Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 19)

Момент показался мне слишком интимным, не для посторонних глаз, и я отвела взгляд и посмотрела на небо. Полная луна висела высоко, огромная, как корабль, заставляя звезды светить ярче обычного.

В детстве я часто приходила на этот пляж с родителями, и мы с Джаредом строили замки из песка, воображая себя глубоководными существами, которые просто ищут новый песчаный дом. Мы по очереди втягивали щеки, по-рыбьи складывая губы, а сжатые ладони служили нам плавниками. Мы размахивали руками, приветствуя подростков в ветровках школы «Голд Кост», которые приходили на пляж, когда мы уже собирали ведра и лопаты, отряхивая попки влажными полотенцами. «Они выглядят такими старыми», – думала я.

– Когда-нибудь и ты станешь одной из них, – говорила мама, словно читая мои мысли. Но в то время это казалось невозможным.

8

– Джаред! – кричу я, распахивая дверь. Уже почти полдень, и я умираю с голоду, даже после того, как прошлым вечером съела половину пиццы у Никки и еще один кусок сегодня утром. Не дождавшись ответа, я бегу вверх по лестнице и стучу в дверь его комнаты.

– Ну же! – зову я. – Просыпайся.

Из-за двери доносится приглушенный стон.

– Нет.

– Я отвезу тебя к Диане.

Снова тяжелые вздохи. Но уже через несколько минут Джареду удается натянуть джинсы, нахлобучить бейсболку на спутанные волосы и выглядеть достаточно презентабельно, чтобы показаться на людях.

– Так пойдет?

Я вскидываю руки вверх.

– Вполне. Поехали.

Когда мы добираемся до закусочной Дианы, я занимаю нашу с Адамом кабинку – ту, что с широкой трещиной посередине одного из сидений, – и протискиваюсь за стол, ударяясь плечом о стену. Джаред занимает место напротив.

– Ну, и чем же я заслужила сегодня обоих Ньюманов? – ухмыляется Диана. Копна рыжих волос сегодня особенно пышная под кокетливым чепчиком официантки, и росистая кожа пылает румянцем, как будто Диана на ногах с самого рассвета. – Какая прелесть, вы вдвоем!

Джаред краснеет, и я смеюсь.

– Тебе известно, что ты – лучшая в этом городе, Диана?

– Мне ли не знать? – Диана откидывает голову назад и передергивает плечами. Кто-то за перегородкой хохочет. – Так что будете заказывать?

– Мне – домашний завтрак от Дианы, – говорит Джаред. – И кофе.

Я вскидываю брови.

– С каких это пор ты пьешь кофе?

Джаред пожимает плечами, все такой же пунцовый.

– Посмотри, какой он сонный, – говорит Диана. – Ему необходимо выпить кофе. Тебе – как обычно, милая?

Я киваю, и Диана, уходя, подмигивает мне.

– Не могу поверить, что тебя обслуживают как обычно. – Джаред изображает воздушные кавычки. – Похоже, ты здесь часто бываешь.

– Иногда. – Между нами повисает молчание, и я смотрю поверх головы Джареда, где Шайла улыбается мне в ответ с фотографии в рамке «Голд Кост». Ее голова покоится на плече Грэма, а он прижимается боком к Рейчел. Родственная связь этих двоих угадывается в их угловатых подбородках и волосах, разделенных пробором на один манер.

Джаред тоже оборачивается.

– Должно быть, это странно выглядит, да? – спрашивает он.

Прежде чем я успеваю ответить, Диана возвращается с кружками. Пока она наливает кофе, я выглядываю в окно. Сахарные клены, обрамляющие парковку, уже одеты в темно-вишнево-красный наряд. Они настолько яркие, что кажутся флуоресцентными. Или неоновыми. Даже здесь, внутри, воздух пахнет осенью, хрустящий и кусачий.

– Спасибо, Диана, – благодарю я. Она поправляет свой маленький белый чепчик и исчезает на кухне.

– Я видел ту статью о Шай, – робко произносит Джаред. – Вот почему ты захотела прийти сюда? Чтобы поговорить об этом?

Мое сердце сжимается. Я и не думала говорить с Джаредом о Грэме, Шайле или сообщениях Рейчел. Я отрицательно качаю головой, но не знаю, что сказать.

– Ты, должно быть, скучаешь по ней, – продолжает он.

– Да. Очень скучаю. – Я моргаю, прогоняя слезы. Все идет не так, как мне хотелось. – Но ты не переживай, – говорю я. – Этим занимается полиция. Мы должны верить, что они все выяснят.

– Наверное.

Я делаю глубокий вдох и заправляю волосы за уши.

– Ну, как дела в школе? – меняю я тему.

– Отлично. Но…

– Но что?

Джаред вздыхает, со свистом выпуская воздух, как сдутый воздушный шарик.

– Кажется, я завалю биологию.

– Что?! – Я подаюсь вперед, и край столешницы впивается мне в ребра.

Джаред опускает глаза и постукивает пальцами по кружке.

– Даже не знаю. Просто все так тяжело идет. Похоже, это не мое.

– У тебя уже был первый промежуточный экзамен?

Он кивает.

– Шестьдесят восемь баллов.

– Боже, Джаред. Почему ты мне не сказал? – сердито шепчу я. – Я могла бы помочь тебе.

Джаред откидывает голову назад, полузакрывая глаза.

– Ну, давай. Ты же вроде как дока в этом деле.

Я мотаю головой. Я хочу, чтобы он знал правду, настоящую правду. Меня всегда считали умной по стандартам детей Ньюман. Мы оба учились в начальной школе Картрайта до пятого класса. Классы были большими, а требования – низкими. Но меня назвали одаренной еще в детском саду, когда я первой из группы мисс Бекки освоила чтение. Поэтому, когда Джаред объявил, что у него в детском саду тоже преподает мисс Бекки, я чуть не захлопала в ладоши за ужином.

– Тебе так повезло, – прошептала я ему. – Мисс Бекки – лучшая.

Но поначалу Джареду тяжелее давались буквы и цифры. Прошло еще несколько лет, прежде чем ему поставили диагноз «дислексия». Он попал в «Голд Кост» в рамках программы помощи детям с трудностями обучения. Никаких скидок по учебе не предполагалось. Только обещали, что его определят в малочисленные классы, где преподают специально обученные учителя и наставники. Мои родители с радостью ухватились за такой шанс. Они никогда не говорили о том, как нашли способ заплатить за все это. Думаю, не обошлось без второй закладной и кучи долгов. Но тогда, в классе мисс Бекки, Джаред просто не мог поспевать за мной.

– Мисс Бекки меня не любит, – сказал он однажды после уроков. Его огромные глаза наполнились слезами, и по щекам потекли большие капли.

– Конечно, любит! – Я схватила его за руку и погладила по волосам.

– Нет, – ответил он. – Я не такой, как ты.

Я не знала, что сказать, поэтому просто прижала к себе теплое тельце брата, стараясь не заплакать вместе с ним. Тогда я впервые осознала, что мы – разные. И, возможно, будем расти, не имея одинаковых любимых блюд, вкуса в книгах или оценок за успеваемость. Эта мысль пугала, я с ужасом думала о том, что наши маленькие жизни могут разойтись в любой момент, без предупреждения. «Неужели это только начало?» – задалась я вопросом.

Но мы были так похожи зелено-карими глазами-блюдцами и отвращением к майонезу. Мы оба обожали звезды – благодаря папе. С годами наше внешнее сходство становилось все более очевидным. Единственное, что мешало назвать нас близнецами, – это разница в возрасте. Наши темные волнистые волосы завивались в одних и тех же местах. Даже руки покрывались одинаковыми веснушками, которые мы каждое лето превращали в созвездия. «Из одного теста сделаны, – говорила мама. – Две стороны одной медали».

И теперь я смотрю на брата и вижу все те годы, что он провел в попытках догнать меня, перепрыгивая через барьеры, слишком высокие для него, все ради того, чтобы произвести впечатление на учителей вроде мисс Бекки, попасть в «Голд Кост», подружиться в школе с такими ребятами, как Брайс. Я вдруг осознаю, как это, должно быть, утомительно – пытаться угнаться за Джилл Ньюман. Так же, как для меня было утомительно стараться идти в ногу с Шайлой Арнольд.

– У тебя получится, – говорю я. – Ты не завалишь биологию. Может, получишь «удовлетворительно», но все само собой выправится к концу выпускного года. – Я лихорадочно пытаюсь вычислить, каков будет его средний балл, если он с небольшой помощью сдаст на отлично экзамен в этом семестре. В файлах Игроков наверняка найдется ключ к билетам по биологии или, по крайней мере, учебное пособие. Нынешняя тройка не слишком сильно повлияет на его общий средний балл в конце второго семестра одиннадцатого класса, когда это действительно имеет значение.

– Тебе легко говорить, – бормочет он, пока Диана ставит перед нами гигантские тарелки. Джаред поднимает липкую стеклянную бутылку с сиропом и поливает свою стопку оладий густой сладкой струйкой.

– Не так-то уж и легко. Ты даже не представляешь, как много помогали мне.

– О, неужели? И кто же тебе помогал?

Внезапно чувство голода меня покидает, и яичница на моей тарелке начинает казаться блевотиной.

– Игроки… – Я пытаюсь придумать, как ему это объяснить. – Просто…