Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 72)

Я отпускаю ее, кивая в знак согласия. Я слишком измотана, чтобы сделать что-то большее, чем просто улыбнуться. Она хлопает меня по руке и уходит.

Затем мы снова ждем.

Глава 43

Хлоя

Когда я вхожу в больничную палату Эй Джея, мне приходится зажать рот рукой, чтобы не закричать от ужаса.

Он выглядит как мертвец. Его кожа восковая, безжизненно-серая. Глаза глубоко запали. Волосы спутаны кровью. В его носу трубка, еще несколько трубок воткнуты в руки, грудь и тыльную сторону ладони, и он подключен ко всевозможным мигающим медицинским приборам, которые издают тревожные чирикающие и вздыхающие звуки, когда он дышит.

Дрожа от волнения, я подхожу к его кровати и встаю рядом, глядя на него сверху вниз. Он спит или под действием лекарств, я не могу сказать наверняка; в любом случае Эй Джей без сознания. Хирург сказал мне, что, когда он очнется, ему будет очень больно и вряд ли у него будут силы говорить.

Я беру его за руку, наклоняюсь и целую в лоб. Обе его руки ледяные. Несмотря на заверения врача в том, что состояние Эй Джея на данный момент стабильное, мне кажется, что его жизнь висит на волоске.

Все предоставили мне возможность зайти первой и посмотреть на него. Я придвигаю стул к кровати и сажусь, снова беря Эй Джея за руку. Я обхватываю обеими руками его большую неподвижную ладонь, наклоняюсь и прижимаю ее к своей щеке.

Затем вздыхаю.

— Ты идиот.

Это первое, что приходит мне в голову. Я решаю, что, наверное, это не то, что нужно говорить, но я не могу остановиться.

— Не могу поверить, что ты считаешь, будто мне лучше ненавидеть тебя, чем быть с тобой. Это все, чего я когда-либо хотела: быть с тобой. А ты всегда сдерживался. Теперь я понимаю, что ты просто пытался меня защитить, но ты не понимаешь, что из-за тебя мы оба потеряли месяцы, которые могли бы провести вместе. Я серьезно злюсь на тебя из-за этого, милый.

Я продолжаю нести чушь, пока из меня не начинает литься поток сознания.

— Кстати, твоя подруга Небесная — та еще штучка. Из-за этого вы двое и спорили за ужином? Она хотела, чтобы ты рассказал мне, а ты, как обычно, упрямился и отказывался? Ну, она пошла за мной в дамскую комнату и все мне выложила, так что теперь я все знаю. И твой план заставить меня тебя ненавидеть не сработал. Я не стану тебя избегать. Я имею в виду, что все равно не смогла бы, потому что чертовски сильно тебя люблю, но еще и из-за Эй Джея-младшего. А если будет девочка, я назову ее Эбигейл. Тебе нравится имя Эбигейл? Мы могли бы звать ее Эбби. Эбби Александра, тебе бы понравилось. Мама, наверное, убьет меня, если я каким-то образом не упомяну ее имя, так что, возможно, придется дать дочери два средних имени. Эбби Александра Элизабет Эдвардс. На самом деле это очень красиво. Если только тебе не нравится. Думаю, мы можем разобраться с этим позже.

Я снова устало вздыхаю.

— Нам нужно так много обсудить, милый. Когда ты проснешься, я буду говорить без умолку.

Слабый, хриплый голос отвечает: — Ты уже это делаешь.

Я поднимаю глаза, и сердце мое замирает. Эй Джей смотрит на меня, и на его губах играет легкая улыбка. Я вскакиваю на ноги, уже готовая расплакаться, и обнимаю его.

Он шипит от боли.

— О боже, прости меня!

Я отдергиваю руку, понимая, что в своем порыве причинила ему боль, но он с удивительной силой хватает меня за запястье, не давая уйти, и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты беременна?

Я киваю, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Эй Джей вздыхает, его ресницы трепещут, а затем он шепчет: — Ты носишь моего ребенка? У нас будет ребенок?

Я снова киваю и заливаюсь слегка истеричным смехом.

Его хватка на моем запястье ослабевает. Он разжимает ладонь и тянется к моему лицу. Я наклоняюсь, на этот раз гораздо осторожнее, и нежно целую его в губы. Эй Джей закрывает глаза. Его пальцы гладят мою щеку, очерчивая линию подбородка.

— Что ж. Думаю, это будет не единственная операция, которую мне предстоит сделать в этом месяце.

Меня переполняет надежда. Я смотрю на него, ожидая, но не решаясь заговорить.

Он едва слышно произносит: — Я не знаю, смогут ли они удалить все; опухоль слишком большая. Врачи сказали, что мне осталось всего несколько месяцев. Но это может дать мне больше времени.

— Но… Небесная… она сказала… она сказала, что если они удалят опухоль, ты ослепнешь.

Эй Джей поднимает ресницы и смотрит на меня с такой любовью и обожанием, что мое сердце сжимается, словно вот-вот разорвется. Он шепчет: — Невелика цена за то, чтобы услышать, как кто-то называет меня «папочкой», тебе не кажется?

Мой запас слез неисчерпаем, потому что они льются снова.

— Если ты хотел, чтобы я называла тебя папочкой, я бы с радостью согласилась!

Эй Джей улыбается. Его глаза закрываются.

— Кажется, ты говорила, что тебе не нравятся извращения.

Я всхлипываю, смеясь и плача одновременно.

— Нам так и не удалось опробовать ни один из твоих продвинутых приемов, верно?

Он лукаво улыбается.

— Пока нет.

Осторожно, потому что я просто не могу сдержаться, я целую Эй Джея в обе щеки.

— Я люблю тебя, — шепчу я, прижимаясь губами к его коже. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Ты спас меня, Эй Джей. Ты спас мне жизнь.

— Мы спасли друг друга, ангел, — шепчет он и снова засыпает.

Глава 44

Хлоя

Пять недель спустя, когда Эй Джей достаточно окреп для операции на головном мозге, его снова положили в больницу, на этот раз для удаления опухоли.

Мы переехали в небольшой дом, который арендовали в Лорел-Каньоне, пока решаем, что делать дальше. Cложно планировать что-то заранее, так как многое зависит от исхода операции, но я не хотела оставаться в своей квартире, а Эй Джей больше не хотел жить в отеле, поэтому мы нашли место, которое стало нашим новым временным домом, где нет плохих воспоминаний, способных испортить хоть секунду.

Мы живем взаймы у времени.

Нет никакой гарантии, что операция пройдет успешно. На самом деле хирурги сообщили нам, что это очень рискованно; слепота может быть не единственным побочным эффектом. Список ужасных последствий, которые могут возникнуть, пугает, включая паралич, но Эй Джей стоит на своем. Если есть хоть малейший шанс, что это продлит ему жизнь еще на несколько лет, он воспользуется им.

А пока мы готовимся к худшему.

— У тебя есть все документы? Я не могу их найти. И куда я дела свои очки для чтения? Они мне точно понадобятся. Я купила новую книгу Джона Гришэма, но не могу читать без очков, особенно при больничном освещении.

— Мам, успокойся! У меня есть все документы. А твои очки для чтения лежат прямо на столе, рядом с твоей сумочкой.

Моя мама поедет с нами в больницу. С тех пор как она узнала, что Эй Джей по-своему пытался совершить героический поступок, отпустив меня, она стала его самой большой поклонницей.

К тому же он не пожалел себя, чтобы спасти мою жизнь.

У моего отца по-прежнему есть сомнения, но он перестал ворчать на Эй Джея и неохотно, но все же проявляет к нему уважение.

Разумеется, я не упомянула о том, как случайно столкнулся с Эй Джеем и Небесной. Думаю, даже самым заботливым родителям было бы непросто справиться с этим, какими бы благими намерениями они ни руководствовались.

Кстати, о Небесной, мы заключили перемирие. Она мне по-прежнему не нравится — наверное, потому, что слишком красива, чтобы испытывать к ней симпатию, и она была обнаженной в одной комнате с моим мужчиной, — но после нескольких обсуждений я убедилась, что она действительно желает нам с Эй Джеем только добра. Она встретит нас в больнице вместе с остальными.

— Вот они! — мама на мгновение расплывается в улыбке, найдя свои очки там, где я ей и сказала, но тут же ее лицо становится серьезным. — Может, возьмем подушки? Эти стулья в зале ожидания ужасно неудобные.

— Мам, хватит! Мы и так опаздываем! Помоги мне с сумкой, пожалуйста, у меня и так руки заняты всем этим барахлом.

— Выбирай выражения, дорогая, — упрекает она.

Я единственная женщина в западном полушарии, чья мать считает слово «барахло» нецензурной бранью. Она даже заставила Эй Джея перестать ругаться. По крайней мере, в ее присутствии.

— Ты опять расстраиваешь бабушку?

Мы с мамой оборачиваемся и видим, как в комнату входит Эй Джей. Он улыбается и выглядит расслабленным, в то время как я вся на нервах.

— Никто никого не расстраивает, мы просто опаздываем.