Джей Джессинжер – Сладкая как грех (страница 66)

Думай, Кэт. Думай!

— А если я откажусь? Если я передам Нико все, что ты только что сказал?

Майкл улыбнулся.

— Тогда я расскажу всему миру нашу неприглядную семейную историю, начиная с того, как Нико столкнул нашего отца с лестницы, — только я не буду упоминать, каким инцестуальным, пьяным ублюдком был наш дорогой папочка, — и заканчивая запретной связью между братом и сестрой. Только я немного изменю факты. Я скажу, что это у Нико был роман с нашей сестрой, а не у меня. И что, когда папа узнал об этом, Нико убил его.

Я издала сдавленный крик ужаса. Майкл лишь улыбался, по-прежнему направляя пистолет мне в грудь.

— Ты же знаешь, они все поверят в это, ведь Эми настаивала на том, чтобы притворяться, будто Нико — ее парень. — Его улыбка исчезла, сменившись хмурым выражением лица. — Она всегда пыталась вызвать у меня ревность этим дерьмом.

Мне нужно было что-то сделать. Нужно было придумать, как выйти из этой ситуации, как переубедить Нико.

— Майкл, давай просто поговорим об этом минутку…

— Нет. Мы закончили разговор, Кэт. — Голос Майкла был холоден как лед, как и взгляд, которым он сверлил меня. — Вот твои варианты: бросить Нико громко и сегодня же. Поставить его в неловкое положение. Сделать это публично. Устроить скандал за ужином, влепить ему пощечину в баре, что угодно. Просто заставить его поверить, что все кончено, заставить всех, кто смотрит, поверить, что все кончено, а затем уйти навсегда.

— Или… — Его безумные глаза сверкнули. — Если не бросишь его или бросишь сейчас, но вернешься к нему в любой момент в будущем, я продам свою историю тому, кто больше заплатит. А это значит, что жизнь Нико будет разрушена.

Я уже видела заголовки. Хуже того, я знала, что даже если буду убеждать всех, кто готов меня выслушать, что Майкл все подстроил, Нико могут обвинить в убийстве отца. Я не сомневалась, что на допросе в полиции он признается, что столкнул отца с лестницы, особенно если он будет пытаться снять с себя ложные обвинения в связи с его отношениями с Эми. Но любые его заявления о жестоком обращении отца с его сестрой теперь, когда она мертва, невозможно будет доказать. А поскольку я невеста Нико, то, скорее всего, не буду считаться заслуживающим доверия свидетелем.

И хотя Майкл тоже был ненадежным свидетелем, пресса бы все равно раздула эту историю. В конечном счете все свелось бы к словам Майкла против слов Нико.

Это была бы кровавая бойня.

Майкл внимательно вглядывался в мое лицо.

— Мне больше нечего терять, Кэт, — сказал он. — Я могу даже сказать полиции, что Нико принуждал к близости и меня. — Не успела я оправиться от этого нового ужаса, как он добавил: — И еще этот пропавший фотограф. Он тебе об этом говорил? — Майкл подождал немного и увидел подтверждение на моем лице. — Конечно, говорил. Он тебе все рассказал. Лично я считаю, что при правильном подходе Нико мог бы провести за решеткой очень, очень долгое время.

Выхода не было. Я не могла ничего сказать. И не могла ничего сделать. Мне оставалось только смотреть на него, не в силах вымолвить ни слова, опустошенной, с бьющимся в груди сердцем, как у умирающего животного.

— Решай, — продолжил Майкл. — Я даю тебе восемь часов. И, если не прочитаю во всех блогах, что Нико Никс был брошен самым унизительным образом, — он посмотрел на часы, — в шесть часов завтрашнего утра, я сброшу эту бомбу.

Я беспомощно вскрикнула от удивления. На мгновение Майклу, казалось, стало меня жаль.

— Смирись с тем, что это меньшее из двух зол, Кэт. Ты можешь спасти Нико от карьерного самоубийства, массовых насмешек и тюрьмы, только разбив ему сердце. Если он тебе хоть немного небезразличен, это не должно быть таким трудным решением.

Несмотря на хаос, царивший в моей голове, я смогла привести последний рациональный аргумент.

— А если я все-таки порву с ним? Какие у меня гарантии, что ты не расскажешь обо всем этом в прессе?

Майкл посмотрел на меня мрачным взглядом. Его голос стал хриплым.

— Я мог бы сделать это много лет назад. Мог бы уничтожить его, как только понял, что брат настроил Эми против меня. Но я этого не сделал. Я ждал, пока у него появится то, за что он скорее умрет, чем откажется. Я вижу это в его глазах, когда он смотрит на тебя. Я слышу это в его голосе. Ты — его ахиллесова пята. А ты знала, что он пишет песни о тебе? Следующий альбом «Бэд Хэбит» будет называться «Как громом пораженный» в честь того, что Нико почувствовал, когда впервые увидел тебя? Вот как сильно он тебя любит. Если ты бросишь его, это разобьет ему сердце. Ему придется жить там же, где и мне, в этой бездонной черной дыре боли. Он не сядет в тюрьму, сохранит все, чего добился, но будет сломлен. Нико будет чувствовать такую же пустоту, как и я. Это все, чего я хочу, Кэт. Око за око. Это справедливо.

Закончив свою речь, Майкл опустил пистолет. Мы молча смотрели друг на друга.

Осознание масштаба катастрофы обрушилось на меня с силой пушечного ядра.

Я должна была сделать то, о чем он просил, иначе жизнь Нико была бы кончена. Майкл развернулся и медленно пошел к двери. Он остановился, чтобы в последний раз взглянуть на меня, положив руку на дверную ручку.

— Поступи правильно, Кэт. Отпусти его. Ты еще можешь жить. Можешь быть счастлива с кем-то другим. Но для таких, как мы с Нико, не бывает счастливого конца. Мы были прокляты с рождения.

Он отомкнул дверь, открыл ее и исчез. Сильно дрожа, я опустилась на колени.

Я точно знала, что мне делать дальше.

Глава 36

Чувствуя тошноту и дрожь, я медленно вышла из туалета. Снизу доносились басы музыки, сотрясавшие пол. У барной стойки меня ждали Хлоя и Грейс с напитками в руках. Они смеялись с длинноволосым парнем, с ног до головы одетым в кожу. Как только Хлоя увидела мое лицо, она перестала смеяться.

— Кэт? — Она встала с барного стула. — Что случилось?

— Мне нужно уйти.

Майкла нигде не было видно. Он растворился в ночи так же быстро, как и появился.

— Что? — Грейс повернулась на стуле и уставилась на меня так, словно я сошла с ума. — О чем ты говоришь?

Я не могла объяснить. И никогда не смогла бы. Я прошла мимо них к лифту и нажала кнопку вызова. Хлоя и Грейс, оставив свои напитки и собеседника, подошли ко мне.

— Кэт, что, черт возьми, происходит? Ты белая как полотно и дрожишь! Ты заболела?

Я закрыла глаза.

Ты даже не представляешь, Грейс.

— Я больше не могу этого выносить, — прошептала я. — С меня хватит. И мне нужно идти.

Хлоя схватила меня за руку.

— Подожди, ты говоришь о Нико? Ты с ним рассталась?

Двери лифта открылись. Я вырвала руку, шагнула внутрь, нажала на кнопку и рухнула в угол, уставившись в пол. Подруги стали рядом со мной, засыпая вопросами, но я не отвечала, лишь умоляла: — Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем. Я не могу об этом говорить. Мне нужно идти.

Когда двери на первом этаже открылись, я бросилась бежать.

Я бежала по темному коридору, расталкивая целующиеся парочки и парней, которые курили одну на двоих самокрутку. В воздухе висел едкий дым от травки. Здесь музыка звучала громче. Группа все еще играла, но их выступление подходило к концу. Они собирались отыграть, а потом поесть, выпить и повеселиться со всеми своими друзьями и родственниками, которые пришли, с избранным кругом технических специалистов, агентов и менеджеров, а также с сотнями других людей, которые помогали им на протяжении всего пути.

Я добралась до боковой сцены, где стояла раньше, как раз когда «Бэд Хэбит» заканчивали финальную песню. Я смотрела, тяжело дыша и сдерживая слезы, как они дают друг другу пять и обнимаются. Толпа кричала от счастья.

Затем Нико обернулся и увидел меня. Прежде чем я успела отозвать его со сцены, он сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Нико начал играть на гитаре. Песню мариачи: «La Canción del Mariachi».

Нашу песню.

Он улыбнулся мне со сцены, и свет упал на его волосы. Нико наклонился к микрофону и обратился к толпе: — Кто-нибудь здесь когда-нибудь был влюблен? — Ответ был оглушительным. Он торжествующе улыбнулся и снова посмотрел на меня. — Иди сюда, Кэт!

Время замедлилось. Шум толпы превратился в приглушенный гул. Каждый удар моего сердца отдавался в ушах раскатами грома. Нико протянул руку и поманил меня. Кто-то сзади подтолкнул меня, и я двинулась к своему любимому на ногах, которых больше не чувствовала.

Когда я, спотыкаясь, вышла на сцену, яркий свет ослепил меня. Со всех сторон на меня обрушились движение и шум. И тогда я заметила цветы. Длинный ряд пышных белых пионов тянулся вдоль всего переднего края сцены. С моего прежнего места я их не видела.

«Пионы также являются символом счастливого брака. Я приберег их для того момента, когда буду делать тебе предложение».

У меня скрутило живот. Я думала, что меня стошнит. Застыв на месте с широко раскрытыми глазами, я слепо смотрела перед собой, и комната расплывалась перед моим взором. Нико подошел, взял меня за руку и вывел на середину сцены. Он отдал свою гитару Броуди, который подмигнул мне, а затем Нико взял микрофон со стойки. В микрофон он сказал: — Я хочу кое о чем тебя спросить, детка. И на этот раз я спрошу правильно.

Нико опустился на одно колено.

Толпа взревела и начала прыгать.

Нет. О боже, нет. Только не так.

Я должна была догадаться. Его рассеянность, его вопрос в машине по дороге сюда, то, как он всегда делал все на высшем уровне, громко, насколько это возможно. Если я думала, что когда-либо в жизни испытывала боль, то я ошибалась. То, что я почувствовала, глядя на мужчину, которого любила, когда он полез в карман куртки и достал черную бархатную коробочку, было сродни ядерному взрыву.