Джессика Соренсен – Тлеющий уголек (ЛП) (страница 39)

Он в миллиметре от меня, и я чувствую жар его тела.

— Машину занесло на тебя?

Я сглатываю комок в горле.

— Вот так я упала с холма.

— Они сделали это нарочно? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Трудно сказать, но возможно.

Он закрывает глаза и глубоко вдыхает. Когда он вновь открывает глаза, его зрачки расширены, осталось только узкое кольцо серого. Он опирается руками о дверь, ловя меня в ловушку своих рук.

— Ты в порядке? — его глаза исследуют мое тело в поисках ран, но все порезы и синяки уже зажили.

Я киваю, не в силах отвести от него взгляд.

— Я же говорила тебе, я ходячее чудо.

Его взгляд опускается к моим губам, и его голос усиливается рычанием.

— Он целовал тебя?

— Что?

— Камерон, — его голос скрипит. — Целовал тебя?

У меня сводит живот, и я облизываю потрескавшиеся губы.

— Ты действительно хочешь знать ответ?

Он проводит языком с пирсингом по краю зубов.

— Мне нужно знать, иначе это сведет меня с ума.

— Он целовал мою шею, — поморщившись, честно признаю я. — И часть груди.

— Это все? — он приподнял проколотую бровь. — Это единственное место, куда он целовал тебя?

Я не понимаю, почему он не решил, что это плохо, потому что так оно и есть. На самом деле, я чувствую себя шлюхой.

— Это единственно место, куда он целовал меня… но я не понимаю, почему ты ведешь себя так, будто это не имеет никакого значения.

— Для тебя это много значило? — спрашивает он. — Тебе… тебе понравилось?

Я обдумываю, что он сказал. Мне понравилось? Честно говоря, обдумав, я понимаю, что те чувства, которые я испытывала с Камероном, базируются скорее на обольщении, чем на самих чувствах. С Ашером в эмоциональном плане все мощнее и интенсивнее.

— Мне нравится, когда меня целуешь ты, — говорю я, пробегаясь пальцами по его рубашке, ощущая твердость его мускулов под ней. — Я не хочу, чтобы он снова целовал меня… только ты…

Его дыхание учащается, и глаза становятся, как у зверя, небольшая полоска серого истончается, оставляя только черный зрачок.

— Могу я поцеловать тебя сейчас?

Почему он всегда сначала спрашивает? Я хватаю его за рубашку и тяну к себе, наши губы податливо соединяются. Его губы не протестуют, и он легко проскальзывает языком в мой рот, наполняя страстью каждую частичку моего тела.

Он подхватывает меня под ноги и поднимает вверх, мои ноги оборачиваются вокруг его талии, затем он несет меня к кровати, и мы вместе падаем. Я чувствую себя живой и бодрой. В данный момент не существует ничего, кроме меня и его.

Мои руки находят молнию на его куртке и начинают расстегивать её. Он понимает намек и наклоняется достаточно, чтобы вытащить руки и сбросить ее. На нем клетчатая рубашка, которую я неуклюже расстегиваю, но он ловит мои руки, останавливая меня.

— Ты уверена, что в порядке? — спрашивает он, затаив дыхание, его губы распухли. — Ты кажешься взволнованной.

Я расстегиваю другую пуговицу.

— Я в порядке.

— Но я не хочу, чтобы мы двигались слишком быстро, — говорит он, пока я расстегиваю пуговицы. — Ситуация и так развивается стремительно, и я боюсь, если мы начнем снова… в горячке… мы не сможем остановиться.

— Ты не хочешь этого? — Господи, пожалуйста, скажи нет.

— Нет, — он проводит рукой по моей щеке. — Но неважно, чего хочу я… Имеет значение только то, чего ты хочешь.

— Я хочу тебя, — говорю я, вдыхая тишину его прикосновений, пока он гладит меня по щеке подушечкой большого пальца. — Я чувствую… я чувствую, что ждала тебя всегда. — это звучит глупо, но это правда, и она заставляет его слегка улыбнуться.

Он медленно расстегивает оставшуюся часть рубашки, выскальзывает из нее и бросает на пол рядом с курткой. Дыхание перехватывает при виде его поджарых мускулов и татуировки, покрывающей гладкую кожу. С правой стороны, прямо на ребре, изображена Ангел с черными перьями за спиной, из её глаз катятся слезы. Её черные волосы откинуты назад и переходят в перья. С противоположной стороны наколота надпись, и я пробегаюсь пальцами по витиеватым буквам:

Чернота сотрясла землю и захватила тела смертных.

Огонь возник над полями, и голод овладел океанами.

Смерть победила гнев и Ангела Смерти. Так было суждено, но всегда есть жертва.

Один прекрасный Мрачный Ангел со смертью в ее крови и на ее плечах объединила их, и единственным выбором она спасет мир.

Но не так легко отказаться от борьбы.

Он накрывает меня своим телом, каждая наша частичка идеально дополняет друг друга, и я обнимаю его, сжимая плечо, притягивая ближе к себе. Он целует меня, посасывая нижнюю губу, кусая ее, дразнит колечком в языке прежде, чем проложить дорожку из нежных поцелуев ниже, к шее. Мое тело подчиняется ему, задыхаясь от желания и требуя еще больше тишины. Я хочу забыть об этой ночи. Я хочу быть с ним.

Моя грудь вздымается, когда он развязывает тесемки на рубашке и раскрывает ее, затем, потянув меня за руки, он рывком снимает ее и расстегивает лифчик. Я закрываю глаза, и меня поглощает красота момента, прежде чем его губы возвращаются ко мне.

Каждый раз, когда он делает вдох, мои соски касаются его груди. Я задыхаюсь и постанываю, пока он не может больше этого выносить. Внутри все горит, почти больно, нужно чем-то заполнить, и я должно об этом позаботиться.

Он снимает мои ботинки, срывает шорты вместе с трусиками, а затем снимает с себя джинсы и боксеры, накрывая мое тело своим.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я нервничаю, и не только из-за самого акта близости, но и из-за боли. Рэйвен рассказывала мне ужасы о том, как она потеряла свою девственность, и как это было ужасно больно, но она уверяла меня, что это того стоило.

Приглаживая волосы, он смотрит мне в глаза.

— Ты уверена?

Я киваю, не задумываясь, зная, что это самый подходящий момент. Для меня. — Уверена.

Мышцы его шеи двигаются, когда он сглатывает, затем выпрямляет руки и отталкивается от меня. Я потрясена, что он уходит, и пытаюсь прикрыть грудь, удивляясь, почему.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Он хватает свои джинсы с пола, лезет в задний карман и достает презерватив, а я тяжело выдыхаю. Он возвращается на кровать, матрас прогибается под его весом, когда он ползет ко мне.

— Ты прекрасна, — говорит он, убирая волосы с моего лица. — Это первое, что я подумал, когда увидел тебя на вечеринке.

Я облизываю губы, встревоженная и взволнованная, когда он располагается между моих ног, ставя руки по обе стороны от моей головы.

Мое сердце бешено бьется в груди, когда я сгибаю колени и скольжу руками по его спине, а он наклоняется ко мне и страстно целует. Я оборачиваю ноги вокруг его талии, когда он начинает проникать в меня.

Черт, это больно. Словно меня разрывают на части самым неестественным способом. Чем дальше он входит, тем сильнее боль, и я изо всех сил стараюсь не закричать.

Когда мои ноги сжимаются вокруг его талии, он отрывает от меня губы, сдувая волосы с глаз.

— Ты в порядке? — спрашивает он, удерживаясь неподвижно, наполовину внутри меня, а в его глазах застыла нерешительность. — Это твой первый раз… не так ли?

Разве не очевидно? Я киваю и, желая поскорее закончить с этим, выгибаю бедра, обхватывая его и заставляя пройти путь до конца. Я делаю вдох и выдох, его челюсть напрягается, но не от боли, а в напряжении.

— Все нормально, — говорю я, расслабляя ноги, чтобы ему было удобнее.

Он закрывает глаза, его рука скользит вниз по мне, вызывая марашки, пока он не достигает бедра. Крепко сжав, он толкнулся в меня, и я выгибаю спину, закатив глаза.

— Боже… Эмбер… — его глаза открыты, дыхание неровное, под стать моему, наши груди поднимается и пускается в унисон.