Джей Джессинжер – Порочная красавица (страница 56)

— Конечно. — Паркер любезно наклоняет голову. — Я подожду тебя в вестибюле. — Он целует меня в щеку, а потом поворачивается и уходит.

В его походке есть определенная развязность, удовлетворение, как будто он охотник на крупную дичь, который только что подстрелил слона.

Табби тоже это замечает. Глядя ему вслед, она бормочет: — Мне это не нравится, Виктория. Этот уик-энд в «месте без секретов». — Она качает головой. — Я думаю, тебе следует всё отменить и прекратить всю эту затею с местью. Особенно после этого.

Она шлепает меня по руке стопкой бумаги. Я беру ее у нее, разворачиваю страницы и в замешательстве смотрю на нее. Страницы покрыты тарабарщиной, рядами случайных чисел и символов, которые так же не поддаются расшифровке, как иероглифы.

— Похоже, твой компьютер вытошнило. Что это?

Табби пронзает меня взглядом, полным такого опасения, что у меня кровь стынет в жилах.

— Свидетельство того, что кто-то подобрался слишком близко к дому.

— В смысле?

— Это значит, что лиса пытается забраться в курятник. — Она дергает подбородком в сторону распечатки в моей руке. — Это доказательство того, что кто-то пытается взломать нашу систему.

Мое сердце делает сальто. Страшась ответа, я спрашиваю: — Они вошли?

Табби смотрит на меня с глубокой обидой, как будто меня только что стошнило в одну из ее сумочек Hello Kitty.

— Конечно, нет! Но это какая-то высокоуровневая хрень, Виктория. Это червь-руткит для ядра, который может обойти программное обеспечение для обнаружения вторжений и, по сути, захватить всю систему и подчинить ее себе.

Когда я медленно моргаю, она вздыхает.

— Твой компьютер находился бы под контролем кого-то другого. Они могли бы шпионить за тобой, видеть всё, что ты делаешь, и ты бы никогда не узнала об этом.

Я ахаю.

Табби говорит: — Вот именно. Это плохо. А еще забавно то, что я до сих пор не могу обойти программное обеспечение, защищающее системы Паркера, потому что теперь на другом конце кто-то постоянно меняет пароли. Ее голос становится кислым. — Каждые две минуты.

— Подожди, о чем ты говоришь? Что все это значит?

Она берет бумагу у меня из рук и сминает ее в комок.

— Мое лучшее предположение? На стороне твоего парня есть кто-то вроде меня, кто знает, что мы задумали, и пытается сделать с нами то, что мы пытаемся сделать с ним.

У меня отвисает челюсть.

— Что?

— Мы облажались, вот что. Это конец. Все лазейки, которые я могла бы использовать, в системе Паркера закрыты, а его администратор расставил ловушки, которые приведут его прямо ко мне, если я попытаюсь войти. Это надежнее любой военной системы, которую я когда-либо видела. У меня было бы больше шансов незаметно проникнуть в задницу Папы Римского.

Табби неохотно добавляет: — Честно говоря, это довольно впечатляюще. Если бы я так сильно не ненавидела этого придурка, кем бы он ни был, я бы хотела изучить его прекрасный ублюдский мозг.

— Вернемся на секунду к военной системе. Когда ты работала над военными системами?

Табби некоторое время молча смотрит на меня.

— Помнишь, раньше я рассказывала тебе о приспешнике президента Андервуда, который настаивал на том, чтобы некоторые гнусные подробности оставались в тайне, чтобы президент мог сослаться на незнание, если его спросят?

Мои глаза так широко раскрываются, что я чувствую себя мультяшным персонажем, как будто мои глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит! со звуком, похожим на старомодный автомобильный гудок.

— Табита. Пожалуйста, скажи мне, что ты не причастна к взлому правительства.

Она пожимает плечами.

— Больше нет.

О Боже. У меня кружится голова. Думаю, мне нужно присесть, но я паникую при мысли о Паркере, ожидающем меня в вестибюле. И тут со мной происходит нечто ужасное.

— Паркер знает, что это мы пытались получить доступ к его системе?

— Нет никаких доказательств того, что атаки были организованы извне; пока что я вне поля зрения. Но не может быть совпадением, что мы выбрали его своей целью, а потом произошло вот это. — Она машет у меня перед лицом скомканными листами бумаги. — И, если я продолжу попытки проникнуть внутрь, я приведу его прямо к нам.

— Значит, мы больше ничего не можем сделать?

— Я испробовала все варианты, босс. Этот поезд уже ушел.

— Черт. Черт, черт, черт!

Я запускаю руки в волосы и на мгновение замираю с закрытыми глазами, глубоко дыша и пытаясь понять, что делать дальше.

И тут Табби совершенно невозмутимо говорит: — Если только я не вломлюсь к нему в дом.

Я опускаю руки и пристально смотрю на нее.

— Ты шутишь.

— Я шучу только о политике, религии и размерах мужских членов, но никогда не затрагиваю такие важные темы, как работа.

Я оглядываюсь по сторонам, беспокоясь, что кто-нибудь, стоящий поблизости, может подслушать этот возмутительный разговор, но, кроме нескольких сотрудников зала, которые обсуждают подготовку к завтрашнему мероприятию, мы здесь одни. Я шепчу, понизив голос: — Ты что, с ума сошла? Если тебя поймают, тебя арестуют!

Она улыбается загадочной улыбкой Моны Лизы.

— Значит, ты не против идеи как таковой. Твое единственное возражение заключается в том, что меня могут поймать?

Я открываю рот, чтобы все отрицать, но останавливаю себя.

— Ну… да.

Когда я вижу, что ее улыбка становится самодовольной, я настаиваю: — Но, Табби, ты никак не можешь гарантировать, что тебя не поймают! Если у него на компьютере установлена серьезная защита — не говоря уже о биометрической защите сейфа в кабинете, — то никто не знает, какую систему безопасности он установил у себя дома!

— Конечно, есть…

— Нет! Я не позволю тебе сделать это, Табита. Это слишком опасно для тебя. Мой ответ — нет.

Она смотрит на меня, поджав губы, прядь рыжих волос падает ей на глаза.

— Значит, ты не против, что я взламываю систему электронным способом, но физический взлом — это проблема… Я полагаю, тебе известно определение слова лицемер? Потому что я думаю, что если бы мы посмотрели это слово в словаре, то рядом с ним была бы твоя фотография, Малефисента.

Я хочу свернуть ей шею за то, что она спорит со мной, но вместо этого раздраженно выдыхаю.

— В прошлый раз, когда я проверяла, в киберпространстве не было полицейских с пистолетами, направленными тебе в голову — если ты включишь сигнализацию в доме Паркера, там будет полно вооруженных копов еще до того, как ты успеешь сказать: «Стражи Галактики — это круто!».

Ноздри Табби раздуваются.

— Не смей издеваться над «Стражами Галактики», Виктория. Крис Пратт был в этом фильме просто огонь! И даже не начинай про спецэффекты или саундтрек! И напомни мне еще раз, как ты собираешься разрушить жизнь Паркера, если мы не сможем проникнуть в его сейф или компьютер, чтобы найти его грязное белье?

Она язвит, маленькая стерва, но в ее словах есть рациональное зерно. Если я не могу подобраться к Паркеру из-за его умной охранной фирмы и получить о нем какую-либо информацию, а все, что накопала Табби, — полная чушь, что мне делать дальше?

В моем мозгу загорается большой красный флаг с надписью: место без секретов.

Это может быть мой последний шанс.

Я расправляю плечи, вскидываю голову и решаю идти ва-банк.

— Я заканчиваю с этим, Табби. Я слишком далеко зашла в кроличьей норе, чтобы сейчас сдаваться. Что бы ни случилось в эти выходные, Паркер Максвелл в конечном итоге горько пожалеет, что когда-либо кормил эту кошечку своим чурросом.

Табби приподнимает брови.

— Ты назвала его член в честь пончика?

— Это выпечка.

Она фыркает.

— Ну, как я всегда говорю, все, что девушке действительно нужно, — это пятьдесят миллионов долларов и пирожные.