Джессика Террьен – Секрет времени и крови (страница 2)

– Ладно, ты сама-то как? – спросила я, возвращаясь к разговору. Мне не хотелось думать про возраст Бетси. – И как там Хлоя?

– Я в порядке, – сказала она. Я услышала в её голосе отзвуки боли, страха и тревоги. – Хлоя скучает. Она переживает за тебя. Мы обе переживаем.

Её слова повисли в воздухе. Говорить об этом было слишком сложно.

– Я… э… перезвоню тебе позже, Анна.

Мне хотелось убраться отсюда. Что толку сидеть и переживать? Я бы лучше сходила за продуктами. Мне нужна была еда. И вёдра мороженого, чтобы вернуть себе нормальный вес.

Бетси всегда ужасно злилась.

– У тебя одна кожа да кости, – говорила она. – Это вредно для здоровья, Элиз.

Я представила, как у неё на лбу возникают морщинки, а губы неодобрительно сжимаются. Я скучала по этому взгляду. За ним было столько любви, столько материнской заботы!

Весь день я старалась не думать о Бетси. Я смотрела кино, распаковывала и разбирала вещи, читала, разгадывала кроссворды. И вот теперь я снова вспоминаю…

Казалось: всё, что нужно было сделать, – это вспомнить. Я поддалась этому порыву и перестала сопротивляться. Воспоминания обрушились на меня тяжёлой каменной грудой – лавина страданий, погребающая меня в глубинах моего собственного разума.

Дневной свет проник сквозь открытые жалюзи спальни, разбудив меня раньше, чем сработал будильник. Я со вздохом взглянула на часы у кровати: 7.22 утра.

Мысли и воспоминания о жизни с Бетси преследовали меня всю ночь, вплетаясь в мои сны и растворяясь в них. Полагаю, этого следовало ожидать. Бетси обеспечила меня всем – новым номером социального страхования, водительскими правами, жильём. Она подготовила меня к началу новой жизни и, в некотором смысле, подготовила к своей смерти. Я задолжала ей эти воспоминания.

Сегодня нужно подыскать какую-нибудь работу, чтобы занять себя. Не то чтобы мне не хватало денег – мои родители и Бетси немало для меня отложили. Но я хотела покончить с горем. Казалось: что бы я ни делала – мне не избавиться от чувства вины за свою слишком длинную жизнь.

Я знала, что в конце концов научусь выключать эмоции. Придётся научиться. Наблюдение за смертью словно бы стало частью моего существования. Но покамест эмоций было предостаточно, и я не могла с ними справиться. Я прожила здесь уже пару недель, но до сих пор не привыкла к новому месту и не чувствовала, что это – мой дом.

Я жила в одной из трёх квартир, расположенных над кафе в Лоуэр-Хейте, на углу улиц Уоллер и Штайнер. Это было здание в классическом стиле, с винтажным фасадом. Все двери квартир выходили прямо на улицу. От каждой двери узкая лестница вела на второй этаж. Из прихожей можно было попасть в кухню с бело-голубым линолеумом на полу и кленовой мебелью. Кухня плавно превращалась в гостиную – менялось только напольное покрытие. Вместо линолеума возникал плотный серо-голубой ковёр. По правую руку от гостиной располагался крохотный коридорчик, ведущий в ванную слева и маленькую спальню справа.

Моя одежда ещё лежала в чемоданах, с которыми я приехала. Я не слишком заморачивалась гардеробом, так что это мне не мешало. Я просто брала то, что лежало сверху, – обычно это были джинсы и какая-нибудь старая бейсбольная рубашка. Я не пыталась никого впечатлить – скорее уж наоборот, так что не имело большого значения, в чём я выйду за дверь.

Я нечасто пользовалась общественным транспортом, но в Области залива, неподалёку от меня, находилась станция метро – удобство, к которому я постепенно привыкала.

Сегодня утром я не собиралась заходить в кафе внизу, но мне очень хотелось пройти мимо него. На то была причина – очень глупая, и я, наверное, никому и никогда бы в этом не призналась. Время от времени на улицу выходил один из работников кофейни. Я не знала его имени, но он, казалось, специально задерживался снаружи – убирал посуду со столиков или просто отдыхал. Мы ни разу не общались – по крайней мере, вслух. Бо́льшую часть времени разговаривали наши глаза. Мимолётная улыбка тоже была достаточно красноречива. Невинная беседа, безопасная, но в то же время волнующая…

Спускаясь по лестнице, я надеялась, что он будет там, – хотя знала, что это банально и глупо.

В последний раз, когда я его видела, он стоял, ковыряя бетон носком ботинка, и кого-то ждал. Его руки были скрещены на груди, голова опущена, волосы падали на лицо. Он смотрел вниз и сперва не заметил меня, но когда я проходила мимо – поднял голову. Вид у него был довольный, будто бы он ждал именно меня. Когда наши взгляды встретились, мне почудилось, будто мы знаем друг друга уже много лет и у нас куча общих секретов. Или, может, просто так кажется, когда двое людей влюблены…

«Не надо об этом думать», – мысленно упрекнула я себя, стыдясь, что подобная идея вообще пришла мне в голову.

Выйдя за дверь и не увидев его, я разочарованно вздохнула. Неторопливо порылась в сумке в поисках ключей и заперла дверь. Несмотря на моё упорство, он так и не появился. Обычно я так не делала – не переживала о подобных вещах. Напротив: я старалась не сближаться с людьми, и, полагаю, мне следовало счесть его отсутствие чем-то хорошим. Нет человека – нет искушения.

И всё же я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на вывеску с надписью «У Серно». Не знаю, какая муха меня укусила, но я решила войти. В конце концов, я сегодня ещё ничего не ела и это меня оправдывало.

Я впервые была в этом кафе. Несмотря на яркий солнечный день, внутри оказалось не слишком светло. Все окна располагались в передней части зала, и даже они были закрыты длинными коричневыми шторами. Впрочем, мне показалось, что здесь уютно – словно в доме старого друга.

Вдоль стен стояли мягкие сиденья, а рядом с бильярдным столом в дальнем правом углу я увидела музыкальный автомат.

– Чего желаете? – спросил молодой человек из-за стойки.

Это был он.

Наши взгляды встретились, и я онемела. Парень был настолько хорош собой, что я испугалась.

О чём он спрашивает?

В голове царил сумбур, когда я пытаясь понять, что в этом красивом лице и мягких губах так взволновало меня.

– Потеряли дар речи? – насмешливо спросил он, заправляя за уши длинные пряди волнистых золотых волос.

Парень пристально смотрел на меня, а я пыталась понять, что за связь, что за таинственная близость возникла между нами. Я никак не могла этого уловить.

– Нет. – Мне пришлось отвести от него взгляд, чтобы ответить. – Просто размышляю.

Нужно взять себя в руки!

– Просто… э-э… Будьте добры, средний мокко со льдом и черничный маффин.

Должно быть, всё дело в странном взгляде парня? В уголках его губ таилась усмешка, и я подумала: может, у меня на щеке осталась зубная паста – или что-нибудь в этом роде?..

Тень улыбки промелькнула на его губах, когда он глянул в мою сторону, не отрываясь от приготовления напитка.

– Так вы живёте наверху?

– Да, – коротко ответила я и снова отвела взгляд, пытаясь сделать вид, что не намерена продолжать разговор или – тем более – флиртовать с ним.

– Я Уильям, – представился он. – Мы все очень заинтересовались, когда на втором этаже поселилась таинственная девушка.

– В самом деле? – Я посмотрела на мокко.

– Знаете, человек, который жил здесь до вас, был нашим постоянным клиентом. Ни на что не намекаю, конечно…

– Видимо, мне следует почаще пить кофе.

– Я надеялся, что вы это скажете.

Что ж, неплохой повод заворачивать сюда каждое утро – и каждое утро видеть его. Я с нетерпением ждала бы этих встреч… Однако, пожалуй, всё начало заходить слишком далеко. Эта тайная влюблённость вдребезги разбивала все мои правила.

– А настоящее веселье начинается в пять, – продолжал парень.

Казалось, что-то очень забавляло его, и я небрежным жестом вытерла щёки – просто на всякий случай.

– Неужели?

– Да. Вам стоит как-нибудь сюда спуститься.

– Возможно, я так и сделаю, – соврала я.

Звякнул колокольчик над дверью – пришла ещё одна посетительница. Я вряд ли обратила бы на неё внимание, но когда она направилась к стойке, Уильям резко замолчал и напрягся.

У женщины были растрёпанные чёрные вьющиеся волосы до подбородка. Она могла бы показаться элегантной, но её грубая одежда контрастировала с утончёнными манерами. Блестящие чёрные армейские ботинки дополняли этот образ в стиле гранж-панк.

– Только не злись! – прошептал Уильям и опрокинул мокко, облив мои джинсы и белую футболку.

Я ахнула от изумления, чувствуя, как ледяная жидкость пропитывает одежду и холодит кожу.

– Ох, ну и ну! – воскликнул Уильям с хорошо разыгранным ужасом. Он выскочил из-за стойки и кинулся ко мне. – Простите! Мне так жаль!

Не отрывая взгляда от девушки в армейских ботинках, Уильям схватил меня за руку.

– Что вы делаете? – спросила я, отталкивая его. Но даже отняв руку, я всё ещё чувствовала тепло его пальцев.

Он снова схватил меня.

– Пойдёмте! В подсобке есть полотенца. Я вас вытру.

Уильям потянул меня за собой через вращающуюся дверь, не оставив в зале никого, чтобы обслуживать клиентов.

Мы ворвались в подсобку. Здесь я увидела ещё одного сотрудника, занятого подсчётом расходных материалов.

– Сэм, мне нужно, чтобы ты поработал за стойкой, – с озабоченным видом сказал Уильям, хватая с полки белые бумажные полотенца.

Я почувствовала тепло его руки, по-прежнему сжимающей мою.

– Серьёзно? Я почти закончил, – запротестовал Сэм, но тут увидел меня. Его глаза расширились, и он улыбнулся. – Да. Конечно. Без проблем.