Джессика Клэр – Последний удар (страница 34)

Мои пальцы отправляются в рот, и я вожу ими по губам, зная, что он наблюдает. Покажется ли ему это эротичным? Я пробую свой мускусный вкус, думая о нём, а затем снова отправляю свои пальцы вниз. Я не могу проскользнуть пальцем внутрь себя стоя, не так, как он это сделал вчера. Так что я просто поглаживаю свой клитор туда обратно, втирая влажность, пока вторая моя рука дразнит сосок.

Я так возбуждаюсь от всего этого, что когда телефон начинает вибрировать, я кончаю просто от того, что он написал мне. Это послужило катализатором, я дрожу от быстрого и резкого облегчения. Постепенно оно покидает меня, и я чувствую грусть из-за того, что он смотрит на меня сквозь окно, вместо того чтобы быть рядом.

Мне бы хотелось, чтобы Ник был здесь.

Я вытираю руку о старую футболку и, бросив её в бельевую корзину, беру телефон, чтобы прочитать сообщение Ника.

Снова, ты снова заставила меня кончить в штаны.

Я рада. Мне нравится казаться такой неотразимой.

Я сворачиваюсь калачиком и накрываюсь одеялом с телефоном в руках, чувствуя себя вялой и умиротворенной. Раз уж Ник не может быть здесь, нас свяжет телефон. И если Ник не может лежать со мной под одеялом, я буду лежать с телефоном.

Ох, Дейзи. Ты слишком хороша для такого, как я. Даже не знаю, почему ты говоришь со мной. Я не заслуживаю такого подарка.

Глупый ты человек. Мне нравятся эти отношения, мне нравишься ты, мне нравится, что ты позволяешь мне контролировать. Ты позволяешь мне направлять. Поэтому я чувствую себя сильной. И не боюсь. Это лучшее чувство в мире.

Ты хочешь покатать нас, котёнок? Я позволю тебе управлять своим Дукати в следующий раз. Хочешь?

Я… не умею водить.

Мне стыдно в этом признаваться. Это одна из тех вещей, которой сам отец меня бы не научил, так как не выходил из дома, а ходить на занятия он бы мне не позволил, так как пришлось бы контактировать с другими людьми. Это мысль близка к анафеме для моего страдающего агорафобией отца. Кроме того, я думаю, что так он пытался удержать меня в своей ловушке. Я взволнована просто от перспективы обменять своё удостоверение личности на водительские права. Мне не хватает этого умения. Я даже боюсь признаться в этом Рейган из-за того, что она будет смеяться над моей отсталостью.

Тогда я научу тебя, цветочек. И потом ты отвезёшь меня куда угодно, да?

Я улыбаюсь в телефон.

Да:)

НИКОЛАЙ

— Ну что, душа моя, не знаешь, как водить? Это просто, — я показываю на педали: — Большая — это тормоз, немного вытянутая — газ. Мягко нажми на обе, пока не приспособишься.

— Всё первое в моей жизни происходит с тобой, — говорит она, тихонько усмехаясь.

Мне нравится это, как и и моему члену. Я безумно хочу притянуть её к себе и заставить коснуться моей твёрдой плоти. Но думаю, для этого слишком рано. Она не шлюха, чтобы исполнять заказы. Она любит быть главной, а я и рад ждать шагов с её стороны. В конце концов, я ещё покажу ей, как много удовольствия она мне приносит.

— Никто не будет дорожить тобой так, как я.

— Никто? — её брови взлетают вверх.

Это не высокомерие, но я ревную. Боюсь, что она захотела бы кого-то другого, поэтому просто пожимаю плечами.

— А что, если кто-то ещё будет… — она делает паузу, раздумывая секунду. Я напрягаюсь, но она просто добавляет: — …учить меня водить.

— Нет, мне это не понравится.

— А что будет, если один из покупателей прикоснётся ко мне? Ты был расстроен, когда приходил на заправку.

— Мне придется его убить.

— Ха-ха, — произносит она по слогам с насмешкой. — Ну, серьёзно.

Я смотрю на неё. Нет, это не шутка. Я отрежу руки любому мужчине, который коснётся её. Я представляю, как отпиливал бы каждый палец, медленно. Ведь быстрая смерть прекращает страдания, а он должен страдать. Только когда её глаза тускнеют, а вид становится озабоченным, я говорю:

— Шучу.

Вот только, думаю, мы оба знаем, что я не шучу.

Она возвращается обратно к машине.

— Нажми на тормоз, а затем нажми кнопку. Подожди, пока двигатель не заведётся.

Она следует моим инструкциям.

— Тихонько отпусти тормоз.

Автомобиль дёргается, она слишком быстро отпускает тормоза, а потом резко нажимает. Мы оба летим вперёд вперёд.

— Прости, прости, — бросается она в извинения.

— Ничего страшного. Просто мягче.

Во второй раз она делает это гладко и начинает медленно практиковать большие круги на пустой стоянке. Мы пробуем торможение, поворот, медленное ускорение, а затем быстрое. Через некоторое время она уже с лёгкостью может маневрировать. Возможно, в другой раз мы попробуем мотоцикл. Интересно, какому ещё "впервые" я смогу её научить.

Время, отведённое мне рядом с ней, закончится быстро, но я хочу, чтобы она меня запомнила. Чем больше первых моментов она со мной испытает, тем сильнее я врежусь в её память. Ещё несколько "впервые" — и она никогда меня не забудет.

Время летит быстро, и мы останавливаемся только когда её желудок начинает урчать. Я плачу за еду, игнорируя её протесты.

— Есть что-нибудь ещё, чему ты хочешь научиться? — спрашиваю я после того, как мы поглощаем наши сандвичи. Дейзи хотела вернуться в машину, а я хотел, чтобы Дейзи была счастлива.

Она пожимает плечами и посылает мне счастливую улыбку.

— О, Боже, всему.

Ко мне внезапно приходит мысль. Одинокая женщина в городе должна быть вооружена. Я научу Дейзи стрелять из пистолета. Это одна из областей, в которой у меня есть большой опыт.

— Поехали за город, — говорю я. — Там ты сможешь ехать по длинной дороге с более высокой скоростью.

Дейзи сияет. Это определённо была хорошая идея. Даже лучше, чем пикник. В следующий раз я скажу Дэниелу, что его приёмчики с женщинами устарели.

Я усаживаю Дейзи на пассажирское сидение.

— Когда мы выедем из города, я пущу тебя за руль.

Пока мы едем в машине на запад, я поднимаю волнующую меня тему:

— Может быть, в следующий раз я бы мог научить тебя пользоваться огнестрельным оружием. Я беспокоюсь, что ты работаешь на заправке по ночам одна.

Дейзи смеётся над этим предложением:

— На самом деле, я уже знаю, как стрелять.

Я резко перевожу на неё удивленный взгляд. Не такого ответа я ожидал. Не то чтобы я никогда не видел женщину с оружием. Многие из них делают ту же работу, что и я. В Братве тоже много женщин, правда, они торгуют сексом, в основном, но с лёгкостью обращаются и с ножом, и с пистолетом.

— Отец научил меня.

Её глаза грустно смотрят в даль.

Я выпрямляюсь. Мне мало известно о прошлом Дейзи, только её настоящее. Знаю, что она одна, бедная, без капитала и семьи. Или я так думаю.

— Что заставило его это сделать?

Она пожимает плечами, таким загадочным, слегка французским жестом, который может означать всё, что угодно.

— Я жила на ферме, в этом самом направлении. Она машет рукой в ветровое стекло вдоль шоссе, на которое мы выехали.

— Все отцы на фермах учат дочек стрелять? — спрашиваю я.

Я знаю несколько деревенских семей, вероятно, они все умеют стрелять.

— Хищники, — говорит она тихо. Я чувствую, что ей есть, что сказать. И вскоре моё терпение вознаграждается. — Мою мать застрелил незнакомец. Ну, мы так думаем. Сейчас его нет. Он провёл два года в колонии.

С каждым её словом я всё больше понимаю, что никто, кроме меня, не знает этой истории.

— Твою мать застрелили?

У меня начинает разыгрываться воображение. Она участвовала в какой-то преступной деятельности? Или что-то украла?