Джессика Клэр – Жил-был Миллиардер (ЛП) (страница 42)

Она начала мотать головой, вырывая свою руку. — Я не понимаю. Как ты …

— Мне многое объяснил водитель, и я нашел ту газету. Было легко сложить все воедино, — нежно объяснил он. — Я никогда не заигрывал с принцессой Сакс — Гальской. Я не флиртовал ни с кем, кроме тебя. Черт, я даже не уверен, получалось ли у меня флиртовать с тобой, потому что я профан в этом деле. — Он провел рукой по растрепанным волосам, портя то подобие укладки, которую он пытался сделать. — Я приехал сюда просить тебя вернуться со мной и предложить тебе это. — Он протянул ей руку, и Мэйли внимательно смотрела на надпись на ладони. — Она твоя, когда бы ты ее пожелала.

Мэйли неожиданно представила, как берет его руку и ею же дает ему пощечину. Она резко поднялась со ступеньки, пытаясь отдалиться от него. — Ты был груб со мной. Постоянно обижал. Ты заставил меня чувствовать, будто я недостаточно хороша для тебя! Ты постоянно пытался меня изменить!

Гриффин поднялся, не скрывая неудобства от своего пиджака. — Да, — согласился он. — Я был жесток по отношению к тебе, и мне не следовало этого делать. Когда Хантер и Гретхен прислали тебя, ты с первого взгляда мне не понравилась, потому что отождествляла все, что я презирал. Твоя ужасная одежда, неграмотная речь, и я думал, я заслуживаю лучшего, а Хантер и Гретхен прислали тебя, чтобы усложнить мне и без того неприятную поездку, в которой меня должен был сопровождать только идеальный персонал.

— И это, по — твоему, извинения?

— Просто послушай, — сказал он, и только отчаяние в его голосе вынудило ее дослушать до конца. — Я оставил тебя только потому, что у меня не было другого выбора.

— И потому что я умела завязывать бабочки.

— И поэтому тоже. — На его лице мелькнула улыбка, а затем он начал нервно поправлять воротник рубашки. — Но после нескольких дней с тобой моя неприязнь сменилась на нечто иное.

— На ненависть?

— Нет, — очень нежно ответил он. — Я увидел, под ужасной одеждой скрывается девушка с огромным сердцем, жертвующая многим на благо своей семьи. Девушку, потратившую все свои деньги, только чтобы порадовать окружающих, от работников кухни и работников отеля, до водителей и фотографов. Ты была добра ко мне, даже когда я этого не заслуживал. Мэйли, ты была мила со всеми. И даже не смотря на мое отвратительное поведение, ты так радовалась этой поездке. Ты выслушивала мои оскорбления, потому что знала, оплата за эту работу очень поможет твоей семье. Но я думаю, главная причина в том, что ты искренне хороший человек, независимо от того, как сильно я пытался тебя изменить.

Она ничего не сказала, просто опустила глаза на свои туфли, чтобы он не видел ее слезы.

— И несмотря на мои попытки тебя изменить, ты оставалась собой, Мэйли. Ты излучала счастье и радость, даря это окружающим людям, и это помогло мне осознать, что я сам нуждаюсь в такой радости. И не важно, во что ты при этом будешь одета. Теперь не важно. На самом деле, когда я сменил твою одежду, прическу, я все равно не был удовлетворен результатом, и теперь я понимаю почему.

— О? — Она отшатнулась, обнимая себя руками в защитной форме. Она чувствовала неловкость от его слов. Вдруг он строит для нее очередную ловушку?

Она не ожидала, но Гриффин немного подался вперед, касаясь ее распущенных волос. — Мэйли, я обожаю твои нелепые кудри. Для меня, они воплощают тебя — немного сумасбродные, но аккуратные, яркие, живые, что не возможно их не лелеять. Неукротимые, и всегда должны оставаться такими.

Его руки в ее волосах отвлекали Мэйли от слов. Она начала дрожать. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я говорю, что люблю твои непослушные волосы. Я люблю твою медленную, мелодичную речь и то, как ты силой веры пытаешься лечить людей. Обожаю, когда ты часами слушаешь мою болтовню о раскопках, ни разу не пожаловавшись на скуку. Мне нравится, что ты ни разу не спросила о моих деньгах или не попросила познакомить с членами королевской семьи, и я знаю, для тебя это не важно, как и для меня. Ты видишь во мне простого человека, а не титул или толстый кошелек, в отличие от других в Беллиссиме. — Она видела за очками серьезные глаза Гриффина. — Именно поэтому я в тебя влюбился.

И он протянул ей руку, ту, на которой написано «Эта рука принадлежит Мэйли».

Мэйли смотрела на его руку, обдумывая. Потом посмотрела ему в глаза.

Гриффин стоял в напряжении. Воротник сбился от постоянного подергивания, а сам он выглядел очень неуверенно. Она не взяла его руку. Не знала, была ли она готова к этому.

Он тоже это понял. Медленно он опустил руку. — Забавно, — тихо продолжил он. — Будучи членом королевской семьи, тебе не приходится добиваться чьего — то внимания. Я еще никогда никого не убеждал полюбить меня. Я … я не умею этого делать. — В его голосе слышалось отвращение к самому себе. — Жаль, я не знаю правильных слов, способных убедить тебя в моей искренности.

По какой — то причине, его грустная исповедь убедила ее больше, чем признания в любви. Мэйли посмотрела на него и слабо улыбнулась. — Ты поцелуешь мою собаку?

— Что, прости? — Он склонил голову, словно не уверен, правильно ли он расслышал.

— Мою собаку Баббу. Ты поцелуешь его в подтверждение своей любви?

Он кивнул, сделав это так грациозно. — Если потребуется.

Мэйли засунула пальцы в рот и свистнула. — Бабба!

Собака галопом мчалась из трейлера прямо к ней, уши и щеки развивались, а позади оставался длинный след слюны. Она села рядом, Мэйли опустилась на колени, почесывая голову пса. — Привет, Бабба, — ворковала она. — Этот мужчина сейчас тебя поцелует, хорошо мальчик?

— Он довольно … слюнявый тип.

Мэйли хихикнула. — Это же гончая, они склонны к обильному слюноотделению.

— Ясно.

На удивление, Гриффин нагнулся и поцеловал собаку в макушку, затем выпрямился с нескрываемой гримасой на лице. — Я бы лучше поцеловал тебя.

— Я знаю. — Божечки, ей нужно дать медаль за стойкость, с которой она сдерживала смех.

— Я прощен?

— Я еще не решила. Возможно, я еще попрошу тебя поцеловать нашу курицу.

— Как нужно поцеловать курицу?

— Очень осторожно, — ответила она, поднялась с колен, вытирая руки о джинсы. — Ты сделал бы это для меня?

— Если это убедит тебя в серьезности моих намерений, то я готов перецеловать любое животное, которые ты ко мне поднесешь. — Он говорил так спокойно и искренне.

Она снова хихикнула. — Почему я не могу продолжать на тебя злиться?

— Потому что мужчина, целующий слюнявую собаку в подтверждение своей любви, выглядит жалким? — Он пытался придать юмора голосу, но выражение лица оставалось серьезным. — Мэйли, я сожалею, что причинил тебе боль. Я действительно ужасен в демонстрации своей привязанности, особенно когда нахожусь в Беллиссиме, и все ожидают от меня поведения, свойственного члену королевской семьи, хотя я больше не являюсь претендентом на трон. Словно мне промыли мозги и запрограммировали делать все так, как считает правильным королевская семья. Но Алекс нарушила все правила, и я тоже могу это сделать. — Он взял ее за руку. — Я готов поклясться, я никогда не обещал и не собираюсь жениться на принцессе Сакс — Гальской. Это все выдумки желтой прессы ради повышения продаж.

Гриффин раскрывал перед ней душу, она знала, он говорил правду. Она должна начать думать рационально, несмотря на свою обиду. Он вырос в семье с холодными, безразличными родителями. Как она могла ожидать от него открытых выражений чувств, если в его семье даже не знают значения этого слова? Даже Алекс вела себя сдержанно с Люком, а он, между прочим, ее жених. Теперь уже муж. Бедный Люк — он попал в семью чопорных аристократов. Эта мысль вызвала у нее улыбку.

Гриффин немного расслабился, увидев ее улыбку. — Пожалуйста, скажи, что ты меня больше не ненавидишь.

— Я тебя больше не ненавижу, — согласилась она, взяла его за руку и легонько сжала.

Гриффин выглядел слегка недовольным этим жестом. — Я надеялся на страстный поцелуй взамен на мое признание в любви.

Мэйли засмеялась от его разочарованного тона. — Я думала, вы — члены королевской семьи, не любите открытую демонстрацию своих чувств.

— Ради тебя я готов пойти на такую жертву.

Она фыркнула.

— Мэйли, поехали со мной, — сказал он мягко, притягивая ее ближе. — Позволь мне показать мой дом в Нью — Йорке и мою скучную жизнь.

— Скучную жизнь?

— Да. Мой дом забит пыльными книгами, там нет ни одной вещи, подтверждающей наличия в нем женщины. И я обещаю, тебя ждут многочасовые беседы о древних цивилизациях.

Она сделала вид, что обдумывает его предложение. — А я могу взять свое вязание?

— Конечно. Я даже посоветовал бы тебе занять чем — нибудь руки, пока я буду утомлять тебя своими скучными разговорами.

— Я никогда не считала тебя скучным, — ответила она, бросив взгляд на его губы.

— Вот поэтому ты идеально мне подходишь. — Он дернул ее на себя, останавливаясь в нескольких дюймов от ее губ.

Мэйли прижала пальцы к его губам, не давая ему ее поцеловать. — И… что теперь? Я прощу тебя, но я уехала из Нью — Йорка. Такой девушке, как мне, очень тяжело найти там работу.

— Ты будешь жить у меня, — не задумываясь, ответил он. — Я не хочу, чтобы ты работала. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.

Она покачала головой. — И быть зависимой от тебя? Так не пойдет.

— Тогда будь моей помощницей, привратником или помогать мне одеваться и раздеваться. — После последней фразы он поиграл бровями.