Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 71)

— Жучок, послушай меня.

Я в отчаянии смотрю на него.

Джейми тихо говорит: — Что бы ни случилось, в тебе всегда будет частичка его. Ребенок, Хлоя, он не только твой. Он и его тоже. Он ваш общий. И всегда будет таким. В тебе всегда будет частичка Эй Джея.

— Спасибо тебе, — шепчу я.

Кэт подходит к Нико и обнимает его за талию.

— Я хотела, чтобы она сначала сказала Эй Джею, милый.

Нико смотрит на нее сверху вниз.

— У Эй Джея будет ребенок?

— Вообще-то ребенка будет рожать Хлоя. Хотя твой друг, конечно, тоже приложил руку, — говорит мама, которая, кажется, уже немного пришла в себя. Наверное, потому что она только что узнала, что я наследница недвижимости.

Нико смотрит на меня, и его глаза впервые за несколько часов загораются.

— Мы с Кэт станем тетей и дядей?

Я медленно качаю головой.

— Нет. Вы будете крестными родителями.

— Мы с Грейс будем тетей и дядей! — гордо заявляет Кенджи.

— Тетя Кенджи — звучит неплохо, — говорит Грейс и улыбается ему.

— Как и дядя Грейс, — невозмутимо отвечает Кенджи.

На мгновение в воздухе повисает напряжение, но оно рассеивается, когда в комнату входит женщина в белом халате и шапочке.

— Группа мистера Эдвардса? — спрашивает она, глядя на нас.

Это высокая, стройная брюнетка лет сорока пяти, деловая и холодная, с абсолютно бесстрастным лицом.

У меня внутри все сжимается. Я встаю, держась за руку Джейми, чтобы не упасть.

— Да?

Ее холодный взгляд останавливается на мне.

— Вы ближайший родственник?

Я молча киваю.

— Я доктор Роудс, — говорит она. — Пойдемте со мной, пожалуйста.

— Что происходит? — спрашивает мой брат. Все подходят ближе.

Доктор Роудс на мгновение замолкает.

— Нам нужно получить кое-какую информацию. И, боюсь, у нас не так много времени. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной.

Она выходит из комнаты.

— Боюсь, он в критическом состоянии. Пуля повредила правый желудочек его сердца, и у него развился гемопневмоторакс…

— На английском, пожалуйста! — перебила я, отчаянно пытаясь понять, что говорит доктор Роудс. Мы с братом и родителями стоим возле поста медсестер у операционной, где Эй Джей все еще лежит на столе.

— В его грудной клетке скопились кровь и воздух, из-за чего у него отказало одно из легких. Кроме того, его сердце работает неэффективно из-за повреждения желудочка. Рана серьезная, и мы пока не знаем, можно ли ее зашить.

— О боже. — Я сжимаю мамину руку.

— Когда я получу обновленную информацию от хирурга, я дам вам знать, но пока что скажите, есть ли у него отказ от реанимации?

— Отказ от реанимации? — повторяет мама.

— Не реанимировать, — объясняет папа. — Ей нужно знать, хочет ли он, чтобы его возвращали к жизни, или нет.

— И не только это, но и то, какие меры следует предпринять, чтобы вернуть его к жизни, если у него случится остановка сердца…

— Делайте все! — выпаливаю я так громко, что доктор Роудс моргает. — Делайте все возможное, чтобы спасти ему жизнь! Вы меня понимаете? Делайте все!

Отец обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь лицом к его груди и плачу.

— У нее есть доверенность, — спокойно объясняет он врачу. — Сделайте все, что в ваших силах.

— Хорошо. Я сообщу вам, когда появятся новости. У вас случайно нет с собой его медицинского заключения? Мне нужно получить копию документов.

— Вот, — говорит Джейми, протягивая ей папку.

Доктор кивает.

— Я просто сделаю ксерокопии того, что нам нужно, и принесу. Вы можете присесть в зале ожидания, а я скоро отправлю документы. Спасибо, ребята.

Она разворачивается и быстро уходит. Я знаю, что ей, должно быть, постоянно приходится сталкиваться с подобным, но мне кажется, что она бессердечная.

Возможно, именно так получается справляться с этим каждый день.

Моя семья ведет меня обратно в зал ожидания, и после того, как мы сообщаем группе новости, мы все молча и с грустью садимся ждать.

Проходит четыре часа, потом пять. Нико и ребята приносят из столовой сэндвичи и кофе, но я не могу есть. Я снова и снова прокручиваю в голове все, что Эй Джей говорил мне, когда мы были вместе.

Теперь все обретает смысл. Все обретает ужасный, идеальный смысл.

Полиция собирает показания о событиях на свадьбе. Нам сказали, что Эрик скончался по дороге в больницу. Когда я это слышу, я вообще ничего не чувствую. Оцепенение проникло в каждую клеточку и нерв моего тела, и я благодарна за это, потому что только так у меня получается держаться.

Затем уже ночью, ровно в двадцать минут третьего, возвращается доктор Роудс.

Все встают. Никто ничего не говорит. Она выглядит измотанной.

Наконец доктор произносит: — Операция прошла успешно.

Мое сердце сжимается.

— Как он?

Она смотрит на меня. Впервые за вечер ей удается улыбнуться.

— Мы думаем, что он идет на поправку.

Все кричат. Я начинаю рыдать и опускаюсь на колени на уродливом сером ковре. Кэт и Грейс падают на меня, и мы, всхлипывая, прижимаемся друг к другу на полу — три женщины в дизайнерских свадебных нарядах, которые обнимают друг друга и плачут навзрыд, пока доктор не привлекает всеобщее внимание.

— Если его состояние не ухудшится, его переведут в обычную палату в течение следующего часа. — Она смотрит на меня. — Я приду и заберу вас, хорошо?

Я встаю, опираясь на Кэт и Грейс с обеих сторон. Затем быстро преодолеваю расстояние между нами и обнимаю доктора Роудс за шею.

— Спасибо, — шепчу я, — спасибо вам огромное.

Она усмехается и неловко похлопывает меня по спине.

— Не за что. Но вам стоит поблагодарить хирурга. Я попрошу его поговорить с вами, когда он закончит.