Джей Джессинжер – Правила помолвки (страница 29)

— Тебе повезло, что после рвоты я слишком слаба, чтобы пнуть тебя в голень.

Мейсон медленно проводит рукой по моей спине. Его голос становится мягким, как и взгляд.

— Ты не собираешься бить меня в голень, маленькая хулиганка. На самом деле ты хочешь, чтобы я помог тебе добраться до спальни, или ты хочешь прилечь на диван?

— Думаю, в спальню. Но мне не нужна никакая пом…

Мейсон делает быстрый, как у ниндзя, наклон и подхватывает меня на руки. Я слишком измотана, чтобы сопротивляться, поэтому кладу голову ему на широкое плечо и стараюсь не дышать ему в лицо.

— Ты ведь никогда не будешь меня слушать, да?

— Конечно, буду. Вот, давай я тебе докажу: где твоя спальня?

— В конце коридора, налево. Но указания ничего не значат.

Он выходит из кухни, неся меня так, словно я легче воздуха.

— Указания значат очень много.

— Нет.

— Да.

— Ты подтверждаешь мою точку зрения, Спарки.

— Не знаю, как мне относиться к этому прозвищу.

Мейсон сворачивает за угол, в мою спальню, стараясь не задеть ногами дверной косяк.

— Что в нем не так?

— Звучит как-то по-рождественски.

— Тьфу, чушь.

— Я просто не хочу, чтобы меня называли именем, которое больше подошло бы эльфу или оленю, вот и все.

— Но эльфы и олени такие милые!

— Именно. Я не милый. Если хочешь называть меня Тором или Рэмбо, давай, называй.

Мейсон наклоняется над кроватью и осторожно укладывает меня, подкладывая подушку под голову. Затем снимает с меня туфли и бросает их на пол, не обращая внимания на мои слабые протесты. Наконец он расправляет сложенное одеяло, которое лежит в изножье кровати, и накрывает меня, подоткнув под ноги.

Затем он замечает выражение моего лица.

— Что?

— Ничего.

— Правда? Потому что это очень похоже на ложь.

Мейсон снова повторяет мои слова. Интересно, есть ли у него что-то вроде аудиоэквивалента фотографической памяти.

— Просто для такого крутого мачо ты слишком заботливый.

Он корчит гримасу.

— Отлично. Каждый парень хочет услышать, что он напоминает тебе мать.

— Что плохого в том, что тебя сравнивают с матерью?

— Ничего, если у тебя нет члена.

Несмотря на слабость, туман в голове и общее отвратительное самочувствие, я улыбаюсь. Я бы съязвила по поводу размера его эго, но не хочу его обидеть.

Я начинаю понимать, что он гораздо более чувствителен, чем готов признать.

Мейсон исчезает в моей ванной. Я слышу, как он роется в шкафчике, затем возвращается с двумя таблетками аспирина и кладет их на тумбочку рядом с кроватью.

— Воды, — говорит он и снова исчезает, на этот раз на кухне. Слышно, как включается и выключается кран. Он возвращается с полным стаканом воды и ставит его рядом с аспирином.

Затем смотрит на меня сверху вниз, уперев руки в бока.

— Вздремни. Ты почувствуешь себя лучше, когда проснешься.

— Обещаешь?

— Клянусь мизинцем.

Меня это почему-то успокаивает.

— Ты пообещаешь мне кое-что еще?

— Да, но только потому, что ты сейчас не в лучшей форме. Не пытайся провернуть это, когда снова будешь на 100 % в ярости, потому что я скажу «нет».

— Хорошо, но не злись.

Он выгибает бровь.

— С чего бы мне злиться?

— Эм, это может показаться немного оскорбительным.

Его брови медленно опускаются. Мейсон скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

— Не пытайся меня запугать. Я все равно это скажу.

— Какой сюрприз, — рычит он.

Я выпаливаю это, прежде чем его голова взорвется: — Я хочу, чтобы ты позвонил мне, когда в следующий раз тебе захочется сходить в бар.

Наступает долгая, гробовая тишина. Его серые глаза сверкают, как лед, в косых лучах света. Он некоторое время сжимает челюсти, а затем сквозь зубы произносит: — Почему?

Я слишком слаба, чтобы закатить глаза, поэтому просто улыбаюсь. Для этого нужно задействовать меньше мышц.

— Потому что эти места — рассадники таких женщин, как Беттина, а я не могу допустить, чтобы ты сбежал с какой-нибудь охотницей за деньгами, прежде чем я устрою тебе счастливую жизнь.

Мейсон на мгновение задумывается.

— Почему ты решила, что это будет оскорбительно?

— Это была только первая часть.

Он смотрит в потолок, бормоча: — Я должен был догадаться.

— Вторая часть — я подозреваю, что ты справляешься со своим гневом, заглушая его алкоголем, и мне неприятно думать о том, что ты злишься в одиночестве, попивая виски, в то время как мог бы злиться вместе со мной, занимаясь чем-то более продуктивным. Мы могли бы пойти поиграть в боулинг. Выпустить пар. Перестань смотреть на меня так, будто я только что приземлилась на твоей лужайке на своем космическом корабле.

Мейсон медленно выдыхает, качает головой и разводит руками. Наклонившись надо мной, он аккуратно снимает с меня очки, складывает их и кладет на тумбочку рядом с кроватью.

Я закрываю глаза, потому что кровать раскачивается.

Он бормочет: — Не могу представить тебя в боулинге, Пинк.

— Я тоже. Но я бы научилась ради тебя. Не мог бы ты задернуть шторы.

Я слышу, как Мейсон подходит к окну, а затем слышу, как он задергивает шторы. Красный свет за моими веками тускнеет и становится более приятным — серым.

Затем я чувствую легкое прикосновение к виску, едва заметное движение кончика пальца по моей коже.