Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 17)

– Я призываю собрание Игроков к порядку! – Никки стучит пластиковым председательским молотком по кофейному столику. Мы вшестером собрались в гостиной Никки на первый официальный трибунал года. На столике громоздятся груды рогаликов и булочек, любезно предоставленных кредитной картой родителей Никки. Но пока еще никто не готов приступить к трапезе.

Генри сидит на полу у меня в ногах и яростно скролит Twitter, читая ленту новостей от своего любимого репортера из «Нью-йоркера», который только что опубликовал новое расследование.

– Блин, этот чувак – легенда, – бормочет Генри. – Я бы убил ради интервью с ним о поиске источников.

Я поглаживаю его по голове, как щенка.

– Старик, я, наверное, смогу это устроить, – говорит Роберт. – Мой отец знает всех этих писак.

– Твой отец знает всех писателей из «Нью-йоркера»? – скептически спрашивает Квентин.

– Ага. Ты же знаешь, я вырос в этом городе.

– Нет! Что, серьезно? – Никки изображает потрясение. – Никто из нас этого не знал!

– Просто вспомните, кто доставал вам фейковые удостоверения этим летом, – парирует Роберт. – Только у меня есть контакты.

Мы ворчим и закатываем глаза, пихая друг друга локтями и подушками. Я проверяю свой телефон, скорее с надеждой, чем по необходимости, но входящих сообщений нет. Ожидание ответа от Рейчел становится пыткой.

Никто не вспоминает ни о Грэме, ни о статье в «Газетт». Вместо этого мы делаем вид, будто ничего не произошло и можно продолжать обычные ритуалы Игроков. Замалчивание проблем – традиция Золотого берега, и я с радостью ей следую. Никто не должен знать, что я переписываюсь с врагом.

Я переключаю внимание на Марлу – она пристально смотрит на экран своего телефона, где открыт портал приемной комиссии Дартмута. Она досрочно подала туда заявление в надежде пройти как кандидат в университетскую команду по хоккею на траве.

– Ты же знаешь, что ответа нам ждать еще несколько месяцев? – шепчу я. До зачисления еще так далеко, и я заставляю себя не думать об этом.

Марла откидывает голову на спинку дивана.

– Уф, знаю. Но я как одержимая.

Квентин бурчит рядом с нами.

– Мне это знакомо. – Он представил свой портфолио в школу искусств Йеля и тоже сгорает от желания узнать результат. – Не могу поверить, что нам придется ждать целую вечность.

Я кладу голову на мягкое плечо Квентина и пытаюсь выкинуть из головы мысли о том, как мы с Адамом учимся в Брауне, об экзамене на стипендию по программе «Женщины в науке и технике», который я смогу сдать только в том случае, если поступлю в университет. Мой мозг перенапряжен.

– Эй, внимание! – кричит Никки и снова стучит молотком. – Тамада говорит. – Никки у нас и президент школьного совета, и тамада Игроков. Думаю, не ошибусь, если скажу, что власть слегка ударила ей в голову.

Квентин стонет и швыряет в нее подушкой.

– Время пришло. Мы должны выбрать новеньких из девятиклассников, – продолжает она.

Марла убирает телефон и садится прямо.

Роберт хлопает в ладоши и потрясает кулаками. – Свежее мясо! Давайте приступим!

Никки открывает потрепанную зеленую папку и достает стопку бумаг с фотками и биографиями всех потенциальных кандидатов. Папка передается от тамады к тамаде уже бог знает сколько лет. Черт возьми, может, даже мистер Бомонт видел ее. В ней содержатся все официальные правила Игроков – порядок выдвижения кандидатов, песни и речевки, которые мы должны выучить, рекомендации по подготовке испытаний и, конечно же, процедура посвящения. Только Игроки из выпускного класса имеют доступ к папке, и, когда прошлогодний тамада, Дерек Гарри, передал ее Никки перед своим отъездом в Йель, мы часами изучали ее содержимое. Раздел посвящения мы штудировали особенно тщательно, в поисках информации, проливающей свет на то, что произошло, но так ничего и не нашли.

Сегодня наше внимание приковано к номинациям. Мы слышали, что весь этот дурацкий процесс может растянуться на несколько часов. Помню, Адам говорил мне, что у них это заняло целый уик-энд, и они две ночи кряду выбирали нашу команду. Но Дерек в прошлом году пошел стандартным путем.

– Ребята, вы готовы? – спрашивает Никки, и ее лицо расплывается в улыбке. Она все лето заучивала наизусть содержимое папки, чтобы вести нас в новый учебный год. Наконец-то сбылась ее мечта – взять бразды правления в свои руки и управлять Игроками. В этом году все будет по-другому.

– Номер первый, Сьерра Маккинли. Квентин, это твоя протеже. В чем ее заслуги?

– Сьерра учится вместе со мной на продвинутом курсе рисования – девятиклассница, что поразительно, – и она на самом деле очень талантлива. Я сказал ей об этом на прошлой неделе, и она не грохнулась в обморок, как бывает с другими подштанниками, стоит мне с ними заговорить. Просто сказала «спасибо» и нарисовала какую-то офигенную птицу, а я подумал: «Черт, это круто». К тому же у нее есть домик неподалеку от пункта оплаты на дороге и там около трех акров пляжа. В прошлом году моя мама ездила туда на празднование Четвертого июля, и они устроили собственный фейерверк. Классное местечко для вечеринок.

Никки улыбается.

– Есть несогласные?

– Она не потянет! – выкрикивает Роберт.

– Откуда ты вообще это знаешь, придурок? – спрашиваю я.

Он ухмыляется.

– Тебе лучше не знать.

– Попридержи язык, Роберт. – Никки выпрямляет спину и перекидывает волосы через плечо. Для них двоих эта неделя плохая – они как кошка с собакой. – Следующий, Брайс Миллер. – Никки указывает на меня. – Твой выбор?

– Брат Адама, – предлагаю я в качестве объяснения. Вокруг кивают, но Генри опускает глаза и снова прокручивает новостную ленту в Twitter. – Поначалу я его недолюбливала, уж больно дерзкий, но он очень проникся к Джареду, они вместе репетируют и все такое. Я – за него.

Никки кивает с неподдельной серьезностью.

– У кого какие мысли? – обращается она к группе, вскидывая брови.

– Тут и думать нечего, – говорит Марла, и я молча благодарю ее за поддержку. – Легендарность у него в крови.

– Тогда решено, – объявляет Никки. – Идем дальше. – В течение следующих трех часов Никки перебирает еще дюжину имен. Мы обсуждаем подозрительную аллергию на глютен у Джины Лопес, чрезмерную коллекцию кроссовок Карла Франклина, вполне себе успешные попытки Адити Косури стать модным инфлюенсером, дикий скачок в росте Ларри Крамера, вымахавшего этой весной под семь футов[42]. Мальчишки требуют тридцатиминутного перерыва, чтобы поиграть в баскетбол, а мы с Марлой и Никки нежимся у бассейна с пакетом чипсов Cheetos и коробкой Pocky[43].

– Мы почти добрались до Джареда, Джилл, – говорит Никки, стирая с пальцев сырную крошку чипсов. – Что ты собираешься делать?

Марла кивает.

– Как я уже сказала, он довольно симпатичный. – Она хихикает.

– Мар, убью. – Я шлепаю ее по руке. Пытаюсь что-то придумать. – Мы же решили, что все будет по-другому. Мы станем другими. Никки, ты теперь главная, первая девушка-тамада за всю историю Игроков. Так что теперь мы за все отвечаем.

Они кивают.

– Я не против того, чтобы он был с нами, но при условии, если мы останемся верны этому обещанию, – продолжаю я. – Ничего плохого не должно случиться ни с ним, ни с другими. Мы можем все изменить. Можем сделать это веселой игрой, как и предполагалось изначально.

– Да, черт возьми, – говорит Никки. – Я позабочусь об этом.

– Если так, если действительно так, тогда я согласна, – заверяю я.

Все будет по-другому.

За Джареда голосуют, принимая его в команду вместе со Сьеррой, Брайсом и еще несколькими ребятами.

Я сообщаю Адаму хорошую новость.

«Да, черт возьми», – мгновенно отвечает он.

«Не проболтайся. Мы хотим, чтобы это был сюрприз».

«Ясное дело, Ньюман. Я понял… жаль, что меня нет рядом, чтобы отпраздновать с тобой».

Мое сердце трепещет.

«Мне тоже».

«Веселитесь на полную катушку. Всегда. Точка».

«Не сомневайся».

Мы заканчиваем день пиццей и чесночными пампушками, раскладывая их на бумажные тарелки в гостиной Никки. Она включает старый фильм с Адамом Сэндлером[44], и мы лежим, как ленивцы, перед телевизором, пока не приходит групповая рассылка с новостью о том, что Эли Джафф, раннинбек[45] школьной сборной по футболу, в пожарном порядке устраивает турнир по пиво-понгу. Генри, Роберт и Марла вскакивают, чтобы уйти, но мы с Квентином и Никки остаемся, настраиваясь на марафон «Настоящих домохозяек»[46].

– Эта работа тамадой чертовски изматывает, – жалуется Никки, растянувшись на диване. Председательский молоток все еще у нее под рукой. – Даже больше, чем школьный совет. Там, по крайней мере, мое лидерство никто не оспаривает.

– Не смеши, – говорит Квентин. Его живот усыпан крошками от корки пиццы. – Тебе же все это нравится.

Никки глубже погружается в диван.

– Да, черт возьми, мне это нравится. В это же время в следующем году мы будем чувствовать себя отбросами, снова опустившись на дно после стольких лет карабканья на вершину. Ты ненормальный, если думаешь, что я не стану наслаждаться каждой секундой нашего нынешнего положения. Я еще не готова вернуться назад.

Я тянусь к ней и сжимаю ее руку.

– Ночь смотрин будет офигенной, – бормочет Квентин.