Джессика Соренсен – Тлеющий уголек (ЛП) (страница 37)

— Звучит хорошо. — он идет к берегу, чтобы забрать свою рубашку.

Маккензи следует за ним, как преданная собачка, задев меня плечом, проходя мимо; связали и заткнули рот, руки связаны, ты готова умереть, красавица?

— Смотри, убийца, — её глаза горят ненавистью.

Я показываю ей средний палец, и она закатывает глаза, догоняя Камерона. — Почему ты весь мокрый? — она хихикает и кокетливо похлопывает его по груди, скользя ладонью по мышцам.

Я тру места, где он прикасался ко мне, стирая влагу и ощущения от его прикосновений. Я беру телефон Камерона и набираю Рэйвен, а вокруг подтягивается все больше машин и грузовиков. Люди выскакивают из маши; с некоторыми я учусь в школе, некоторые старше.

— Эй, Рэйв, — говорю я, когда она отвечает. — Мне нужно, чтобы ты забрала меня.

— Что? — кричит она. — Эм, о чем ты говоришь? Разве вы не веселитесь?

Камерон вроде веселится. На берегу он надевает рубашку, позволяя Маккензи пожирать его голодным взглядом, словно умоляющим, чтобы он сорвал с нее платье.

— Ты можешь просто приехать за мной? — спрашиваю я, отрываясь от скоро-быть-порно-сцене. — Пожалуйста.

— Да, конечно, дорогая, — кричит она сквозь музыку на заднем плане. — Где ты?

Соединение прерывается, так что я обхожу машину и поднимаюсь к дороге, горбя плечи, когда двое парней проходят мимо меня, неся бочонок.

— Я на озере, — говорю я, но её голос пропадает, и я поднимаюсь еще выше по дороге. Эй, Рэйв, ты меня слышишь? — сигнал умирает, и я вздыхаю, подходя к верху дороги, прямо к границе с асфальтом. До сих пор нет сигнала, и я перехожу шоссе.

Примерно через милю у меня все еще нет сигнала. Сейчас полдень, но уже грохочут тучи, а в воздухе пахнет надвигающейся грозой. Я продолжаю идти, не имея ни малейшего желания развернуться обратно, наблюдая, как у меня над головой парит ворон.

— Оставь меня в покое, глупая птица, — взываю я. — Лети, преследуй кого-нибудь другого.

Он наворачивает круги, каркая, с крыльев падают перья. Я ловлю одно и кручу между пальцев, пытаясь вспомнить, были ли такие же на месте преступления моего отца. Я видела мешок с ними лишь однажды, когда меня допрашивали, но думаю, что те были немного больше.

Я отскакиваю в сторону, когда за угол поворачивает гладкий черный автомобиль с тонированными стеклами. Шины визжат, и двигатель ревет, когда он ускоряется, музыка грохочет и вибрирует земля.

Медленно двигаясь дальше в сторону дороги, я обнимаю себя руками и сосредоточенно смотрю на свою смерть, но, опять же, там только темнота.

Проезжая мимо меня, машина делает резкий поворот на встречной полосе. У меня мало времени, чтобы среагировать, когда он мчится прямо на меня. Я вскарабкиваюсь на ограждение, но бампер врезается мне в ноги, и я опрокидываюсь на капот, переворачиваюсь и лечу в сторону дороги к краю обрыва. Я ударяюсь о камни, мои кости раскалываются, и камни царапают мою кожу. Когда я, наконец, останавливаюсь у подножия холма, я смотрю сначала на небо, а потом на окрестности и понимаю, что лежу рядом со статуей Ангела, куда Ашер приводил меня; одна, окруженная крестами и цветущими розами.

Мои руки задраны за голову, нога застряла под спиной, по лбу стекает теплая кровь. Гремит гром и в небе сверкает молния, пока я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается меня. Я парализована.

Теперь все ясно, как точки на карте соединить. Озеро, мои тормоза, Гаррик душит меня видениями смерти. Кто-то хочет меня убить, и, кем бы он ни был, ему это только что удалось.

— Эмбер, — воет ветер, когда надо мной появляется Мрачный Жнец, его плащ развевается по ветру. Я знаю, что он — моя смерть. Настало время мне уйти.

— Закрой глаза, — командует он, начиная опускать капюшон костлявыми пальцами.

Мои веки начинают закрываться, но мельком я успела увидеть темные волосы и глаза.

— Ашер…

Темные волосы тают, и глаза пропадают. Я размышляю, для всех ли смерть выглядит так или только моя, потому что я сошла с ума.

— Бери, Эмбер, иначе ты не успеешь. Мне нужно, чтобы ты сделала это… ненадолго. — он срывает красную розу, наклоняется и вставляет ее мне в волосы. — Забери жизнь.

Мои глаза закрыты, и я слышу, как мое сердце угасает, умирает в груди. Мое дыхание подчиняется ветру, и сердце издает последний удар. Жизнь покидает мое тело, как листья падают с деревьев, с каждой унцией забирая боль.

Внезапно, я не хочу просыпаться.

Глава 14

Некоторые люди считают, что в момент смерти человек достигает точки комфорта и оцепенения, и это позволяет ему увидеть всё блаженство, восторг и экстаз, что когда-либо он испытывал в своей жизни. Я умирала дважды, и каждый раз я видела Жнеца. Это и есть мой самый счастливый момент?

— Просыпайся, — кто-то похлопывает меня по лицу. — Эмм, открой свои гребаные глаза. Ты до усрачки пугаешь меня.

Я открываю глаза и вижу серое небо, сапфировые глаза Рэйвен и тысячи поникших роз, покрывающих землю, обугленные, когда-то мягкие лепестки, теперь — пепел на обожженной земле.

Я медленно сажусь и стираю грязь со своей кожи, затем выгибаю руки и выпрямляю ноги.

Рэйвен вздыхает и отклоняется, давая мне передышку.

— Святое дерьмо, Эмм! Что случилось?

Каждое дерево в радиусе четверти мили умерло, высохло, очистившись от листьев и грязи, треснув, словно песок в пустыне.

Это сделала я?

— Понятия не имею… — я кладу руку на сердце. — Как ты меня нашла?

Она держит ожерелье и указывает на холм.

— Оно лежало на обочине дороги. — она протягивает мне ожерелье, и я застегиваю его на шее, затем она берет меня за руку и помогает встать на ноги.

Ее смерть такая же темная, как и небо, но я ощущаю, как в её жилах течет жизнь.

— Меня сбила машина… кажется. — мой мозг затуманен, но я помню, как кубарем неслась вниз, ломая кости, разрывая кожу. — Я не уверена… Ты можешь просто отвезти меня домой?

Она изучает меня с беспокойством в глазах.

— Я думаю, мы должны отвезти тебя к врачу.

Я верчу руки, проверяя на боль, но все хорошо, починено, залатано.

— Не надо врачей. Я просто хочу домой.

Она обнимает меня за поясницу. Её смерть молчит, но её жизнь шепчет мне: Возьми меня, возьми меня, возьми меня.

Это занимает некоторое время, но мы поднимаемся обратно на вершину холма, где деревья снова цветут. Ее автомобиль припаркован на обочине дороги с работающим двигателем и открытой водительской дверью.

Я выворачиваюсь из ее рук, чувствуя себя странно свободной.

— Может, мне стоит пойти пешком.

— Садись в машину, — заявляет она сурово, но с изможденным видом. — Тебе нужно вернуться домой. Сейчас в городе комендантский час, в связи с найденным телом Фарры.

Возможно, тот человек, что убил ее, пытался убить и меня.

— Хорошо. — я сажусь в машину и захлопываю дверь.

Она забирается на водительское сиденье и пристегивается, затем склоняется над консолью и защелкивает мой ремень безопасности, и выезжает на дорогу. — Я действительно думаю, что тебе нужно обратиться к врачу. Выглядишь дерьмово.

— Я в порядке. — я вытаскиваю розу из своих волос и провожу пальцем вдоль сухих лепестков, очарованная отсутствием блеска. — Автомобиль просто немного задел меня, и я упала с холма.

— Да, конечно. — она нажимает на газ и на всей скорости несется с холма, визжа шинами. — Ты не выглядишь так, словно он немного задел тебя. Он проехался по тебе.

— Я не пойду к врачу, — настаиваю я. — Отвези меня домой.

Она вздрагивает от моего враждебного тона и не говорит ни слова всю дорогу.

***

К тому моменту, как мы подъехали к моему дому, я успокоилась. Еще рано, но небо уже омрачено тучами. В гостиной горит свет, а машина моей мамы припаркована на подъездной дорожке.

Я отстегиваю ремень и оборачиваю пальцы вокруг дверной ручки.

— Мне жаль, что я накричала на тебя. Я не знаю, что со мной не так… я просто чувствую себя так… в замешательстве.

Рэйвен сжимает губы и смотрит на мой дом.

— Все нормально. Ты ведь оставалась моим другом, несмотря на мой маленький нервный срыв.

— Ты о Ладене? — я стряхиваю грязь с ног.