или нет?

– Давай сюда.

Личинка передала Мие миску и подняла бровь, глядя на вторую пациентку.

– Мечница?

– Благодарю.

Женщина поставила миску на плиту рядом с собой. Мия наблюдала, как она осторожно берет ложку здоровой рукой, гадая, что с ней станет, если правая так и не восстановится. Как быстро этот мир избавится от гладиата, который не может поднять меч?

В лазарет забрел Клык и с надеждой посмотрел на миску Мии, виляя хвостом. Девушка почесала крупного мастифа за ухом, но ужин оставила себе.

– Как дела у Фуриана? – спросила она.

Личинка кивнула на Непобедимого и ответила с полным ртом:

– Сама посмотри.

Мия отставила миску и, кривясь, поднялась – ее ребра по-прежнему болели, но реального средства им помочь не было, кроме как стараться не шевелиться лишний раз. Она подошла к спящему Фуриану, и ее тень задрожала, в животе пробудился знакомый голод, не имеющий никакого отношения к ужину.

По правде говоря, Непобедимый выглядел немного лучше. К его лицу возвращался цвет, и, коснувшись лба, Мия обнаружила, что лихорадка спала. Морщась от тревоги, она убрала повязки и присмотрелась. Несомненно, раны выглядели ужасно; яд шелкопрядицы разъел мышцы и кожу на груди и шее. Но вместо гнилого, сочащегося кровью месива, которое она видела в прошлый раз, раны приобрели здоровый, чистый розовый оттенок. Вид извивающихся толстых личинок, ползающих по изувеченной плоти Фуриана, по-прежнему вызывал тошноту, да и пахло от него далеко не розами. Но, слава Черной Матери, гнилое мясо исчезло.

– Это невероятно, – пробормотала Мечница.

– Это отвратительно, – фыркнула Мия.

Полностью потеряв аппетит, она отдала всю миску с ужином Клыку, который довольно заурчал, с удовольствием поедая рагу.

– Но да, это невероятно, – признала Мия. – Хорошая работа, Личинка.

Девочка взмахнула деревянной ложкой, как королева.

– Вы слишком добры, ми донна. Слишком добры.

– Что будет дальше?

– Ну, это скорее искусство, чем наука, понимаешь? – ответила Личинка, вытирая нос рукавом. – Думаю, через пару перемен можно будет снять с него опарышей. Мама говорила топить их в горячем уксусе, но мне их жалко, учитывая, какую работу они проделали. После этого раны нужно будет держать в чистоте и регулярно мазать, а Фуриану – спать. Его лихорадка еще полностью не прошла, а инфекция может и вернутся при плохом раскладе. Он пока не поправился, но, с нашей помощью, его шансы велики.

– Он сможет бороться в «Магни»? – спросила Мечница.

– Поживем – увидим, – пожала плечами девочка. – Я не волшебница.

– Как по мне, так это волшебство, – Мия восхищенно покачала головой, улыбаясь Личинке. – И всему этому тебя научила мама?

– Да. Она бы научила меня большему, будь у нее время. Иногда я гадаю, сколько знаний она забрала с собой в могилу.

– Да уж, – вздохнула Мия. – Понимаю тебя.

Личинка поводила ложкой по миске и закусила губу.

– Забавно, но я тут думала… Когда лишаешь жизни человека, то забираешь не только его, ведь так? Ты забираешь все, что он значил для этого мира. – Девочка, сощурившись, посмотрела на Мечницу. – Ты когда-нибудь думала об этом? Когда убивала на арене?

– Нет, – ответила женщина. – Это верный путь к безумию.

– Тогда о чем ты думаешь? – спросила Личинка с полным ртом.

– Думаю, что лучше они, чем я, – пробормотала Мечница.

Девочка повернулась к Мие.

– Что насчет тебя, Ворона? Ты когда-нибудь думала о том, чего лишаешь мира?

Мия открыла рот, но не нашлась, что ответить.

По правде, она действительно думала о тех, кого убивала. В последнее время все чаще и чаще. Смерть люминатов, убитых в горе, было легко оправдать. Но всех после них? Сенаторского сына и магистрата, которых она убила по поручению Скаевы? Тех людей в Яме Висельных Садов? Гладиатов, которых она заколола на арене? В каком-то смысле они проложили ей дорогу в эту коллегию и к глоткам консула и кардинала. Но снимало ли это с нее вину?

– Я думаю, что конечный результат оправдывает средства, – ответила она. – Если этот результат воспрепятствует моему концу.

– Ты правда в это веришь?

– Приходится.

– Что ж, – Личинка грустно улыбнулась. – Лучше ты, чем я.

Клык заскулил и лизнул пальцы Мии своим плоским розовым языком.

– Прости, мальчик, – сказала она, присев, чтобы почесать пса под челюстью. – Ты уже все съел. Куда тебе еще?

Мастиф снова заскулил, на сей раз жалобней. Затем понюхал руку Мии и начал наматывать небольшие круги, поджав свой короткий хвост. Сел на задние лапы, издал звук, как будто пытался выкашлять проглоченный комок шерсти. И, посмотрев на девушку своими большими карими глазами, пес выблевал на пол струю ярко-алой крови.

– Зубы Пасти! – выругалась Мия, отпрыгивая в сторону.