Джессика Вуд – Забвение (ЛП) (страница 15)

Мы мчались на огромной скорости, и яростные порывы ветра били мне в лицо, набрасываясь на мои замерзшие щеки. На протяжении всей этой бешеной поездки мой желудок сжимался при каждом изгибе или повороте дороги.

Я, зажмурившись, сжимала своими миниатюрными руками холодный металл и мечтала, чтобы мы, наконец, остановились и благополучно возвратились на твердую землю. Я кричала, во рту пересохло от бившего в лицо ветра. Зачем я согласилась прокатиться на этих американских горках? Недоумевая, я спрашивала себя, как долго продлится этот кошмар. Мне всего девять. Я не хочу умирать!

Я знала, что так или иначе, должна открыть глаза и встретиться со своими страхами лицом к лицу. Еще сильнее обхватив металлические прутья, я волевым усилием открыла глаза. И тут же ахнула, увидев, что мы только что достигли вершины петли. На этот раз, заставив себя держать глаза открытыми, я подготовила себя к тому, что вагонетки должны стремительно сорваться вниз по крутой траектории.

Как только вагончик ринулся вниз по петле, мое тело резко прижалось к брусьям, удерживающим меня на сиденье. Я снова закричала, но теперь это были крики восторга и смеха от того, что я летела по воздуху. В этот раз, вместо болезненных спазмов в желудке я почувствовала сильный всплеск адреналина в своей крови. Невероятное ощущение! Впервые за долгое время я больше не могла думать ни о чем, кроме этого момента: ни о натянутости в родительских отношениях, ни о пьянстве отца, ни о том, как мама плачет тайком за закрытой дверью. В первый раз за несколько месяцев, я чувствовала себя свободной.

— Лив, ты слышишь меня? Открой глаза. Так будет еще лучше! — голос Итана вернул меня в настоящее, отодвигая воспоминание на задний план.

Я почувствовала, как быстро мы мчимся на мотоцикле навстречу ветру. Только сейчас я сообразила, что еду, закрыв глаза и изо всех сил обхватив руками мускулистое тело Итана.

— Открой глаза, — повторил он.

Я ощутила спазм в желудке, такой же, как и в воспоминании, и поняла, что он прав. Распахнув глаза, я обнаружила, что мы едем не так быстро, как мне казалось. Мы двигались по широкой, оживленной улице, без лишних усилий преодолевая ранние пробки часа пик. Но я заметила, что Итан удерживает значительную дистанцию по отношению к другим автомобилям.

— Умница! — он встретил мой взгляд в одном из зеркал заднего вида. — Когда видишь, что делаешь, уже не так страшно.

— Ты прав. Спасибо.

Спазмы в желудке прекратились. Вместо них я почувствовала тот же прилив адреналина, несущийся по моим венам, который ощущала в своем воспоминании об американских горках. Я чувствовала легкость.

Как только мое тело расслабилось, разум сразу отметил другие вещи. Я почувствовала рельефную мускулатуру твердого тела Итана, которое я обнимала поверх его кожаной куртки. Я положила голову к нему на плечо и услышала пьянящую смесь аромата лосьона после бритья вперемешку с мужским запахом. Я чувствовала мощную вибрацию мотоцикла под своими, плотно обхватывающими сиденье, ногами. Я моментально возбудилась и начала гадать: что можно ощутить во время близости с этим опасным, загадочным незнакомцем, когда его твердое, обнаженное тело сплетется с моим, окажется на мне, внутри меня.

— Ты получаешь удовольствие? — его слова прорвались сквозь мои фантазии, вызывая у меня горячий румянец смущения и стыда за свои мысли.

— Да! — только и смогла ответить я.

Я пребывала в расслабленном состоянии, пока не начала воспринимать окружающую нас местность и не поняла, что мы находимся в районе, совершенно мне незнакомом. Улица, по которой мы двигались, не могла сравниться с окрестностями со старинными, роскошными особняками, где проживали мы с Коннором. Здесь движение было более оживленным, а дома — скромнее. Как долго мы ехали? Я живу в полутора километрах от музея. Возвращение к моему дому должно было занять всего несколько минут.

— По-моему, мы заблудились, — прокричала я сквозь ветер, дующий мне в лицо.

— Нет, не заблудились.

— Но я живу не здесь, — крикнула я.

Я начала паниковать от мысли о том, что легко позволила увезти себя совершенно незнакомому человеку, даже не обратив внимания, куда мы направляемся.

— Доверься мне, — это было все, что он произнес.

Но его слова лишь усилили тревогу, зарождающуюся в каждом нервном окончании моего тела.

Через несколько секунд мой страх достиг апогея.

— Остановись! — потребовала я и встряхнула его, призывая ко мне прислушаться. — Я сказала, остановись!

Но он меня проигнорировал. Мы продолжали ехать, пока не пересекли оживленную, узкую улочку. Тогда он, наконец, сбросил скорость и начал притормаживать. Как только мотоцикл остановился, я соскочила с сиденья, сдернула с головы свой шлем и бросила его Итану.

— Куда ты меня привез? — потребовала я объяснений, пытаясь скрыть свою тревогу.

Он лишь слегка усмехнулся, медленно снимая собственный шлем. Его явно не тронул мой эмоциональный взрыв.

— Ты сказал, что отвезешь меня домой!

— И это именно то, что я собираюсь сделать.

От его равнодушного ответа, который прошелся ножовкой по моим натянутым нервам, я сделалась еще более бесцеремонной.

— Это не то место, где я живу!

— Расслабься. Я пообещал, что отвезу тебя домой и отвезу. Но я не говорил, что сделаю это немедленно, — он одарил меня коварной улыбкой и слез с мотоцикла. — Я подумал, что ты оценишь пит-стоп.

Он указал на оживленную дорогу, вдоль которой выстроились небольшие частные лавочки, выглядевшие так, словно стояли там долгие-долгие годы.

Продолжая сверлить его взглядом, я скрестила руки и отступила на шаг назад.

— Я согласилась сесть на твой мотоцикл только потому, что думала, что ты повезешь меня домой. Если бы я знала, что твой план был иным, то воспользовалась бы Убер-перевозками.

Он фыркнул и подошел ближе, сокращая дистанцию, которая нас разделяла.

— Да ладно тебе, Лив. Мы оба знаем, что ты говоришь не правду, — его голос был вкрадчивым и глубоким. — Мы оба в курсе, что ты сама хотела взобраться на мой мотоцикл, потому что мысль о езде на байке, вернее мысль о езде со мной, тебя волнует, — в его глазах мелькало что-то дикое, а губы изгибались в кривой усмешке. Прежде чем у меня появилась возможность запротестовать, сказать ему, что он не прав, убедить саму себя, что он ошибается, он заговорил вновь: — А теперь пойдем, я проведу для тебя экскурсию по округе.

Он протянул мне руку. Я посмотрела сначала на свою руку, потом на его. А затем подняла глаза и наши взгляды встретились. Я почувствовала, что мое раздражение уходит. В его темных, опасных глазах скрывалось нечто, что подтолкнуло меня отринуть все опасения. Я протянула руку и вложила свою ладонь в его. Он повел меня вниз по оживленной улице, по направлению к маленьким магазинчикам.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, вырываясь из его хватки.

Он посмотрел на меня и сверкнул высокомерной улыбкой.

Я знала, он видит меня насквозь. На самом деле, я сопротивлялась лишь для видимости. Меня возбуждало его непредсказуемое, самоуверенное отношение. Мне казалось, будто я очнулась с обостренными любопытством и вожделением: чувствами, вспомнить которые не могла.

— В «У Пайсано». Тебе понравится.

— Что такое «У Пайсано»?

Я нахмурилась, недоуменно поглядывая на разнообразие ларьков: загроможденный магазинчик специй, несколько стендов с фруктами и овощами, магазин сыра, а рядом — мясная лавка.

— Это магазин сэндвичей. Он мог бы запросто стать лучшим магазином сэндвичей во всей Филадельфии.

Я помрачнела:

— Ты привез меня поесть чиз-стейк?

Он засмеялся и посмотрел на меня с жалостью в глазах.

— Он намного лучше, чем магазинный чиз-стейк, — Итан остановился перед дверью «У Пайсано» и начал меня рассматривать. — Неужели ты действительно никогда не слышала об этом месте?

Я скептически на него посмотрела:

— Не-а. А почему ты вообще решил меня сюда привезти? Я не говорила, что голодна.

Он улыбнулся и открыл передо мной дверь:

— Лив, если ты никогда не ела здешний сэндвич, ты никогда не жила по-настоящему. И как я уже говорил: жизнь ждать не будет. Просто я хочу сделать так, чтобы зависая со мной, ты хоть немного почувствовала, что значит — жить по-настоящему.

— Я… — я собиралась сообщить ему, что живу просто замечательно, но мое внимание привлекли насыщенные ароматы, окутавшие меня, стоило лишь войти в небольшой, переполненный людьми, магазинчик.

— Чувствуешь это, да? — он улыбнулся, забавляясь ситуацией.

Я поняла, что больше не хочу сопротивляться. Мои глаза загорелись в предвкушении.

— Да. Пахнет изумительно.

В моем животе заурчало, и я вспомнила, что за весь сегодняшний день съела только утренний бутерброд с арахисовым маслом, беконом и бананом.

— Голодна? — он с интересом на меня посмотрел. Очевидно, что он тоже слышал признание моего желудка.

Я улыбнулась и нетерпеливо кивнула:

— Хорошо, ты выиграл. Итак, что здесь самое вкусное?

Он усмехнулся:

— Ну, это было легко, — я скорчила ему гримасу. — Здесь сплошные лакомства, но больше всего я люблю «Итальянскую говяжью грудинку» с жареным яйцом.

Я нахмурилась:

— Жареное яйцо? В составе горячего бутерброда?

Он засмеялся.