Джессика Соренсен – Упавшая звезда (страница 4)

Я украдкой взглянула на Алекса. Мне было любопытно, не проявляет ли он каких-либо признаков того, что тоже чувствует напряжение. Он выглядел скучающим. Абсолютно, на сто процентов, скучающим. Алекс лениво уставился на доску, где мистер Стерлинг бормотал что-то о звездах и их расположении, и... Мне показалось, его слова звучали будто откуда-то издалека.

Алекс казался таким расслабленным и спокойным, что мне подумалось, он никак не мог чувствовать это напряжение. Наверное, это странное ощущение касалось только меня. Конечно, так и было. В конце концов, речь идет обо мне — королеве фриков.

Но, с другой стороны... когда я присмотрелась к Алексу повнимательнее, то заметила, что его руки сжаты в кулаки, а линия челюсти выглядела так, словно он сильно стиснул зубы. Так что, возможно, в этом ощущении я была не одинока. Что ж, либо так, либо ему было больно слушать лекцию мистера Стерлинга.

Алекс напряженно провел рукой по волосам и поймал мой взгляд. Мне следовало отвернуться. И сколько раз он должен заметить, как я на него пялюсь, прежде чем сочтет меня прилипалой? Но как только наши глаза встретились, отвести взгляд стало невозможно, словно невидимая сила тянула меня к нему.

Мое сердце оглушительно забилось в груди, когда я уставилась на Алекса широко раскрытыми глазами. Он тоже не отводил взгляда. И даже не моргал. На его лице было такое наполовину серьезное, наполовину испуганное выражение, как будто он не был уверен, что думать о сложившейся ситуации.

Я тоже не была уверена, что думать об этой ситуации.

Казалось, время остановилось. Электрическое напряжение пронизывало мое тело, заставляя кожу пылать. Я чувствовала, что парю и одновременно задыхаюсь. Я едва могла дышать. На самом деле, почти не дышала. Комната начала раскачиваться из-за недостатка кислорода. И тут я поняла, что задерживаю дыхание.

Ой.

Я сделала глубокий вдох.

Алекс моргнул, отвел взгляд и тут же переключил свое внимание на мистера Стерлинга. Я наблюдала за ним, смущенная и немного грустная. Почему я это чувствовала, не понимаю. Ну, по крайней мере, что касалось грусти. Остальная часть была вполне понятна. Между двумя людьми возникло притяжение. Что может быть более непонятным, чем это?

Но кто из нас стал этому причиной? Если бы нужно было угадать, я бы сказала что я, поскольку странность, похоже, стала моим вторым именем. Хотя, если все дело во мне, то почему я чувствовала это только оказавшись рядом с Алексом?

— Ладно, давайте приступать, — раздался голос мистера Стерлинга, прервав мои мысли.

Отлично. А к чему мы должны приступить?

Я незаметно посмотрела на Эйслин, пытаясь понять, что, черт возьми, мне сейчас нужно делать.

— Ну, что ж, — она открыла учебник, — и как нам это сделать?

Я непонимающе на нее уставилась. Сделать что?

Почувствовав мое замешательство, она пояснила:

— Предполагается, что мы вместе будем работать над вопросами контрольной.

— О, — отозвалась я, сделав себе пометку быть внимательнее. — Хм... думаю, мы могли бы разделить вопросы на нас троих.

— Вы обычно так поступаете, когда работаете в группе? — спросила Эйслин.

— Конечно, — сдерживая смех, ответила я. Работа в группе. Единственный раз, когда я работала в группе, был по указанию учителя. И поскольку это занятие проходило по принципу «садись-куда-хочешь-и-работай-с-людьми-за-твоим-столом», угадайте, что? Я никогда не работала в группе. Вообще. Потому что сидела одна.

Всегда.

— Почему мы вообще должны работать вместе, — вмешался Алекс, его голос был неприкрыто резким. Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что я едва не вжалась в спинку стула.

— Алекс, прекрати, — прошипела Эйслин. — Серьезно. Будь милым.

Что ж, не одна я заметила его ненависть ко мне.

Он покачал головой.

— Нам не обязательно вместе работать только потому, что так предложил учитель.

У меня отвисла челюсть. Ладно, знаю, я немного странная и все такое, но что, черт возьми, я ему такого сделала? В смысле, кроме того, что немного на него пялилась? Ладно, может, и много. Но, эй, пристальные взгляды еще никому не причиняли вреда.

Эйслин наклонилась к Алексу и понизила голос, но я все равно ее слышала. Эй, вообще-то я все еще здесь.

— Алекс, — прошептала она. — Не знаю, что на тебя нашло, но прекрати. Сейчас же.

После этого стало тихо. Наступило неловкое молчание, когда никто ничего не говорит и тишина начинает сводить с ума.

— Знаешь что, — начал Алекс, пронзая меня взглядом, — я, пожалуй, уйду пораньше.

Он отодвинул стул и поднялся на ноги.

Эйслин протянула руку и схватила его за рукав серой футболки.

— Алекс, сядь.

Он вырвался из ее хватки, бросил учебник в сумку и поспешил вниз по лестнице. Он направился прямиком к столу мистера Стерлинга и что-то сказал. Учитель кивнул, и Алекс ушел, ударившись локтем о дверной косяк.

Мгновение я просто смотрела на дверной проем. На меня нахлынуло множество чувств, половина из которых были новыми. Обида, гнев, страдание, тоска. Это было слишком. Казалось, мой мозг вот-вот взорвется от перегрузки.

— Прости, — извинилась Эйслин. — Просто в последнее время он не в духе из-за переезда и всего остального.

— А. — Я оторвала взгляд от дверного проема и сосредоточилась на Эйслин. — Ладно.

Она нахмурилась.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

— Да? — Я покачала головой. — Нет, я в порядке.

Я изобразила улыбку, притворяясь, что произошедшее не имеет для меня никакого значения, что не чувствовала себя так, словно меня и вправду вот-вот стошнит. Что мое сердце не разрывалось на части. Что парень, которого я едва знала и который меня ненавидел, не обидел меня. Но это было так. Это действительно было так.

Глава 4

Так вот, если я и думала, что моя жизнь стала странной из-за «невозможности-чувствовать-и-появления-покалывания-и-чувств» — мне точно нужно придумать этому название — то я не понимаю, что такое «странность», потому что за последние несколько дней это слово приобрело для меня совершенно новое значение.

Во-первых, я не нравилась Алексу, и это еще мягко сказано. Когда он на меня смотрел, в половине случаев казалось, что он смотрит куда-то вдаль, будто меня вообще не существовало. А в остальное время его глаза темнели от крайнего отвращения.

Это отстой.

До сих пор оставалось загадкой, почему он так ко мне относился. Да, я была одиночкой и все такое. У меня не было друзей. Я была тихоней. Не говоря уже о том, что фиолетовый оттенок моих глаз просто поражал. Но я совершенно не понимала в чем причина неприязни Алекса ко мне. Даже Келси Мэррит никогда не бросала на меня таких испепеляющих взглядов.

Единственное, чем я могла объяснить его ненависть, это то, что, возможно, Алекс винил меня в том, что каждый раз, садясь за наш стол по астрономии, у него возникало ощущение электрического разряда. Вот только я не была уверена в том, что он тоже чувствовал это напряжение.

Так к чему же меня это привело? По сути, ни к чему. На данный момент мой мозг поселился в «стране замешательства».

Несмотря на мои проблемы, жизнь продолжалась. Учеба продолжалась. Мистер Стерлинг все больше и больше давал заданий для работы в группах, как будто знал, что у нас с Алексом проблемы и решил заставить нас помириться. Но как я должна была решить свои проблемы с Алексом, если даже не знала, в чем они состоят?

Впрочем, это не имело значения, потому что Алекс не принимал в решении проблемы никакого участия. Он отказывался выполнять задания в группах. Сидел, скрестив руки на груди, как двухлетний обиженный ребенок, игнорируя все доводы.

В пятницу, наконец, все сдвинулось с мертвой точки. Мистер Стерлинг раздал всем пачку карточек, на которых золотыми чернилами были напечатаны созвездия. Разбившись на группы, мы должны были работать сообща и узнать, какое созвездие изображено на картинках. Алекс забрал половину карточек и в одиночку разгадывал созвездия. Сегодня он выглядел исключительно хорошо: темно-серая рубашка, выцветшие джинсы и растрепанные в обычной манере волосы. Я изо всех сил старалась не зацикливаться на том, как же хорошо он выглядит. И, позвольте сказать, у меня это неплохо получалось, учитывая, что я могла думать только о его внешности.

За другой половиной стола сидела Эйслин. Она набирала в мобильном сообщение, стуча по кнопкам ногтями с бледно-розовым маникюром, и полностью игнорировала задание. За последние несколько дней я заметила, что такое безразличное отношение к занятиям стало ее обыденностью, будто ее совсем не заботили оценки.

Остальные карточки лежали на столе рядом с моим локтем. Я рисовала розу на обложке своего блокнота, последние пятнадцать минут размышляя о том, каково это — быть нормальной. Мою кожу легонько покалывали электрические разряды, словно постоянное напоминание о том, что нормальной я никогда не буду.

Удивительно, насколько рассеянной я сегодня была. В обычном состоянии я бы сосредоточилась на выполнении задания, просмотрев, как минимум, половину карточек. Однако в последнее время моя концентрация из-за отсутствия внимания резко снизилась.

Мне нужно эту концентрацию каким-то образом восстановить.

Когда я дорисовывала шипы на стебле розы, у нашего стола появился мистер Стерлинг. В руках у него был розовый листок бумаги. Пораженная его внезапным появлением и тем фактом, что делаю не то, что должна, я, пытаясь схватить карточки и притвориться, что все это время работала над заданием, резко роняю ручку и та, скатываясь по столу, падает на пол.