Джей Джессинжер – Порочная красавица (страница 4)

Он кланяется. Когда Кай выпрямляется, то улыбается, как клоун.

Что, черт возьми, происходит?

Я ловлю взгляд женщины в белом, Виктории Прайс, и взгляд, которым она одаривает меня, заставляет меня замереть на месте.

Боже. Я и не знал, что лед может обжигать так сильно.

— Тааак, — раздается голос у меня над ухом. Это Бейли, материализовавшаяся из воздуха, как Дракула. Она заглядывает мне через плечо на странную сцену за тридцатым столиком. — Похоже, ты ошибался насчет своей загадочной женщины.

Я не утруждаю себя ответом. Ее явно распирает от желания рассказать мне, так что я просто молчу и жду.

— Очевидно, ей все-таки не нравится трахаться. — Бейли вздергивает подбородок. — Твоя подруга, который сидит рядом с кулинарным критиком, — самая большая мужененавистница в стране. А может, и во всем мире. — Она улыбается. Ее голубые глаза сверкают. — Удачи в этом, босс!

Бейли поворачивается и уходит. Когда я снова смотрю на тридцатый столик, Кай склоняется над протянутой, украшенной драгоценностями рукой Дарси Лафонтен и целует ее.

А Виктория Прайс убивает меня взглядом.

Кто, черт возьми, эти женщины?

Глава третья

Виктория

Стройный шеф-повар с татуировками и копной светлых волос, склоняющийся над рукой Дарси, очарователен в своей неловкой, застенчивой манере и, очевидно, сходит из-за нее с ума, но я слишком занята, потягивая мартини и борясь со своими личными демонами, чтобы обращать на это внимание.

Я должна уйти. Должна плеснуть выпивкой в лицо этому ублюдку. Должна немедленно позвонить Глории Тартенбергер и сказать ей, что в этом заведении не только тараканы в салате, но и в воздухе витает очень подозрительный химический запах. Возможно, произошла опасная утечка газа? Она была бы здесь с приказом об отключении ровно через пять минут. После того, как я помогла ей пережить ее последний развод, она поклялась, что бросится под поезд ради меня.

Но я не ухожу, не расплескиваю алкоголь и не звоню никому. Я сижу рядом со своей подругой и слушаю, как шеф-повар разглагольствует о том, какая это честь для него, и как замечательно, что Дарси обедает здесь, и как он ждет не дождется, когда она попробует треску с ароматом хиноки и мидии с кокосовым карри, а я притворяюсь кем-то другим, а не стаей бешеных волков и серийных убийц с бензопилами, которыми я внезапно становлюсь.

Один взгляд на человека, который разбил мою душу пятнадцать лет назад, и всё вспоминается с яркой, тошнотворной ясностью: месяцы черной депрессии, чувство полной никчемности, приступы слез, которые выжимали из меня все силы и приводили мою мать в панику, т. к. она не знала, что делать с дочерью-подростком, которая почти впала в кому.

Паркер Максвелл был моей жизнью. Моей первой — и последней — любовью. И он бросил меня самым трусливым способом: письмом.

Он отправил его по почте.

Через два дня я узнала, что беременна. Больше я его никогда не видела.

То есть до этого момента. Стоящий в дальнем конце шумной, суетливой комнаты, такой же высокий и сильный, каким он всегда был. Такой же гламурный богатенький мальчик-квотербек-мечта, каким он всегда был.

Я бы с удовольствием выковыряла ему глаза своей столовой ложкой и подожгла. Вместо этого я безмятежно улыбаюсь, ни к кому конкретно не обращаясь, и допиваю остатки мартини.

— Ну разве не прелесть? — Дарси застенчиво смотрит на шеф-повара, который представился как Кай. Она высвобождает свою руку из его хватки и серьезно оглядывает его. — Если я не ошибаюсь, вы начинали свою карьеру в Pó с Батали?

Кай энергично кивает и сияет: — Совершенно верно. Вы знаете своих поваров!

У него отчетливый немецкий акцент. Один из его передних зубов слегка искривлен. Под белым поварским халатом на нем надеты устрашающие фиолетовые брюки из леопардовой кожи и оранжевые кроксы. Он не самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела, но он очарователен в своей маниакальной манере мальчика-эльфа. Я могу сказать, что Дарси тоже так думает.

— Я знаю своих поваров, — мурлычет Дарси. Она наклоняется, скрестив руки на груди, так что из-за выреза платья ее декольте становится невероятно объемным, понижает голос и пронзает шеф-повара своим соблазнительным взглядом из-под длинных ресниц. — И, честно говоря, мистер Фюрст, я действительно с нетерпением ждала, когда вы меня накормите.

Бедный Кай чуть не падает в обморок.

Вот еще что я могу сказать о Дарси Лафонтен: она чувствует себя комфортно в своем теле. Несмотря на то, что она довольно крупная женщина, она держится так, словно она Мэрилин Монро, Холли Берри и Пенелопа Крус в одном лице. Откровенная красотка, Дарси не боится быть сексуальной, флиртовать или наслаждаться едой несмотря на то, что мы живем в обществе, которое требует, чтобы женщины морили себя голодом до приемлемого индекса массы тела, иначе они не достойны любви, а тем более мужского внимания.

У подруги огромный аппетит к жизни, еде и мужчинам, и то, что она принимает себя такой, какая она есть, вдохновляет меня. Каждый раз, когда я рядом с ней, то чувствую себя лучшей версией себя.

Исключая настоящий момент.

Дарси и Кай обмениваются любезностями еще несколько мгновений, а затем он гордо удаляется, улыбаясь от уха до уха.

Глядя ему вслед, Дарси издает звук «ммм-ммм» и облизывает губы, словно жалеет, что в меню не он, а треска с ароматом хиноки.

— Я так понимаю, тебе нравится шеф-повар?

Она берет свой бокал с вином и вертит его в руках, вдыхая аромат.

— Девочка, я бы разломила этот шницель пополам, но он такой милый. Ты видела эти ямочки на щеках? — Дарси снова издает аппетитный звук. — Ему повезло, что я завязала с шеф-поварами, иначе я бы заставила его тощую задницу петь сегодня вечером!

В моей голове всплывает тревожный образ его поющей задницы, на мгновение заставляющий волков замолчать, а серийных убийц — растеряться. Я быстро меняю тему.

— Итак, что мы знаем об этом заведении? Помимо того, что это новое популярное место.

Теперь, когда мы заговорили о еде, Дарси сразу переходит к делу: — Открылось три недели назад и получило восторженные отзывы. Я с большим подозрением отношусь к необходимости открытия еще одного ресторана японской кухни фьюжн, но у шеф-повара потрясающая родословная, а владелец за последние десять лет участвовал в открытии нескольких моих любимых заведений. По словам Чарлин из Фонда Джеймса Бирда, говядина вагю⁹, посыпанная трюфелем, была просто идеальной, так что…

Дарси аккуратно накалывает вилкой один из тонких, как вафля, ломтиков японской говядины, посыпанных трюфелями, которые Кай оставил нам в качестве своего первого угощения, отправляет в рот и закрывает глаза. Несколько мгновений она молчит. Я не перебиваю ее; я уже видела этот ритуал раньше. Он будет повторяться с каждым новым кусочком, который она съедает, на протяжении всего ужина. Мы могли бы торчать здесь часами.

Краем глаза я вижу Паркера, лавирующего между столиками. Кажется, он смотрит прямо на меня.

О черт, он направляется сюда?

Брови Дарси хмурятся. Она поджимает губы. Как и в случае с Мирандой Пристли, героиней Мерил Стрип в «Дьявол носит Prada», поджатые губы — недвусмысленный признак катастрофы.

И да — Паркер направляется прямо к нашему столику.

И да — он смотрит прямо на меня.

Волки рычат и скалятся. Бензопилы ревут.

Поморщившись, Дарси произносит: — Странные трюфели! — и выплевывает пережеванный кусок говядины на тарелку, стоящую перед ней. Он приземляется с неаппетитным звуком.

Паркер останавливается у нашего столика. Удивленный, он смотрит на кусок пережеванного мяса на тарелке Дарси и говорит: — Я вижу, мой шеф-повар был прав, трюфели дерьмовые.

Удар в живот, и из моих легких высасывается весь воздух. Этот голос, который я не слышала целую вечность, глубокий и сочный, спокойный и властный. Голос, который тысячу раз шептал мне: «Бель, моя милая Изабель, я буду любить тебя до самой смерти».

Меня охватывает тошнота, когда я понимаю, что он сказал «мой шеф-повар». Что означает, что он либо управляющий этого ресторана, либо владелец.

Это также значит, что он, скорее всего, живет в городе. В моем городе. И уже… сколько? Боже мой, сколько месяцев, а может, и лет я живу рядом с ним? Дышу тем же воздухом, что и он, хожу по тем же улицам, что и он, и нахожусь в блаженном, жалком неведении?

Стараясь не задыхаться, я остаюсь совершенно неподвижной, на моем лице ледяная улыбка, я оцениваю каждый вдох и выдох, как будто он мой последний.

Одно маленькое утешение: Паркер, кажется, не узнает меня. Он украдкой бросает на меня взгляды, но в его глазах нет узнавания. Я благодарю богов времени, денег и пластической хирургии за то, что они помогли мне превратиться из гадкого утенка в безымянного лебедя, потому что, если бы он произнес мое настоящее имя вслух в этот момент, произошел бы жестокий инцидент с моим ножом и его промежностью.

Паркер протягивает Дарси руку. Она загорелая и элегантная, как и весь он сам.

— Паркер Максвелл. Очень приятно.

Дарси пожимает ему руку: — Я бы сказала, что мне тоже, мистер Максвелл, но, судя по тому, что мне только что подали, боюсь, остаток ночи я проведу в поисках ближайшего рвотного заведения.

Она улыбается ему, обнажая все свои зубы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не захихикать, как ведьма, помешивающая воду в котле.