Джей Бонансинга – Ходячие мертвецы Роберта Киркмана. Нисхождение (страница 31)
– Берегись! – из люка показался Боб, угловатая голова которого силуэтом маячила на фоне света фонаря. – Ходячий! Прямо за тобой!
Достигнув колодца, Лилли обернулась и увидела в конце цепочки преподобного Иеремию, который обрушил свое священное орудие на темную фигуру, идущую прямо на него. Крупная женщина в грязном комбинезоне бросилась на него как раз в ту секунду, когда острый конец распятия вошел ей в висок и пробил череп, из-за чего в воздух полетели частицы кровавой ткани и прогнившего мозгового вещества.
– ИДИТЕ, БРАТЬЯ И СЕСТРЫ! – воскликнул проповедник и устремился вслед за группой.
Боб тем временем отодвинул крышку люка и принялся спускать людей – сначала женщин постарше, потом девушек, затем мужчин – в темноту, в черный оплот безопасности. Лилли спрыгнула вниз предпоследней, а за ней по лестнице спустился элегантно одетый проповедник. Как только Иеремия скрылся под землей, Боб подтащил крышку люка обратно и закрыл отверстие. Глухой металлический лязг эхом отозвался в тоннеле, но Лилли не услышала его из-за громкого звона в левом ухе. Она упала на пол, у нее из глаз посыпались искры.
Внезапное отсутствие света и нехватка кислорода оглушили ее – Лилли как будто вдруг оказалась под водой. Воздух был таким влажным, таким спертым, таким зловонным, что окутал ее словно туманом. Стряхнув наваждение, Лилли поднялась на ноги.
– Брат Иеремия! – В нескольких футах от нее стоял Риз Ли Хоуторн, который, заломив руки, смотрел на своего наставника, на своего второго отца, и пытался справиться с чувствами, сдержать слезы и предстать перед всеми стойким христианским солдатом. Он сглотнул комок, вставший у него в горле. – Слава Господу нашему, что с вами все в порядке!
Иеремия хотел было ответить, но в этот момент парень все-таки потерял самообладание, бросился к нему и практически упал в его объятия в порыве обожания.
– Слава Богу, слава Богу, слава Богу… с вами все в порядке, – бормотал Риз, уткнувшись лицом в пиджак проповедника. – Я все молился и молился, чтобы вы смогли выбраться.
– Ты очень смел, мальчик мой, – произнес Иеремия, удивившись неожиданному проявлению чувств со стороны Риза. Сунув огромный крест обратно за ремень, он обнял юношу и похлопал его по спине с нежностью отца, который после долгой разлуки вновь обрел своего сына. – Ты молодчина, Риз.
– Я думал, мы вас всех потеряли, – тихо сказал Риз в потрепанную ткань пиджака Иеремии.
– Но я жив, сынок. Мы все живы милостью Божьей и этих добрых людей. Наше время еще не пришло.
Проповедник кивнул Лилли и всем остальным, и церковная группа собралась возле Лилли, отряхиваясь и проверяя рюкзаки. Люди еще не успели отдышаться после пробежки через улицу, некоторые осматривали узкий тоннель, как будто задержав дыхание и пытаясь привыкнуть к атмосфере подземелья, которая разительно отличалась от той, что была наверху. Они сумели прихватить с собой немаленькое количество груза, рассованного по переполненным рюкзакам, и теперь они выстроились в две шеренги – тоннель был слишком узок, чтобы они сбились в одну кучку. Среди них было полдюжины женщин в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет, один чернокожий мужчина и несколько белых мужчин разного уровня физического развития – и все они встревоженно смотрели на Иеремию и Лилли. Лидеры, как истинные предводители кланов, приступили к знакомству. Лилли первым делом махнула в сторону Боба Стуки и объяснила, что он мозг всей операции с тоннелем.
– Приятно познакомиться, преподобный, – сказал Боб.
– Называйте меня Иеремией, – ответил проповедник, пожав Бобу руку и сверкнув глазами. – Или братом Иеремией. Или просто братом, как добрые самаритяне в былые времена.
– Хорошо, – Боб взглянул на проповедника, и даже в тусклом свете тоннеля Лилли заметила еле уловимую деталь – на нее никто больше не обратил внимания, но Лилли явно не ошиблась – Бобу тот пришелся не по душе. И все же Боб натянул улыбку на свое морщинистое лицо. – Меня можете называть как угодно, только не папаней, – он с укором посмотрел на Мэттью, но тот лишь усмехнулся.
Иеремия тоже улыбнулся легкой улыбкой и взглянул на Боба. В его глазах что-то промелькнуло. Лилли показалось, что она стала невольной свидетельницей сложной химической реакции, в которую вступили два этих старых льва.
В процессе этого – большинство членов церковной группы все еще отдувалось, проверяло рюкзаки и осматривалось в темных закоулках – из тени в пятистах футах от них донесся тихий шум, который остался незамеченным.
Сперва он был так тих, что его практически не было слышно, но, если бы кто-то навострил уши, он смог бы различить слабый треск. Поначалу приглушенный, нечеткий и невнятный – как хруст зеленой ветки, – он распространялся по темному тоннелю, неслышимый, нежданный, нежеланный… пока не достиг ушей Спида.
Спид стоял футах в пятидесяти от Лилли в той части тоннеля, которая была практически полностью погружена во тьму, и был ближе всех к источнику шума, который постепенно нарастал, как будто кто-то изо всех сил давил на упрямый корень. Последние несколько минут Спид проверял свои запасы патронов и считал, сколько у него осталось, но теперь замер и прислушался.
– Эй, – шепнул он Мэттью, который стоял рядом с ним на коленях и искал что-то в рюкзаке. Спид старался сохранять спокойствие. – Ты слышишь?
– Что именно?
– Тс-с-с… Прислушайся.
– Я ничего не слышу.
– Слушай внимательнее.
Звук стал громче, и еще несколько человек – Дэвид, Бен, полная дама в брюках-капри – повернулись на него и наклонили головы, пытаясь определить его источник. Теперь он напоминал скрип корабля во время шторма или треск громадного дерева на ветру – и от этого глубокого, сухого треска по коже у людей бежали мурашки. Он нарастал и нарастал, пока не смолкли все разговоры.
Когда Спид наконец понял, что это за звук, было уже слишком поздно.
Все происходило как будто в замедленной съемке, хотя Лилли и не могла понять, действительно ли события развиваются так заторможенно или во всем виноват ее шок: в сотне футов от них, вне зоны видимости, за поворотом тоннеля, где в потолке лопатой была пробита дыра, ослабившая целостность лабиринта, его свод начал обрушаться под весом собравшегося сверху стада.
Когда в тоннеле раздался жуткий грохот – гниющие тела провалились под землю в водопаде земли со звуком таким чужеродным, что он напомнил всем присутствующим раскат подземного грома, – Лилли инстинктивно попятилась. Она сжала зубы и потянулась за пистолетами, хотя в глубине души прекрасно понимала – как и остальные отступавшие люди, – что им некуда бежать и негде спрятаться. Одна из церковников – полная дама по имени Роуз, которая тоже пятилась назад, – запричитала:
–
Сначала они увидели грибовидное облако пыли, вырвавшееся из-за изгиба тоннеля, которое сотрясло спертый воздух, как таран, и налетело на них, подобно громадной волне. Несколько человек направили на него лучи своих фонариков, и происходящее показалось всем настолько нереальным, что у многих закружилась голова.
В этот момент еще никто не повернулся и не побежал прочь – все замерли от ужаса, прокручивая в мыслях жуткие последствия темного тумана, который окутывал их своей пеленой. За пылевым облаком все так же грохотало – в тоннель проваливались все новые и новые мертвецы. Лилли не могла отвести взгляд от пылевой волны, которая накрыла их всей своей массой.
Голос Боба вывел ее из ступора:
– Так, все с оружием – вперед!
– Боб, мы не справимся со всеми! – Лилли автоматически сжала рукоятки «ругеров». – Их слишком…
– Выбора нет!
– Их слишком много!
– Откуда ты знаешь, сколько их? Мы даже не знаем, насколько велико…
Боб резко замолчал. Все остальные замерли на месте. Лилли с ужасом вгляделась в темноту.
За крошечную долю секунды ее глаза зафиксировали, что перед ней, а еще за одну наносекунду эта информация передалась ей в мозг, облетела всю кору и распространилась по телу, после чего ее сердце забилось быстрее, во рту пересохло, а вены опалило огнем предстоящей битвы.
Преподобный Иеремия протиснулся между Спидом и Мэттью и медленно прошел к авангарду группы. Он встал рядом с Лилли, но та не сразу услышала его приглушенное бормотание:
– И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона…
В сотне футов от них пылевое облако вдруг рассеялось и из него, как призраки из эфира, появились первые ходячие, которые шагали практически плечом к плечу и время от времени неуклюже натыкались на земляные стены тоннеля. В дрожащем свете фонариков их становилось все больше и больше, как будто из чудовищной табакерки выпрыгивали все новые и новые черти. Цепочка ходячих трупов уходила так далеко в темноту, что их было не перечесть.
Они наступали и наступали… пока простой приказ Лилли рывком не вернул к реальности всех живых людей, присутствовавших в тоннеле.
– ХРЕН С НИМ! – ее голос стал высоким и тонким, это был голос старой Лилли – малолетней, отмороженной, ненормальной Лилли Коул. – БЕЖИ-И-И-И-И-И-ИМ!
И вдруг все побежали – группами и поодиночке – все двадцать человек. Одни спотыкались, но могли устоять на ногах, другие натыкались на неровные стены узкого тоннеля, вскрикивали от боли, оступались и падали, но быстро поднимались вновь (или позволяли кому-нибудь из сильных ребят вроде Спида, Мэттью и Бена поднять себя) и устремлялись дальше в темноту. Несколько человек откололись от группы и попытались забраться по лестнице и вылезти через люк на угол Восемнадцатой улицы и Мэпл-стрит, но Лилли быстро помешала им, сдернула их со ступеней и подтолкнула к южному ответвлению тоннеля, на бегу объясняя, что всем не успеть вылезти через люк, что город захвачен ходячими, что там негде спрятаться и что в итоге они лишь снова окажутся в западне. Никто не знал, какова длина южного коридора. Несколько миль? Пара сотен футов? Если уж на то пошло, никто не знал даже, куда этот коридор их ведет, но все это отходило на второй план в сравнении с простой задачей спастись от жуткой волны, которая надвигалась на них. Стадо двигалось медленно, но неумолимо, мертвецы ковыляли по тоннелю на запах людей, и гнилостная вонь и пыль, которую поднимали шаркающие ноги, наводняли воздух. Вскоре все беглецы до единого закашлялись прямо на бегу и перешли с хорошего спринта на медленную, убогую трусцу. Пыхтя и сопя в душной темноте, они повернули за очередной угол – лишь немногие освещали фонариками их путь, – и вдруг двое лидеров забега остановились как вкопанные. Их преследователи натолкнулись друг на друга, сработал эффект домино, одни упали на пол, а другие навалились на стены – и вскоре вся группа из двадцати человек замерла в тени, смотря туда же, куда смотрели и первые беглецы.