Джессика Соренсен – Тлеющий уголек (ЛП) (страница 12)

Её тело застывает, а глаза увеличиваются:

— Что он делал?

— Смотрел на меня, как маньяк, — моя интонация легкая, хотя тема слегка извращенская. — Что именно ты делала с ним прошлой ночью? Разбила его сердце на кусочки?

Она качает головой, глядя на улицу.

— Я ничего с ним не делала. Он был единственным, кто пытался слишком надавить на меня.

— Так вот почему ты плакала? — спросила я, наблюдая, как падают хрустящие осенние листья. — Потому что, он слишком давил на тебя?

— Слишком надавил… — она стягивает волосы в пучок и закрепляет их резинкой со своего запястья. — Слушай, Эмм, я знаю, что я сорвалась на тебя вчера вечером, но я клянусь, что это не то, что ты думаешь. Никто не подсыпал мне что-то, и я была не так пьяна, как ты думала.

Мы отпрыгиваем от обочины, когда включается поливочная система.

— Тогда, что ты скажешь о видении смерти?

— О чем ты говоришь? — спрашивает она, когда мы вскидываем руки над нашими головами и бежим к краю дороги, подальше от пульверизатора. Наша обувь и ноги снизу мокрые.

Я понижаю голос, выжимая волосы.

— Прошлой ночью ты сказала, что видела смерть?

Она вытирает воду с лица, достает пачку жвачки из кармана и кидает одну в рот. — Я сказала?

— Да и ты была больше, чем расстроена — ты просто сходила с ума.

Она надувает пузырь, пытаясь вспомнить.

— Мда, возможно, я была не такой трезвой, как думала. Или, может быть, твоя способность перепутала наши головы. — она медленно жует жвачку, обдумывая. — Ну, я не знаю, почему я говорила о смерти, но я была расстроена, потому что не понравилась действительно горячему парню, так что я побрела с Ладеном, потому что он был заинтересован.

— Я никогда не видела тебя расстроенной, за исключением одного раза. — после того, как она нашла свою мать. — Парни для тебя одноразовые. Как ты могла расстроиться из-за того, что один отшил тебя?

— Ну, во-первых, он не отшивал меня. — она вскидывает руки и взлохмачивает свои волосы. — Он просто был взволнован. И, кроме того, это не единственная причина, почему я была расстроена. Ладен оставил меня на обочине, как полный придурок.

Я уставилась на нее.

— Как ты добралась домой?

— Я шла, — беспечно объяснила она. — Мы были прямо на мосту, так что, это не такое уж и большое дело.

— Прошлой ночью казалось большим делом, — отмечаю я.

Она вздыхает и садится на бордюр. Я сажусь рядом с ней, и мы вытягиваем ноги на дороге, в то время как теплый солнечный луч согревает на нас.

— Помнишь, как мы сидели здесь и ждали, когда мой отец придет домой.

Я улыбаюсь и откидываюсь на руки.

— Он всегда нам что-то привозил, конфеты или Play-Doh (детский пластилин).

Она смеется, вспоминая, и в уголках глаз появляются морщинки.

— Боже, он казался таким хорошим отцом, а оказался полным придурком, бросив своих детей.

— Твоей вины нет в том, что он ушел.

Я смотрю на светильник Джека (один из основных атрибутов праздника Хэллоуин, представляет собой вырезанную в виде головы тыкву с подсветкой (традиционно — свечой, но сегодня часто используется электрическая подсветка) на крыльце дома через дорогу, вспоминая, как отец Рэйвен помог нам сделать одного, похожего на кота. Это был один из редких моментов, полных невесомого смеха, тыквенных семечек и мягкого осеннего воздуха.

— Я знаю. Это была моя мать и её тупая наркозависимость. — она замолкает, сжимая челюсть. — Как мы оказались с такими дерьмовыми родителями? — её глаза расширяются. — О черт, я не это имела в виду. Твой отец был хорошим парнем. У него просто были некоторые дурные привычки.

— Как угон автомобилей, — бормочу я, глядя в ясное небо.

— Я же сказала, мне жаль… Слушай, я до сих пор злюсь из-за того парня прошлой ночью, и я даже не знаю, почему говорю такие вещи.

— Все нормально. — я щелчком сгоняю комара с моего колена. — Но я должна кое-что знать.

Она стирает немного блеска для губ над верхней губой.

— Что случилось?

Я знаю, что она хочет мне сказать то, что позволит ей чувствовать себя лучше.

— Насколько горяч был парень?

Её глаза загораются, и она визжит, брыкая ногами вверх и вниз.

— Боже мой, он был так чертовски горяч. Серьезно, Эмм, жарче любого неудачника в этом городе.

— А сколько ему лет? — мне становится интересно. — Он не был стар, как тот парень, с которым вы встречались несколько месяцев назад… и он не был женат, верно? — с ней я должна это проверить. Список парней Рэйвен бесконечен и ему нет предела. Она будет встречаться с кем-то, кого она сочтет достаточно горячим, который втянет ее в большие неприятности. Я жду, когда она изменится, повзрослеет, но этого не происходит.

— Я думаю, он наш ровесник… на самом деле, он только что переехал сюда из Нью-Йорка.

Комок поднимается у меня в горле.

— Да? Нью-Йорк? Это довольно круто.

— Это не круто. Это восхитительно! — она радостно улыбнулась. — И у него очень красивые темные глаза и сексуальное кольцо в брови.

— Похоже, твой тип, — ревность горит под моей кожей, когда я понимаю, о ком она говорит. Ашер. Мой Ашер.

— Нет, не совсем, но мне бы хотелось.

— Но вроде бы, ты говорила, что он не запал на тебя, верно?

Она щурится на меня.

— Пока нет, но он будет моим. И ты мне в этом поможешь. — она тянет меня за руку, её ногти впиваются мне в кожу, и я морщусь. — Завтра его первый день в школе, и я должна сказочно выглядеть, — её брови нахмурились, когда она посмотрела на подъездную дорожку у моего дома. — Ты так и не рассказала мне, где твоя машина?

— Я разбила её прошлой ночью, — говорю я, не желая ничего ей объяснять. — По пути домой.

— О нет, Эмм, мне очень жаль. — она обнимает и целует меня в щеку.

Я задерживаю дыхание, сжимая руки в кулаки.

— Все нормально. — я мягко похлопываю её, отчаянно нуждаясь, чтобы она отпустила меня. — Это была всего лишь машина… Рэйвен, пожалуйста, не могла бы ты, отпустить меня?

— Ой, извини, — она шагает назад, освобождая меня от бремени её смерти. — Машину можно починить?

— Если только мы достанем её из озера, — мой тон солнечный, но мое сердце обуглилось.

— Подожди минутку. Ты загнала ее в озеро? — она отмахивается от моей руки, и я вздрагиваю. — Почему, ты не сказала мне прошлой ночью, когда я упомянула о твоей одежде?

— Ты была расстроена, — я пинаю мыском сапога камни на дороге. — Я не хотела сделать еще хуже.

— Мне жаль, — она морщится. — Я ужасный друг.

— Ты не ужасный друг, — заверяю её. — Просто, ты отвлеклась на свои собственные проблемы.

Она согласно кивает, в то время как мы идем в сторону её таунхауса с правой стороны дороги. На улице тихо и воздух нежно ласкает кожу. Хрустящие листья вихрем падают с ветвей деревьев, покрывая лужайки розовым и оранжевым. Сейчас конец октября и газоны украшены декорациями для Хэллоуина: ведьмы, поддельные надгробные плиты и пластиковые скелеты.

— Эмм, как ты выбралась из озера? — она останавливается, чтобы поправить ремешок на своей босоножке. — Живой?

— Все эти советы по выживанию от моего папы, ютящиеся в моей голове, наконец-то помогли.

— Ты выбралась сама? Как? И как ты ходишь совершенно нормально?

— Я думаю, мне просто повезло, — я не знаю, почему я лгу. Есть какая-то часть меня, которая не хочет, чтобы она знала.