Джессика Парк – 180 секунд (страница 49)

Он приподнимается на локтях, отодвигает одеяло, проводит рукой по моему животу и в тусклом свете экрана обводит взглядом мое тело.

– Господи, ты просто прекрасна.

И вновь прикрывает меня одеялом.

Я не волнуюсь из-за того, что у меня слишком маленькая грудь. Или что я мало занимаюсь спортом. Я вообще ни о чем не думаю, потому что главное событие сегодняшнего вечера, конечно, во многом заключалось в физическом контакте, но не ограничивалось им.

– Ты в порядке? – спрашивает Эсбен.

– Я прекрасно себя чувствую, – искренне отвечаю я. – А ты? Это было…

Теперь моя очередь заволноваться.

– Я… ну, разумеется, я никогда раньше этого не делала, поэтому… как это было… для тебя?

Поцелуй Эсбена – сам по себе ответ, и когда он наконец отрывается, я вижу, как у него сверкают глаза.

– Не забывай, что я тоже раньше этого не делал. Но, по-моему, мы отлично справились.

– Ну ладно, – отвечаю я без особой уверенности.

Теперь, когда всё сказано и сделано, я начинаю сомневаться.

– Элисон, послушай, – говорит Эсбен. – Это было прекрасно. Лучшего первого раза трудно желать.

Кончиками пальцев он проводит туда-сюда по моему бедру, и мое тело вновь начинает воспламеняться. Затем Эсбен кладет руку мне между ног.

– И я заранее знаю, что второй раз тоже будет прекрасен…

Я не спорю с ним. Просто не могу.

В полночь мы разогреваем в микроволновке суп и доедаем сырные крекеры, которые прислал Саймон. В надежде найти еще какую-нибудь еду в посылке, которая пришла как раз сегодня, я вскрываю коробку. Умница Саймон. В коробке лежат свежие шоколадные пирожные с помадкой и сырной глазурью, дорогое полуфабрикатное ризотто с сыром (просто божественное на вкус), несколько бутылок с водой, тоже недешевых, овсянка с коричневым сахаром и моя любимая еда – паста «Альфредо».

– Бинго! – восклицаю я.

Я вспоминаю, что сегодня пришла еще какая-то посылка, но до сих пор даже не посмотрела обратный адрес. Я улыбаюсь: хотя она адресована мне, я знаю, что это подарок Эсбену от Саймона.

– Тебе посылка, – говорю я с широкой улыбкой.

– Правда?

Я приношу коробку в гостиную и вручаю ему.

Выражение восторга на лице Эсбена невероятно согревает мне душу – по многим причинам.

– Канноли от «Майка»! – сообщает Эсбен, прочитав записку. – Господи, что за прелесть этот Саймон.

Эсбен, как я и думала, делает тысячу снимков и немедленно выкладывает их, заметив, что человек, приславший это замечательное лакомство, – мой отец. Еще он постит нашу фотографию с того вечера в кондитерской – ту, на которой Саймон выглядит особенно красиво. Мы отправляемся на кухню, едим ризотто и жадно пьем воду, пока на плите в старенькой кастрюле булькает паста. Я и не знала, что после секса так дико хочется есть. Хорошо, что Саймон всё это прислал. Надо придумать, как хорошенько отблагодарить его.

Когда мы наедаемся и понимаем, что хотим спать, то сворачиваемся клубочком в постели. Я измучена и не в силах ни о чем думать, потому что меня переполняет эйфория.

Однако когда я начинаю засыпать, мне не дает покоя странное ощущение. Что-то не так. Не со мной, не с Эсбеном. Я что-то упускаю. Неуверенность пытается пробиться ко мне, совсем как ледяная буря за окном. Я отгоняю эту мысль. Не желаю сворачивать на прежний путь тревог и негатива. Я учусь принимать хорошее. Поэтому я перестаю думать о плохом и сосредотачиваюсь на минувшем вечере. Потому что сегодня произошло всё то, о чем я никогда и не мечтала.

Глава 24

Не хватает воздуха

Когда я просыпаюсь на следующее утро, то не сразу понимаю, что уже не сплю. Это и в самом деле моя жизнь. Потрясающая и чудесная. Когда Эсбен просыпается, жизнь делается еще прекрасней, потому что мы снова занимаемся любовью. Пусть у меня болит всё тело, но чувствую я себя лучше, чем когда-либо.

Как и ожидалось, лекции сегодня отменяются. Идеальный вариант. Я, мягко говоря, не прочь посидеть дома.

Я пишу Стеффи, умоляя перезвонить, как только она проснется. Конечно, придется в подробностях пересказать ей события минувшего дня, и лучше сделать это по телефону, а не письменно. Она много лет желала мне счастья, и я непременно должна поведать подруге о своих успехах. Доказать, что моя жизнь теперь в моих руках.

Наступает вечер, а я всё еще немытая и в халате. Меня окружает ощущение, вкус и запах Эсбена, и это прекрасно. Эсбен читает книжку, валяясь в постели полуодетый, а я хожу по комнате, прибираюсь и глупо улыбаюсь собственным попыткам навести абсолютно ненужный порядок. Господи, я так счастлива, что даже не знаю, чем заняться.

Наконец у меня звонит телефон, и я буквально бросаюсь за ним через всю комнату.

– Стеффи!

– Привет, подружка.

– Боже, как я по тебе скучала! Что у тебя такое с телефоном? Почему ты не купила новый? Я так хочу увидеть твое милое лицо! – выпаливаю я. – У меня новости. Я страшно рада, что ты позвонила.

Я захожу в пустую спальню и наполовину притворяю дверь.

– Ну, как твоя безумная поездка? Я хочу знать всё!

– Элисон, мне надо с тобой поговорить. – Голос у Стеффи какой-то странный, но я пока не понимаю, в чем причина.

– Ладно. Конечно. Что случилось?

Долгое молчание, которое меня пугает.

– Эсбен у тебя? – спрашивает Стеффи.

– Да. А что?

– Хорошо. Пусть лучше он сейчас будет с тобой.

Ее голос звучит монотонно и слабо, и у меня что-то сжимается в груди.

– Извини за плохие новости.

– Стеффи… – Я сажусь на постель. – Говори.

– Элисон, ты моя лучшая подруга. Всегда была ею и будешь. Я знаю, что ты любишь меня, поэтому я прошу тебя выслушать и сделать так, как я прошу.

– Что случилось?!

Я чувствую приступ паники. Сердце так колотится, что я не успеваю дышать.

Ясно, что стряслась беда. Смысл слов Стеффи до меня еще не дошел; они пока не проникли в сознание, но я просто знаю.

– Мне будет нелегко. Скажи, что ты выслушаешь и не станешь спорить. Как моя лучшая подруга, ты должна сделать это ради меня.

Я резко вдыхаю и выдыхаю, уже предчувствуя наступающую боль.

– Да.

– Я соврала тебе, Элисон. Я никуда не ездила. И в новую квартиру я тоже не собираюсь.

Ничего не понимаю.

– Так. Ну и что…

– Ты помнишь – в детстве у меня был рак. Я тебе, впрочем, мало об этом рассказывала. У меня образовалась опухоль в плече. Мне сделали операцию, чтобы ее удалить. Потом – тяжелая химиотерапия. Просто жуткая. Но она помогла. После этого меня много лет обследовали, тестировали, проверяли, и долгое время всё было чисто.

Стеффи замолкает, подбирая слова, и я захлопываю рот рукой, чтобы не закричать вслух.

– После такой мощной терапии нормальные клетки становятся чрезмерно плодовитыми. Начинается перепроизводство белых телец. В свое время это меня спасло, но всегда был риск, что из-за этого разовьются другие виды рака. И сейчас…

– Нет, – говорю я.

И повторяю – спокойно, но настойчиво:

– Нет!

Я этого не допущу. Никогда, ни за что.

– У меня неизлечимая форма рака. Называется острый миелоцитарный лейкоз. Всё очень серьезно.