Джей Джессинжер – Друг по переписке (ЛП) (страница 59)

— Я уверена. Дело должно быть в чем-то другом.

Дестини смотрит на меня так, как будто знает все мои секреты, и они буквально рвутся наружу.

— Хорошо, сладкая. Тебе виднее. Просто посиди и подумай об этом, когда уйдешь. Обдумай. А пока я буду молиться за тебя.

Какого черта люди продолжают говорить мне, что будут молиться за меня? Фиона сказала то же самое, черт возьми!

Раздраженная, я встаю и одновременно понимаю, что оставила свою сумочку в машине.

— Извини, но мне нужно сбегать к своей машине, чтобы взять деньги.

Дестини тоже встает, складывает руки на талии и улыбается мне.

— О, это бесплатно, сладкая. Расклад за мой счет.

А теперь я получаю скидку из жалости, такую же, какую дал мне Эдди, мастер по дому. Должно быть, все гораздо хуже, чем я думаю, если мое лицо внушает такие чувства.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

Я отступаю, горя желанием поскорее убраться из этого дома. Дестини не предлагает проводить меня до двери, она просто стоит, грустно улыбаясь, заставляя меня чувствовать себя хуже, чем когда я вошла.

Когда я закрываю за собой входную дверь, она кричит:

— Счастливого пути, сладкая!

Поразительно, но эти слова кажутся мне самым зловещим из всего, сказанного ей ранее.

30

Дорогой Данте,

Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии. Я сама не очень здорова. Вообще-то, я думаю, что уже перешагнула стадию «нездорова» и очутилась прямиком в Спятилтауне, США, где в настоящее время баллотируюсь на пост мэра.

Ты когда-нибудь чувствовал, что жизнь выходит из-под твоего контроля? Как будто невидимые силы дергают за ниточки, а ты — просто беспомощно танцующая марионетка, которую тянут то в одну, то в другую сторону?

Вот что я чувствую. Беспомощность. Я потерялась посреди шторма.

А еще я чувствую себя жалкой, потому что единственный человек, с которым я могу поговорить о своих проблемах, — это тот, кого я даже никогда не встречала. Который сейчас сидит в тюрьме по неизвестным мне причинам. Который, насколько я знаю, может быть серийным убийцей (Я не искала информацию. Я просто отмечаю факты).

Хотя, наверное, так даже лучше. Я сомневаюсь, что смогла бы рассказать кому-то из своих знакомых, что гадалка по имени Дестини сказала мне, что у меня есть этакий экстрасенсорный багаж, что моя экономка пытается убедить меня, что меня преследуют призраки, и что я серьезно рассматриваю идею проведения спиритического сеанса, потому что ничто «нормальное» больше не имеет смысла. Нормальность вылетела в окно, когда умер мой муж.

А еще… я влюбляюсь.

Такое случалось со мной всего один раз, так что я не большой эксперт в этом вопросе. Все, что я знаю, это то, что я чувствую себя невероятно, когда я с ним, и дерьмово, когда его нет рядом. Мне нравится заставлять его улыбаться, и я ненавижу заставлять его грустить. И в последнем, к сожалению, я, как видно, очень талантлива.

Я совсем запуталась, Данте. Есть ли у тебя какие-нибудь слова мудрости для меня?

Искренне,

Кайла

31

Дорогая Кайла,

Ты спросила, есть ли у меня для тебя слова мудрости. Ответ — есть. Вот они:

Ты не контролируешь шторм, и ты не потерялась в нем. Ты и есть шторм.

Я бы с удовольствием поставил это выражение себе в заслугу, но его автор — писатель Сэм Харрис. Он утверждал, что свобода воли — это иллюзия, и я уверен, ты согласишься, что это совершенно удручающая мысль. Однако, если отбросить суровую философскую составляющую, мне правда нравится думать, что хаос не находится вне тебя. Он всегда внутри каждого из нас, даже если мы воспринимаем это как нечто иное.

Ты — хаос. Ты — шторм. Ты та, кто создает сильные ветры и неспокойные моря, по которым тебе приходится плавать. Ты — источник всего, что происходит.

Другими словами, ты — та, у кого есть сила.

И раз так, то возникает вопрос, что ты собираешься с этим делать?

Сэм Харрис сказал бы мне, что я полностью исказил смысл его выражения и что я не понимаю, о чем говорю, но мы его не слушаем.

Послушай себя, Кайла. Остановись и по-настоящему послушай.

Ты — шторм.

О чем говорят тебе все эти громы и молнии?

Данте

32

Я сердито говорю письму в своей руке:

— Если бы я знала, о чем говорят мне все мои громы и молнии, я бы не просила у тебя совета!

Может быть, Данте отправили в тюрьму за то, что он был преступно раздражающим.

Со вздохом разочарования я швыряю письмо на рабочий стол и мрачно смотрю в окно на дождливый день.

Снова чертов дождь. Как будто погода участвует в каком-то злом заговоре, чтобы свести меня с ума еще больше.

Прошло две недели с тех пор, как я общалась с Эйданом. Каждый проходящий день становится тоскливее и унылее предыдущего. У меня развилась тяжелая бессонница в дополнение ко всем моим другим проблемам, и я до сих пор не нашла психотерапевта.

На днях, когда я посетила здание, где, по словам Эдди, находится кабинет доктора Леттермана, его имени на информационной панели не нашлось.

В любом случае, я не знаю, почему я обратилась за помощью к этому наркоману Эдди. Как видно, у него осталась только одна функционирующая клетка мозга.

Не то чтобы я была в положении, с высоты которого можно судить. Я пью так много вина, что пора покупать акции в компании виноделов.

Услышав звук смеха, я поднимаю голову и смотрю в сторону окна. Снова раздается смех, яркий и игривый, хотя во дворе я никого не вижу. Сгорая от любопытства, я подхожу к окну и выглядываю наружу.

Маленький светловолосый мальчик в красном дождевике бегает по лужайке перед домом.

Я ахаю и бросаюсь к стене, прижимаюсь к ней спиной. Сердце колотится. Адреналин наполняет вены, заставляя меня дрожать.

Если бы кто-нибудь сказал мне до этого момента, что вид веселого малыша сможет вселить в мою душу ужас, я бы рассмеялась ему в лицо. Даже мужчина в плаще не пугает меня так сильно.

Это не призрак. Он слишком счастлив, чтобы быть призраком. Разве Фиона не говорила что-то о том, что духи, запертые в этом измерении, грустят?

В панике я убеждаю себя, что веду себя нелепо, но это не помогает.

Затем мне приходит в голову такая ужасающая мысль, что мое бешено колотящееся сердце замирает.

Это тот ребенок, с которым у меня случился выкидыш?

Неужели меня преследует дух моего умершего сына?

Я знаю, что это не имеет смысла. Мой ребенок еще даже не родился бы, не говоря уже о том, чтобы вырасти. Но что я знаю о призраках? Может быть, они со временем превращаются в человека, которым они были бы, если бы выжили?

Но где они берут одежду? Этот ребенок посетил какой-то потусторонний детский магазин, чтобы выбрать маленький дождевик и желтые ботинки?

Я прикрываю глаза рукой и стону.

— Прекрати, Кайла! Это не призрак! А теперь иди на улицу и найди его мать!

Звук моего голоса пробивается сквозь часть паники, и этого достаточно, чтобы побудить меня к действию. Я расправляю плечи, делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к окну.

Маленький светловолосый мальчик стоит в нескольких футах от дома и смотрит прямо на меня.

Мы смотрим друг на друга через стекло. Мое сердце вот-вот разорвет грудную клетку. Оно мчится так быстро, что я не могу дышать.