Джей Джессинжер – Порочная красавица (страница 6)

— Потому что твое непроницаемое лицо такое же дерьмовое, как трюфели.

Иногда я забываю, что под бродвейским шоу скрывается потрясающая мисс Дарси Лафонтен, она такая же зоркая и скрытная, как охотница за головами. Думаю, это у нее от матери, креольской гадалки из Нового Орлеана, которая читает по ладоням и хрустальным шарам и может рассказать вам всё, что вы хотите знать о себе через две минуты после знакомства.

После того, как она положит в карман ваши пятьдесят баксов, конечно же.

Я делаю долгий прерывистый вдох.

— Давай просто скажем, что наши пути пересекались однажды, в прошлой жизни.

Дарси изучает мое лицо.

— И, как я понимаю, ничем хорошим это не закончилось.

— Да, это так.

— И, судя по всей его речи «Мисс Виктория Прайс», я полагаю, он тебя не узнал.

— Нет, не узнал.

Наступает долгая, неловкая пауза.

— И это все, что ты собираешься мне сказать, я так понимаю.

Я отвожу взгляд к окнам в передней части ресторана. Снаружи, холодным нью-йоркским вечером, начинает накрапывать мелкий дождь.

Чувствуя прикосновение к своей руке, я поворачиваюсь и вижу, что Дарси пристально смотрит на меня. Через мгновение она говорит: — Ты никогда не узнаешь, насколько ты сильна, пока быть сильной не станет единственным выбором, который у тебя есть. Верно?

— Знаешь, Глория, — отвечаю я дрожащим голосом, — иногда я думаю, что хотела бы жениться на тебе.

Она смеется, сжимает мою руку и делает знак официанту принести еще выпивки.

— Дорогая, я бы сама хотела жениться на себе. По крайней мере, тогда я бы точно знала, что каждую ночь буду получать горячую штучку.

Я не могу удержаться и смеюсь. Громко и не стесняясь, точно так же как это сделала Дарси, когда мы встретились у двери и я сказала ей, что это место выглядит так, словно здесь проходит съезд белых девушек, страдающих анорексией.

Когда я наконец перестаю смеяться и бросаю взгляд в сторону кухни, то вижу Паркера Максвелла, который стоит в дверном проеме в полутени и смотрит на меня серьезным взглядом, словно пытается вспомнить, где он меня видел, или, может быть, раздумывает, не пустить ли мне пулю в лоб.

Я одариваю его своей самой неискренней улыбкой.

Он не улыбается в ответ.

Я уже могу сказать, что дальше будет только хуже.

Глава четвертая

Арт выполнен переводчиком в порыве вдохновения. Изображение героев может не совпадать с вашим представлением их и представлением автора.

Паркер

— Хорошо. Расскажи мне, что тебе известно о Виктории Прайс.

Я сжимаю тонкую руку Бейли. Она только что попыталась проскользнуть мимо меня на кухню, но мне нужно знать больше. И мне нужно знать это сейчас.

Бейли смотрит вниз на мою руку. Затем, изогнув брови, смотрит мне в глаза.

— Хорошо, Тарзан, я скажу тебе. Но убери свою гребаную руку от моей.

Она права; я перехожу границы дозволенного. Время от времени Бейли удивляет меня.

— Прости. — Я отпускаю ее и поднимаю ладони вверх, сдаваясь. — Глупый поступок.

— Подлый поступок. — Она делает ударение на первом слове.

Я киваю: — Согласен. Подлый. Приношу свои извинения.

Несколько секунд Бейли пристально смотрит на меня, чтобы понять, не шучу ли я. Я не должен извиняться больше, чем это необходимо. Разве я мудак?

О черт, неужели я превращаюсь в своего отца?

От этой мысли вся кровь отхлынула от моего лица. Я опускаю руки и смотрю Бейли прямо в глаза.

— Прости. Я не должен был так прикасаться к тебе. Я не подумал, но это не оправдание. — Кое-что новое приходит мне в голову, и я в ужасе смотрю на ее обнаженную руку. — Я причинил тебе боль?

Бейли закатывает глаза.

— Нет, ради бога, ты не сделал мне больно! — Она делает паузу. — Хотя, если бы ты захотел, что-нибудь определенно можно было бы устроить. — Бейли выпячивает бедро, изящно шлепает себя по заду, а затем подмигивает мне.

Это маленькое действие заставляет меня несколько секунд моргать, прежде чем у меня получается взять себя в руки.

— Думаю, на этом мы можем поставить точку в вопросе о неподобающем поведении работодателя и сотрудника. Но я польщен. Честное слово. Если бы я любил бить женщин, то, уверен, не смог бы устоять перед таким приглашением.

— Порка — это не то же самое, что побои, босс. И ты знаешь, многим женщинам нравится немного грубая игра…

— Бейли.

— Да, босс?

— Сейчас же прекрати болтать.

Она притворно надувает губы.

— О, так ты не хочешь услышать о Виктории Прайс?

Я понимаю, что меня наказывают. Не за то, что я дотронулся до ее руки, а за то, что вообще проявил интерес к Виктории Прайс. Я раздражен, но не из-за Бейли, а из-за себя. Мне следовало бы знать лучше. Бейли сделала свой интерес ко мне совершенно очевидным, и даже при том, что я ясно дал понять о своей незаинтересованности, никому не нравится, когда ему тычут в лицо конкурентами.

— Нет, если ты не хочешь мне рассказывать. И мне еще нужно извиниться за кое-что.

Теперь очередь Бейли моргать.

— За что?

— За то замечание, которое я сделал, когда она вошла.

Она издает очень неподобающий леди звук и скрещивает руки на груди.

— Ты имеешь в виду, что она выглядит такой сногсшибательной? Боже, почему ты думаешь, что это будет раздражать?

Вздыхая, я провожу рукой по волосам.

— Ты права. Это было грубо, не говоря уже о шовинизме. Я не знаю, что со мной не так сегодня вечером. Я веду себя как полный идиот. Прости меня.

Бейли меня жалеет. Она дружески слегка толкает меня локтем и посмеивается.

— Не беспокойся об этом. Ты мужчина: ты не можешь не быть полным идиотом. Это у тебя в крови.

Она бросает взгляд на мою промежность, а затем ухмыляется.

Я улыбаюсь в ответ.

— У меня получится лучше. Я имею в виду, я попытаюсь быть лучше. Моя придурь может помешать, но оцени мои старания?

Я отдаю ей должное: когда Бейли по-настоящему улыбается, она делает это всем телом.

— Договорились, — говорит она спокойно. — И раз уж ты такой милый, я должна рассказать тебе о снежной королеве в белом. Но приготовься. Это не очень красивая история.

Она оборачивается ко мне, выглядывая в дверной проем ресторана, где сидят Виктория и Дарси. Я следую за ее взглядом. Виктория поворачивает голову в нашу сторону, и Бейли скрывается из виду за стеной.