Джей Джессинжер – Порочная красавица (страница 64)
Местная полиция подтвердила, что несколько предметов одежды, принадлежащих мисс Прайс, выбросило на берег к югу от резиденции мистера Максвелла, что указывает на то, что она, возможно, утопилась. Тело обнаружено не было, и расследование продолжается.
Мистер Максвелл был недоступен для комментариев.
Глава тридцать шестая
Паркер
Через восемь дней после второй худшей ночи в моей жизни я выхожу из Rolls-Royce, который купил для Виктории, и сразу же оказываюсь окруженным враждебной толпой репортеров, выкрикивающих вопросы мне в лицо.
Я проталкиваюсь сквозь толпу, опустив голову, стиснув зубы, не реагируя на их крики: «Что говорилось в предсмертной записке?», «Вы дрались?» и «Вы имели какое-либо отношение к ее исчезновению, мистер Максвелл?».
Коннору, идущему рядом со мной, приходится схватить меня и физически удержать от того, чтобы я не набросился на ухмыляющегося толстяка, который задал последний вопрос.
— Держи себя в руках, брат, — бормочет он, легко отталкивая мужчин с камерами с нашего пути широкими взмахами своей мускулистой руки.
На самом деле мне очень трудно держать себя в руках. За последнюю неделю меня допрашивали около двух десятков разных детективов и следователей из полицейских управлений Сент-Томаса и Нью-Йорка, меня то поносили, то превозносили в прессе, я спал в общей сложности часов двенадцать и у меня сложились крайне нездоровые отношения с виски Johnny Walker Blue Label, которые быстро перерастают в полноценную зависимость. Если это уже не так.
И я одержим идеей найти Викторию.
Потому что я знаю, что она не умерла.
К сожалению, найти ее оказывается чрезвычайно сложно.
Итак, сегодня я встречаюсь с двумя единственными людьми, которые могут дать мне ключ к разгадке ее местонахождения.
Мы с Коннором врываемся в элегантные стеклянные двери вестибюля многоквартирного дома Виктории. Как только мы оказываемся внутри, шум стихает: пресса не может проникнуть на частную территорию. Я сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не показать им средний палец — я знаю, что они там, роятся у дверей, как мухи, — вместо этого представляюсь молодому человеку за стойкой регистрации, который провожает нас с Коннором к лифтам.
— Я сожалею о вашей потере, — говорит он приглушенным голосом, опустив глаза.
Мне хочется его придушить.
Коннор затаскивает меня в лифт, нажимает пальцем на кнопку пентхауса и, когда двери закрываются, протяжно произносит: — Может, тебе стоит дать мне слово? Ты, похоже, не в том настроении.
— Тебе нужно настроение? Я тебе его обеспечу, — рычу я, проводя рукой по волосам. — Я тебе такое настроение устрою, что ты подумаешь, будто я лавовая лампа.
Коннор вздыхает, закатывает глаза и скрещивает руки на груди.
— Чувак, небольшой совет: остынь, мать твою, или эти бабы тебе ничего не скажут.
Он прав, я знаю, что он прав, но я никак не могу
Только не тогда, когда Виктория ускользнула из моих рук. Только не тогда, когда мое чертово сердце умирает, едва научившись снова жить.
Когда двери открываются, я вылетаю из лифта так, словно меня выкашляли. Я колочу в закрытую входную дверь Виктории, прежде чем Коннор успевает догнать меня.
— Табби! — кричу я, чередуя удары в дверь с неоднократными нажатиями пальцем на дверной звонок. — Открой эту чертову дверь!
— Да, лавовой лампой ты не станешь, — бормочет Коннор.
Помощница Виктории, Табби, рывком открывает дверь. Она стоит там с красным лицом, сжатыми кулаками и безумными глазами, в наряде, который я могу описать только как «девушка по вызову встречается с персонажем мультфильма», и рычит: — Ты,
Она делает шаг вперед и бьет меня кулаком в лицо.
— Эй! — кричит Коннор. Он встает передо мной и за плечи заталкивает Табби обратно в квартиру. Отступая назад, она не сводит с меня яростного взгляда.
Я работаю челюстью, потирая место, куда она меня ударила. Я думал, что у Виктории был довольно хороший замах, но ее ассистентка опережает ее на милю. Для такой мелочи у нее рука, как у Бейба Рута41.
— Я тоже рад тебя видеть, Табби. — Я захожу в квартиру и захлопываю за собой дверь.
— Убери от меня свои руки, обезьяна! — Табби огрызается на Коннора, хлопая его по рукам.
Он отпускает ее, и выражение его лица становится суровым, но я вижу, как в глубине его обсидиановых глаз блестит веселье. Ему кажется забавным, что этот маленький барсучок только что меня приложил.
Клянусь, мне нужны новые друзья.
Из-за угла гостиной появляется Дарси Лафонтен с огромным пакетом чипсов Cool Ranch Doritos в руке. Она выглядит растерянной. Ее явное потрясение почти не отвлекает от невероятно обтягивающего брючного костюма с глубоким вырезом цвета перезрелого банана.
— Тебе лучше начать говорить, белый парень, пока я не съела весь этот пакет чипсов от стресса. — Она запихивает в рот горсть чипсов и говорит сквозь них: — Я уже опустошила половину холодильника, а ведь я здесь всего десять минут.
По крайней мере, она, кажется, не собирается меня бить. Это шаг в правильном направлении.
Я говорю то, что не хотел говорить по телефону, когда договаривался об этой встрече, и заявляю: — Виктория не умерла!
Закатившиеся глаза Табби и саркастичное «Ни хрена себе, Шерлок» — не совсем то, чего я ожидал.
Во-первых, никто, кроме меня и Коннора, не знает о второй записке, которую оставила Виктория. Во-вторых, я точно знаю, что она не заходила ни на один из своих банковских счетов, не пользовалась кредитными картами и не связывалась по телефону ни с Табби, ни с Дарси, потому что Коннор следил за всем. Виктория оставила свой телефон у меня дома — вместе с сумочкой, кошельком и всем остальным — но все звонки, поступавшие на ее домашний телефон, а также на телефоны Табби и Дарси с момента исчезновения Виктории, удалось отследить. Никаких таинственных номеров с Карибских островов, никаких случайных таксофонов, ничего. Так что, если только Виктория не отправила письмо или голубиную почту, они должны быть в неведении.
— Не могли бы вы рассказать мне, откуда вы это знаете?
Взгляд, которым одаривает меня Табби, предназначен для того, чтобы выпотрошить. Голосом, сочащимся кислотой, она говорит: — Ты первый, придурок.
Коннор фыркает.
Табби бросает на него косой взгляд и прищуривается.
— И кто это, черт возьми, такой, солдат G.I. Joe на стероидах?
Коннор напрягает огромный бицепс.
— В этих пушках нет стероидов, детка. Это стопроцентный чистокровный американский мужчина.
Дарси резко перестает жевать. Несколько чипсов выпадают из ее открытого рта и приземляются в ложбинке между грудями. Она бормочет: — Мужское мясо. Ммм.
Табби говорит: — Еще раз назовешь меня «деткой», придурок, и у тебя с Джоном Боббитом появится кое-что общее42.
Очевидно, Коннора не смущает угроза ампутации полового члена, потому что на его лице медленно расплывается улыбка.
— Ты дерзкая, не так ли?
— Табби, это Коннор. Он мой друг.
— Ну, я не буду говорить о Виктории в присутствии этого парня, так что возвращайся, когда он тебе не понадобится для моральной поддержки, ссыкло.
Я хмурюсь. Коннор только шире улыбается.
Он спрашивает ее: — Ты целуешь свою мать этими губами?
— Пошел ты.
Он усмехается.
— С радостью, милая. Если захочешь прокатиться с ветерком, просто запрыгивай.
Табби смотрит на меня, ее ноздри раздулись.
— Убери этого неандертальца с моих глаз, пока я не оторвала ему яйца.
Мне хочется что-нибудь разбить. Ситуация уже вышла из-под контроля, мы ни к чему не приходим, и всё, чего я хочу, — это выяснить, куда, черт возьми, могла подеваться Виктория, и отправиться за ней.
— Коннор работает на меня, ясно? Он в курсе ситуации и может помочь нам ее найти!
Он добавляет: — Я специалист по безопасности.
Табби оглядывает Коннора с ног до головы, ее взгляд изучающий, расчетливый и в высшей степени недоверчивый.
— Ты? — спрашивает она, приподнимая бровь. —
Она говорит это так снисходительно, что я чувствую себя оскорбленным за Коннора.