Джессика Парк – Мэтт между строк (страница 6)

Она обернулась и навалилась на него, изо всех сил колотя его по рукам и не переставая кричать.

– ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ПОЗВОЛИТЬ! ДОЛЖЕН ПОЗВОЛИТЬ! Я не справлюсь без него! Не могу! Не могу! Ты должен позволить мне его оставить! – У Селесты начали подгибаться колени, и Мэтт аккуратно опустил ее на пол. Он обнял ее и сидел так, пока она плакала, ощущая, как она глотает воздух ртом. – Мне необходимо почувствовать себя лучше. Помоги мне, Мэтти. Пожалуйста.

Мэтт крепко сжимал ее плечи, одновременно пытаясь привести себя в чувство.

– Ладно. Хорошо. Все будет хорошо. Ты оставишь себе Картонного Финна. – Ее дыхание начало успокаиваться. – Ты оставишь его.

Они сидели так, пока Селеста приходила в себя. Пока они оба приходили в себя. Она прилегла на колени Мэтта, словно на подушку, а он руками стирал слезы с ее лица.

Мэтт боялся говорить что-то еще, но через некоторое время Селеста подняла взгляд на Картонного Финна, возвышавшегося над ними, и сказала:

– Я знаю, что он произвел на тебя не слишком приятное первое впечатление, но я искренне верю, что ты найдешь для него место в своем сердце. Он многое для меня значит. Я так безумно скучала по Финну, и меня очень успокаивает его возвращение.

– Милая, – начал Мэтт. – Это не…

– Я полностью отдаю себе отчет, что это не настоящий Финн. Он – замена. С Картонным Финном я смогу чувствовать себя защищенной – как ребенок со своим любимым одеялом. Только он будет настоящей личностью, а не антисанитарным, невзрачным, замызганным куском ткани.

Мэтт лишь кивнул.

– Я хочу прямо сейчас поговорить о Финне, – сказала она.

– Хорошо. – Он секунду помолчал. – Давай поговорим о Финне.

– Как думаешь, где бы он мог сейчас быть? Помнишь, он собирался путешествовать? Мама с папой пришли бы в ярость, да? Им бы не понравилось, что он хочет провести целый год, колеся по миру, вместо того чтобы учиться в колледже. Но вот я думаю, что это было бы невероятно захватывающе. Ты помнишь, какие приключения он планировал?

– Помню.

– Если бы меня попросили высказать догадку, я бы предположила, что Финн сейчас в Португалии.

Мэтт взял сестру за руку.

– И что он там делает?

– Путешествует на велосипеде по невообразимо прекрасным местам. – Она закрыла глаза. – А куда он отправится потом?

– После того, как очарует всех местных дамочек?

Селеста тихонько рассмеялась.

– Да.

– Конечно же, в Финляндию.

– А вот и нет! Славная шутка, но этого места не было в его списке.

– Ладно. Тогда он поедет в Нидерланды.

– А следующей зимой будет кататься на лыжах в Австрии. Я не сомневаюсь, что ему очень понравится. Сможем потом зайти в интернет и посмотреть фотографии?

– Конечно. Будет весело.

Селеста повернулась на бок, чтобы Мэтт мог потереть ей спину.

– Расскажи мне что-нибудь еще, Мэтти. Расскажи о том, какие приключения ждут Финна. Мне нравится слушать твои описания. Можешь, пожалуйста, сделать это для меня?

Мэтт улыбнулся.

– Могу. Конечно же, могу. Я сделаю все, что ты только захочешь. – Он глубоко вдохнул. – Начнем с того, что в Мали требуются несколько групп волонтеров…

Джули остается

«Любовь между строк», глава 8 от лица Мэтта

Мэтт Уоткинс Этот статус очень высокомерен. Это означает, что он смотрит на вас сверху вниз – если вы не знаете такого слова.

Бог Финн Есть ли у слова «несговорчивый» более короткий синоним, чтобы можно было вырезать буквы из журналов и составить его? Что-то я очень сильно устал.

Джули Сигл Все должно быть открыто двадцать четыре часа в сутки и работать без выходных. Я не могу знать заранее, что и когда мне понадобится.

Мэтт медленно шел домой. Хотя ему предстояло сделать гору работы за один вечер, хотя лямка его портфеля больно врезалась в плечо после того, как он дольше обычного прождал поезд в метро, хотя ужасно проголодался и отчаянно хотел закинуть что-нибудь в рот, он все-таки не спешил возвращаться. Дома была она. Джули. Девушка, вторгшаяся в его семью и нарушившая хрупкое равновесие, которого Мэтт добился с таким трудом.

Ее присутствие напоминало Мэтту обо всем, чего он лишился. Они снова дружно врали про Финна – как всегда в присутствии человека, который не знал, что произошло. «Он все путешествует, этот неугомонный мальчик! Только и знает, что ищет приключения и помогает людям!» Просто отвратительно. Если бы не хрупкая психика Селесты, Мэтт не стал бы мириться с этой клоунадой, а тем более в ней участвовать. Из-за Джули их ненормальность сильнее бросалась в глаза. Джули с такой добротой реагировала на Картонного Финна – учитывая то, какая она была умная, Мэтт ни на секунду не сомневался, что она смотрит на них с крайним замешательством. Что еще хуже, она обладала очарованием, задевавшим какие-то скрытые струны его души, хотя он полностью осознавал: у Джули никогда не возникнет к нему ни малейших романтических чувств. Так обстояли дела. Еще несколько лет назад все могло пойти иначе, потому что тогда Мэтт был другим человеком, но точно не теперь. К тому же это не имело значения, потому что у Мэтта не оставалось ни желания, ни сил взваливать на себя хоть что-то, кроме обязательств, которые у него уже были. Через пару дней Джули уедет, и они снова смогут спрятаться в своем стабильном, изолированном мирке.

Хотя присутствие Джули угрожало нарушить равновесие в их доме, Мэтт знал, что будет по ней скучать. Это было глупо, учитывая, что он знал ее всего пару дней. Но он не мог не заметить ее энергию и свет, явно приносившие Селесте счастье. Ну, может быть, не совсем счастье. Но в глазах Селесты загорелись искорки – впервые за долгое время. Вчера вечером он пришел в ужас, увидев, как они с Джули сидят вдвоем на диване, рассматривая каталог предметов колледжа и фотографии на компьютере. Но вместе с тем он увидел, что Селеста каким-то чудесным образом тянется к Джули. На самом деле Мэтт боялся того, как Джули отреагирует на ребенка, который повсюду ходит с картонной фигурой брата. К тому же, если честно, его раздражало, как легко Джули обходит проблему Картонного Финна. То, насколько хорошо ей удавалось ладить с Селестой (ну и с Картонным Финном тоже), казалось Мэтту вопиющей несправедливостью – он сам сделал для сестры все, что мог, но получил лишь минимальные результаты. А еще это было ужасно неловко. Он мог представить, что Джули о них думала…

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, и поднялся по ступеням серого особняка, находившегося в Кембридже, недалеко от Брэттл-стрит. Каждый раз, возвращаясь домой, он ощущал приступ боли. На одно мгновение Мэтту казалось, что там его ждет Финн. Что брат вот-вот сбежит вниз по ступенькам и в шутку вступит с ним в рукопашный бой, или в его комнате будет реветь музыка, и весь дом будет содрогаться от мощного баса. Он не знал, сможет ли хоть когда-нибудь оставить воспоминания в прошлом, а пока эта безумная надежда каждый день дарила ему несколько секунд счастья.

Сегодня Мэтт еще и нервничал – просто не мог не беспокоиться из-за того, что произошло днем, пока он был в колледже. Джули оставалась непредсказуемым фактором, влиявшим на день Селесты. Даже телефонные заверения Джули не слишком-то его успокоили. Ему не хотелось, чтобы в их жизнь был вовлечен кто-то чужой. К тому же ее слова о том, что все «хорошо», не могли быть правдой. У Селесты никогда не бывало все хорошо. Возможно, дорога из школы не стала полнейшей катастрофой, но наверняка произошло что-то необычное и неестественное – или возникли какие-нибудь трудности. У Джули не было опыта общения с Селестой, и пусть они за пару дней хорошо поладили, это не означало, что Джули знает, что следует говорить. И чего не следует. Вывести Селесту из равновесия было легче легкого, и Мэтт мысленно готовился к тому, что дома его будет ожидать сотня Картонных Финнов. Целая картонная армия, готовая защищать и оберегать его сестру.

Мэтт хотел лишь одного: быстро схватить остатки еды, которые найдутся в холодильнике, и подняться в свою комнату. Его ждала долгая ночь с горой домашнего задания.

Стоило ему зайти за порог, он сразу почувствовал: что-то не так. Только ему никак не удавалось понять, что именно. Шагая на кухню, он ощущал, как его плечи напрягаются все сильнее. А еще ему казалось, что все органы чувств разом начали его подводить.

Джули обернулась к нему, и ее лицо озарила улыбка. Не глядя ей в глаза, он опустил портфель на одну из табуреток рядом со столом. А потом посмотрел на тарелку, стоявшую перед ним.

– Что это такое?

– Это гастрономическая версия «Кошки на раскаленной крыше».

Джули уперла руки в бока. На ней был легкий, свободный топ и джинсы с подвернутыми штанинами. Волосы она собрала в хвост, который успел немного растрепаться.

– Ты разве не видишь? Эти два фаллических объекта явно символизируют борьбу за сексуальную идентичность.

Мэтт уставился на нее. Эта девушка сбивала его с толку.

– О чем ты говоришь?

– А о чем ты спрашиваешь? Это маникотти, глупый ты человек. Что еще это может быть?

– Это я понял. – Хотя Джули только что использовала слова «фаллический» и «сексуальный», у него пока еще, слава богу, не отказал мозг. – Мое высказывание относилось к очевидному отсутствию на столе ресторанной еды. Ты приготовила ужин?

– Мы с Селестой приготовили ужин, – поправила его Джули.