Джессика Гаджиала – Паган (страница 46)

К счастью, сейчас были летние каникулы, и из-за какой бы передряги он ни ввязался, учителя не стали бы смотреть на меня с осуждением, когда я пришел на родительское собрание.

— Малыш никак не может насытиться кровью, — сказал Вирджин, проходя мимо и взъерошив ему волосы. — Весь в отца.

— Ладно, — сказал я, слегка приподнимаясь, когда он сел напротив меня. — Что это было...

— Эй, что ты думаешь о... о, привет, Ниро. Когда ты вернулся... о, — сказала Кеннеди, выдохнув и покачав головой.

На самом деле, если подумать, за эти годы она почти избавилась от своей фобии — неприятия крови. Думаю, это неудивительно, учитывая, что я возвращался домой в самых разных состояниях. А когда я отошел от дел и передал Хекс в руки молодых, Ниро решил устроить своей матери нервотрепку.

Я протянул руку и притянул ее к себе. — Я просто спросил, что случилось, — сказал я, сжимая ее в объятиях и мысленно напоминая, чтобы она не вела себя как мать и не бежала к нему, чтобы залечить его раны. Она может сделать это позже. После того, как мы получим ответы на все вопросы.

— Я не виноват, пап, — тут же вспылил он, его глаза загорелись, и он начал жестикулировать. — Мы были в парке, и эти парни подошли к Энди и дернули ее за волосы, — заявил он с негодованием в голосе. — Я не мог этого допустить!

Я посмотрел на Кеннеди, изо всех сил стараясь не расплываться в улыбке. Об этом мало кто говорит, но в воспитании детей есть одна сложность: как трудно сохранять невозмутимый вид, когда твой ребенок ведет себя уморительно. Уморительно плохо, но все равно уморительно.

Малыш оказался таким же, как я.

Кеннеди тоже это поняла.

— Он не должен был дергать ее за волосы, — согласилась Кеннеди, стараясь не одобрять драчливое поведение сына, хотя в глубине души была с ним согласна.

Дело в том, что Энди, дочь Рива, была миниатюрной для своего возраста, хрупкой, как фарфоровая куколка, вся такая нежная, милая, с золотистыми волосами и большими карими глазами. При мысли о том, что кто-то, даже какой-нибудь семилетний сопляк, может причинить ей вред, мне хотелось надрать ему задницу.

Так что, честно говоря, я собирался поступить как «плохой родитель» и словесно оправдать его поведение. — И тебе нужно было показать ему, что нельзя распускать руки, — согласился я, кивнув и не обращая внимания на удивленный взгляд Кеннеди. — Если я когда-нибудь и скажу тебе, что можно затеять драку, Ниро, то только когда ты будешь защищать того, кто не может защитить себя сам. Вопрос закрыт. А теперь иди, пусть мама поможет тебе привести себя в порядок, чтобы рана возле глаза не загноилась.

— Думаешь, останется шрам? — спросил он, вскакивая с места в предвкушении. Наверное, в этом была и моя вина: я и сам был весь в шрамах, и ему это казалось крутым.

— Похоже на то, — согласился я, кивнув.

— Да! — сказал он и убежал в мою комнату, которой мы почти не пользовались, но которая все равно была нашей.

— Я так и знала, что однажды его приведут домой копы, — сказала Кеннеди, качая головой.

— Эй, по крайней мере, он дерется только тогда, когда считает, что это оправданно. Надо отдать ему должное за это.

— В эти выходные у нас благотворительное мероприятие с дедулей и всеми его важными людьми, — напомнила она мне. — Даже в костюме он будет выглядеть неопрятно.

— Эй, если они смогли смириться с тем, что их знакомят с кем-то по имени Паган, то, думаю, они справятся и с маленьким мальчиком с разбитой губой и синяком под глазом.

Мы нечасто устраивали мероприятия, и дедуля обычно не настаивал. Но на этот раз он затеял масштабную благотворительную акцию в поддержку женского приюта «Побережья Навесинк». Мы решили, что должны принять в ней участие, зная, сколько добра они делают. На самом деле большинство Приспешников, Малликов, Грасси, Хейлсторм и других наших союзников тоже собирались прийти.

На это она вздохнула и покачала головой. — Мы живем странной жизнью.

— Тебе это нравится, — парировал я.

— Да, отчасти нравится, — согласилась она, улыбаясь. — Но я люблю тебя больше, — заявила она, забираясь ко мне на колени, чтобы ласкать меня долго и жестко, стесняясь того, что это неуместно в общей комнате, а мы, Приспешники, не соблюдали таких правил.

— Я тоже тебя люблю, сладкая.

— Мааааам! — Позвал Ниро из ванной, заставив нас обоих улыбнуться.

Идеальный.

Чертовски идеальный.

Я ни хрена в своей жизни не сделал, чтобы заслужить ее или нашего сына, но они у меня были, и я был достаточно мужествен, чтобы признать, как мне чертовски повезло.