Джей Джессинжер – Сладкая как грех (страница 68)

— С твоей душой все в порядке, Кэт, — фыркнула Грейс. — Проблема в твоем мозге!

Я снова жила у нее, прячась в коконе ее дома с контролируемым доступом, с прошлых выходных. Хлоя была вне себя от беспокойства, в основном потому, что была уверена, мне придется лечь в больницу из-за огромного количества жидкости, которая выходила из моего организма через глаза. Но Грейс была, как всегда, непреклонна: она заставляла меня есть, когда приходило время, спать, принимать душ. Хорошо, что подруга была рядом, потому что без ее влияния я бы ничего из этого не делала.

Я бы просто существовала на постоянной токсичной диете из таблоидов, наблюдая, как любовь всей моей жизни трахает всех брюнеток в городе.

Сказать, что я была удивлена таким неожиданным поворотом событий, — все равно что сказать, что динозавры были удивлены, когда на землю упал гигантский метеорит.

Я не была удивлена. Я была, блядь, уничтожена.

— Это нелепо, Кэт. Во всем этом нет никакого смысла. Если ты была так уверена, что между вами все кончено, если ты была так уверена, что тебе нужно расстаться с этим бедолагой, то какого черта ты так себя ведешь? — Грейс впилась в меня прищуренными серыми глазами.

— Это сложно. И, кстати, если верить таблоидам, за последнюю неделю этот «бедолага» побывал в постели как минимум с двумя десятками женщин! Думаю, у него все отлично. — Пытаясь укрыться от ее пристального взгляда, я отбросила журнал и забилась в самый дальний угол дивана. Плед, в который я была укутана, не мог защитить меня от Грейс, потому что я чувствовала как она смотрит на меня даже сквозь ткань цвета блевотины Барби.

— Если верить таблоидам. А учитывая их послужной список в том, что касается НЛО, мутантов-гибридов человека и пришельца, а также того, что Опра Уинфри на самом деле является роботом, управляемым правительством, я бы не стала доверять их историям.

В ее словах была доля правды. Но это все равно не принесло ни капли пользы в копилку «помочь Кэт почувствовать себя лучше».

— Тебе никогда не убедить меня в том, что Квентин Тарантино не является гибридом человека и инопланетянина, — сказала я. — Ты видела его лоб?

Грейс вздохнула.

— И вообще, почему ты заступаешься за Нико? — продолжила я. — Я знаю, что он тебе никогда не нравился!

Наступила гробовая тишина. Я подняла глаза и увидела, что Грейс смотрит на меня сверху вниз, устрашающе, как убийца с топором. Ее тон был таким же суровым, как и выражение лица.

— Ты же знаешь, что я не дура, верно?

— Эм. Да?

— Хорошо. Потому что ты ведешь себя так, будто я слишком тупая, чтобы понять, что здесь происходит что-то еще, о чем ты не хочешь говорить.

Я открыла рот, чтобы возразить. Грейс подняла руку и сказала: — Ш-ш-ш.

Я приложила палец к губам.

— Я не буду настаивать, чтобы ты рассказала мне, в чем дело, но я хочу, чтобы ты знала: я в курсе твоей нелепой склонности к самопожертвованию без лишних вопросов. Ты была бы первой в очереди индуистских вдов, бросившихся в горящий погребальный костер своего мужа. Ты была бы единственной девственницей в истории племени, добровольно прыгнувшей в вулкан, чтобы умилостивить богов. Ты тот солдат, который бросился бы на гранату, чтобы спасти своих товарищей.

Я была тронута.

— Спасибо, Грейси.

— Ради всего святого, это не комплимент! Я хочу сказать, что у тебя нет инстинкта самосохранения! Ты слишком беспокоишься о том, чтобы спасти всех остальных! А что, если бы ты хоть раз подумала о том, чего хочешь сама?

— Больше всего на свете я хочу, чтобы Нико был счастлив, — сказала я. — Вот и все. Так что в каком-то смысле я эгоистка, потому что отпускаю его.

Грейс уставилась на меня так, словно я сошла с ума.

— Кэт, если ты думаешь, что этот мужчина будет счастлив без тебя, то ты никогда в жизни не заблуждалась сильнее. Он пойдет на саморазрушение. Как ты думаешь, зачем ему все эти женщины, с которыми он внезапно начал встречаться?

— Они собираются заразить его генитальными бородавками, вот зачем, — проворчал я.

— Не шути так! — резко ответила подруга. — Когда речь идет о том, чтобы смыть настоящую любовь в унитаз, нельзя относиться к этому легкомысленно. По крайней мере, не передо мной.

Я была поражена.

— А я-то думала, что ты считаешь, будто настоящая любовь существует там же, где единороги и зубная фея.

Она сглотнула и отвела взгляд.

— Что ж, ты ошибаешься. Такое случается редко, но бывает. Это то, чего на самом деле хочет каждый человек, которого я принимаю. Под всей этой ерундой скрывается то, чего жаждет каждый. — Она снова посмотрела на меня. Впервые за все время, что я ее знаю, в глазах Грейс блеснули слезы. — И если ты выбросишь это, как мусор, я никогда тебя не прощу.

Она резко встала. Пройдя в столовую, подруга схватила сумочку, стоявшую на подлокотнике кресла, затем вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь, ни разу не взглянув на меня.

В спальне зазвонил мой мобильный.

Я помчалась по коридору, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Но когда я достала телефон из сумочки, то увидела незнакомый номер. Это был не Нико.

— Алло?

— Алло, Кэт. Это Барни.

Мое сердце подпрыгнуло, а потом упало. Я сжимала телефон так, словно от этого зависела моя жизнь.

— О боже, Барни, с Нико что-то случилось? Он в порядке?

Барни сделал паузу. Странным голосом он сказал: — Ему приходилось переживать и худшее. Это не конец света, а просто адаптация.

Черт возьми, проткни мне сердце, почему бы и нет?

Мне пришлось положить руку на грудь, чтобы унять пронзительную боль, которую вызвали его слова.

— Я звоню, потому что у меня здесь есть кое-какие твои вещи, которые собрал Нико, и он хочет от них избавиться. Я заезжал к тебе домой, чтобы вернуть их, но тебя не было. Куда мне их привезти?

Теперь голос Барни звучал по-деловому и отстраненно. Я подумала, мне повезло, что он не назвал меня стервой. Я дала ему адрес Грейс.

Я думала, что мы просто положим трубку, но потом он как бы между прочим сказал: — Ты же знаешь, что группа завтра вечером уезжает на гастроли.

— Конечно, знаю.

— Ну, я подумал, что тебе стоит знать, что Нико повезет с собой несколько… гостей. Несколько особенных гостей. Женского пола.

Он что, издевается? У меня покраснело лицо.

— Ну спасибо, Барни. Мне действительно нужно было это знать. Я ценю твою честность. Уверена, эта информация поможет мне сегодня уснуть.

В его ответе явно читалось пренебрежение.

— Я рассказываю тебе это только потому, что не хочу, чтобы ты переживала из-за того, как все закончилось. На самом деле ты оказала ему услугу. Теперь он понимает, что ваши отношения были временным помешательством. Нико смеется над этим. Он собирается списать все на неудачный опыт. Так сказать, учебный лагерь. Как видишь, он уже двинулся дальше.

Я стояла с открытым ртом и быстро моргала, не в силах придумать ни одного ответа, который не подразумевал бы угрозу выпотрошить человека, которого я раньше уважала и любила.

— Я хочу сказать, Кэт, ты должна была знать. Я люблю Нико, он мне как брат, но он музыкант. Честно говоря, на них нельзя положиться. Для них всегда есть что-то важнее тебя.

Он повесил трубку, не дождавшись моего ответа. Я неподвижно стояла в гостиной, прижав к уху разряженный телефон, и снова и снова прокручивала в голове этот разговор, гадая, не схожу ли я с ума.

«Учебный лагерь».

«Это не конец света».

«Он музыкант. Честно говоря, на них нельзя положиться».

Я все это уже слышала раньше.

Когда через двадцать минут на домашний телефон позвонили с ресепшена и сообщили, что в холле ждет гость, я была готова.

Я надела нормальную одежду. (Это была одежда Грейс, и она мне не подходила, но кого это волновало?) Пижаму я свернула и убрала в шкаф. Я почистила зубы, причесалась и выпила для храбрости рюмку текилы.

— Пропустите его, — сказала я консьержу и села ждать. Через три минуты в дверь постучали. Я открыла, не зная, чего ожидать, но это был всего лишь Барни с двумя большими сумками. Он стоял в дверях со своей спокойной улыбкой, в накрахмаленном костюме, с пистолетом в нагрудном кармане, как какой-нибудь Будда-убийца.

— Барни, — осторожно позвала я.

— Кэт. — Он опустил взгляд на ложбинку у меня на шее. На его лице мелькнула тень улыбки, но тут же исчезла.

— Входи.

Он вошел в прихожую элегантной квартиры Грейс, быстро огляделся и поставил сумки под зеркальную консоль. Затем повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по потолочному светильнику, по картине, висевшей на стене в коридоре, по телефону на консоли, куда он поставил сумки.

— Милое местечко, — сказал он и приложил палец к губам.