Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 58)
Она уплывает. И я не сомневаюсь, что она добьется своего; Грейс редко не получает, то чего хочет. На самом деле я не могу припомнить ни одного такого случая.
Внезапно Эй Джей напрягается.
— Еще несколько минут, и мы пойдем, милый. Я просто хочу попрощаться с Кэт перед уходом. Интересно, Кенджи здесь?
Когда Эй Джей не отвечает, я поднимаю на него глаза. Но он не смотрит на меня.
Он смотрит на черноволосую, большегрудую, невероятно красивую сирену в обтягивающем красном мини-платье, которая направляется в нашу сторону.
У меня внутри все сжимается. Я перевожу взгляд на его лицо. По его выражению понятно, что Эй Джей не в восторге от предстоящего разговора, и мне становится немного легче, но также очевидно, что между ними есть какая-то история, которую ему очень неприятно вспоминать.
А может, просто неловко, потому что я стою рядом с ним.
Сирена останавливается перед нами. Я никогда не видела женщину с такой идеальной кожей, волосами и зубами. Она просто сногсшибательна. Без сомнения, модель.
И, без сомнения, он занимался с ней сексом. Ее понимающая улыбка и томный взгляд тому подтверждение.
— Эй Джей. Рада тебя видеть.
Он отвечает коротким кивком.
— Небесная.
Несмотря на то, как сильно я ее ненавижу, как мне хочется выцарапать ей глаза и вырвать ее блестящие волосы с корнем, я с ужасом понимаю, почему она берет такую цену. Готова поспорить, мужчины заплатили бы ей тысячи, чтобы просто посмотреть на нее обнаженную, даже не прикасаясь к ней.
Она переводит взгляд на меня. Без шуток, они цвета сапфиров. Я молюсь, чтобы они были такими же фальшивыми, как ее сиськи, или чтобы Бог оказался таким же ублюдком, каким его считает Эй Джей.
— И кто это? — любезно спрашивает она.
— Небесная, познакомься с Хлоей. Хлоя, Небесная. — Голос Эй Джея звучит деревянно, спина напряжена.
Если хоть одна другая часть его тела будет напряжена, я убью его на месте.
— Конечно, — говорит Небесная, оглядывая меня с ног до головы. Она широко улыбается. Улыбка кажется почти искренней. — Приятно наконец-то с тобой познакомиться.
Ого. Что? Он рассказал ей обо мне? Когда? Мне требуется примерно три целых пять десятых секунды, чтобы взять себя в руки, после чего я перевожусь в режим сфинкса и спокойно улыбаюсь в ответ.
— И мне.
Ее улыбка меркнет. Она бросает взгляд на Эй Джея. Я вижу, что Небесная гадает, что он рассказал мне о ней, а он, как мы знаем, не рассказал ничего. Но будь я проклята, если позволю этой шлюшке с Родео Драйв одержать надо мной верх.
Небесная решает пойти ва-банк. Ее улыбка возвращается. Горловым мурлыканьем она говорит Эй Джею: — Ты был прав. Мне она нравится.
Эти слова словно ударили меня под дых, и весь воздух выбило из моих легких.
Это не обычная проститутка. Эта проститутка
Я тут же представила себе десятки воображаемых сцен, в которых они оба, потные и красивые, шепчут друг другу нежности на родном языке. Я предполагаю, что это и ее родной язык, потому что у какой проститутки найдется время или силы на изучение русского языка? И у нее такой же взгляд, как у девушек из фильмов о Джеймсе Бонде, — томный и утонченный.
Я никогда раньше не испытывала такой ревности. Никогда. Как будто с десяток бритвенных лезвий вонзаются в меня.
Я знаю, что мое лицо пунцовое, как и то, что приклеенная к нему улыбка стала болезненной. По какой-то странной причине у меня текут слюни. Наверное, потому что мне хочется плюнуть в ее идеальное глупое лицо.
Затем Эй Джей говорит Небесной что-то такое, что еще больше сбивает меня с толку.
— Я же говорил, что так и будет.
— Что будет? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.
На челюсти Эй Джея дергается мышца.
— Что ты ей понравишься.
У меня голова идет кругом. Я не могу поверить своим ушам. Эй Джей сказал мисс «Пять тысяч за минет», что я ей понравлюсь? Когда, пока она скакала на его члене? Совершенно растерявшись, я залпом выпиваю свой напиток, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть бокалом ему в голову.
До меня у него была другая жизнь, он не виноват, ты знала о его «опыте», ему, кажется, действительно некомфортно, так что давай проявим снисходительность, хорошо?
Голос в моей голове говорит слишком разумные вещи, поэтому я напоминаю себе, что вполне вероятно, эта девушка знает об Эй Джее даже больше, чем я. А значит, я на самом деле не такая уж особенная. От этих слов кровь отливает от моего лица.
— Я оставлю вас на минутку? Кажется, я вижу того, с кем мне нужно поговорить, — произношу я чопорно и официально, как Джули Эндрюс в фильме
— Тебя пригласили на эту вечеринку, Небесная?
По его голосу не понять, злится Эй Джей или ему просто любопытно. Я сглатываю и отвожу взгляд, чувствуя, как колотится сердце.
— Нет, я здесь со Слэшем.
Она пришла с гитаристом из группы «Ганз-Н-ро́узиз»? Эта девушка действительно в центре внимания. Интересно, что об этом думает жена Слэша.
Затем Эй Джей говорит ей что-то по-русски. Она отвечает. Я понятия не имею, о чем они переговариваются, и, очевидно, в этом вся суть.
И теперь я так зла, что готова закричать. Я уже собираюсь отцепить от себя руку Эй Джея и выплеснуть ему в лицо остатки своего шардоне, как вдруг Небесная произносит: — Ты знаешь мой номер. — Затем она поворачивается и уходит. Все оборачиваются ей вслед.
Я дрожу от ярости. А еще мне кажется, что меня сейчас стошнит.
Эй Джей забирает у меня из рук бокал с вином и ставит его на барную стойку. Затем берет меня за руку и ведет мимо бассейна в дом. Люди разбегаются перед нами, как испуганные мыши; на лице Эй Джея выражение серийного убийцы. Над его головой снова сгущаются тучи.
Он ведет меня в туалет на первом этаже, запирает за нами дверь и прижимает меня к широкой мраморной раковине.
— Ладно. Выкладывай.
Тяжело дыша, я скрещиваю руки на груди.
— Нет, думаю, тебе стоит начать. Я дам тебе пять минут, чтобы ты рассказал обо всех важных моментах, в частности о том, почему и когда ты говорил с ней обо мне, когда ты в последний раз спал с ней и что, черт возьми, вы двое сказали друг другу в конце, когда казалось, что вы договариваетесь переспать позже.
Эй Джей тут же отвечает: — Я не был с ней с тех пор, как мы стали встречаться.
— И когда именно мы начали встречаться? Когда ты пришел ко мне в квартиру посреди ночи, когда ты расспрашивал меня о моей жизни, но отказывался спать со мной, или после того, как я переехала к тебе?
Он сверкает глазами.
— Ты думаешь, я тебе вру?
Эта мышца на его челюсти действительно напряжена.
— Только посмей попытаться обвинить меня! Мне пришлось стоять там как идиотке, пока ты и твоя шлюха мило болтали по-русски бог знает о чем!
— Она не моя, — говорит Эй Джей жестким голосом, — ты моя, и ты это знаешь.
Он прижимается своими губами к моим.
Я сопротивляюсь, но он одной рукой сжимает мой подбородок, а другой прижимает мою руку к спине. Легче сдаться, чем бороться с ним, поэтому я позволяю ему поцеловать меня и притворяюсь, что мне это не нравится.
Когда Эй Джей наконец прерывает поцелуй, мы оба тяжело дышим.
— Я рассказал ей о тебе задолго до того, как мы начали встречаться, сразу после того, как услышал, как ты поешь в своем магазине, когда ты меня ненавидела. С того дня я не трахал ни ее, ни кого-либо другого.
Его голос звучит грубо, но взгляд мягкий, и мне так хочется ему верить. Но то, как Небесная смотрела на него… близость их взглядов, ее голос. Это разъедает меня изнутри.
— Ты забыл про ту брюнетку, с которой ушел, про ту, с которой познакомился в моем цветочном магазине!
— Я сделал это, чтобы позлить тебя, ангел. Я не трахал ее. И даже не целовал. Она подвезла меня до офиса моего менеджера, а потом я взял такси до дома.
Эй Джей снова целует меня, требовательно прижимаясь губами к моим губам, и я не могу удержать равновесие. Я теряю нить рассуждений. Я отстраняюсь, но он не отпускает меня далеко; он держит меня за подбородок, его губы совсем близко к моим.
— А что насчет того, что вы сказали друг другу в конце? Что это было?