Джессика Гаджиала – Паган (страница 33)

— Да, детка. Нам нужно попробовать еще сотню поз и... проникнуть примерно в десять комнат в этом доме.

Что-то в том, как он сказал «нам», пробудило во мне надежду, что это не просто случайность, что это что-то значит. Или, по крайней мере, что это вот-вот что-то будет значить.

— Ну же, — сказал он, сел и потянулся к изголовью кровати. Я встала на четвереньки и поймала его взгляд.

— Ты что, поползешь ко мне, Кеннеди? — спросил он. В его голосе слышалась странная напряженность, которую я не могла понять, потому что недостаточно хорошо его знала. Когда я замешкалась, внезапно почувствовав себя неловко, его взгляд стал глубоким и жарким.

— Ползи ко мне, — тихо потребовал он, почти проурчав, и похлопал себя по груди.

Что ж, если он предлагал мне лечь ему на грудь, я ни за что не упущу такую возможность. Так я и сделала, и с каждым моим движением его лицо становилось все более напряженным.

Я пристроилась рядом с ним, и его рука тяжело опустилась мне на плечи, прижимая меня к его груди, на которой я с удовольствием устроилась, пожалуй, даже слишком уютно, если честно. Одна его рука осталась на моих плечах, а другая еще пару минут скользила по моей коже, прежде чем опуститься на мое бедро.

Его грудь высоко вздымалась, словно он зевал, напоминая мне о том, что он улизнул из дома, пока я спала, вероятно, потому, что сам почти не спал.

— Тебе нужно поспать, — сказала я, проводя рукой по странному, почти круглому шраму на его груди.

— Не буду врать, — ответил он, слегка сжимая меня. — Приятно, когда обо мне заботится женщина.

Не в силах совладать с собой, я слегка повернула голову и поцеловала шрам, по которому водила рукой. — Спи, — сказала я, отчаянно пытаясь отвлечь его внимание от этого жеста, который, как мне казалось, был слишком милым для него. — Когда проснешься, можешь оттрахать меня до потери пульса, — предложила я и улыбнулась, когда его грудь сотрясла тихая усмешка.

— Звучит неплохо, — согласился он, медленно погружаясь в сон. Его руки обмякли и стали мертвым грузом, придавливая меня к кровати. Хотя я была почти уверена, что никакая сила на свете (кроме, может быть, его отказа) не заставила бы меня сдвинуться с места.

К тому времени, как я почувствовала, что он зашевелился подо мной, я уже извела себя до предела, как обычно делала в стрессовых ситуациях: взвешивала все «за» и «против» в отношениях с Паганом, разбирала по полочкам все, что он делал и говорил, и пыталась понять, есть ли в этом какой-то скрытый смысл, может быть, он начинает чувствовать то же, что и я, что это не просто интрижка, что, может быть, так было всегда, что, может быть, если мы приложим усилия, у нас все получится.

Затем, доведя себя почти до панической атаки, я добавила к этому переживания из-за Итана. Что будет со мной, если его избили до полусмерти? А я была уверена, что его избили до полусмерти, потому что Паган был именно таким. Выместит ли он это на мне? Повысит ли арендную плату? Сделает ли так, что я не смогу вести свой бизнес?

Он был достаточно жесток, чтобы так поступить.

И еще: попытается ли он снова на меня напасть?

От этой мысли у меня внутри все сжалось, но она не успела как следует укорениться в голове, потому что тело Пагана под моим зашевелилось, его рука на секунду напряглась, а потом расслабилась, и он потянулся.

— Черт, женщина, ты что, позволила мне держать тебя в объятиях целых три часа?

Значит, прошло три часа.

Почему-то мне казалось, что это не так уж и долго. Я могла бы лежать так вечно. Я чувствовала себя... в безопасности. Может быть, так и должно было быть, потому что он был большим, злым, пугающим и жестоким. Но, может быть, именно поэтому я чувствовала себя в безопасности — потому что он никогда не применял свою силу против меня. На самом деле он использовал ее, чтобы защитить меня.

Мой неожиданный спаситель.

И потому что я не хотела быть той прилипчивой девчонкой, которая вцепляется в мужчину мертвой хваткой, я пожала плечами. — Ты не спал прошлой ночью. Я не хотела тебя будить.

— Не будь такой милой, детка, — сказал он, перевернул меня на спину и посмотрел на меня сверху вниз. — А то я могу и привыкнуть. — Он наклонился и прильнул к моим губам на один страстный, но недостаточно долгий поцелуй. — И не смотри на меня так, а то я снова тебя трахну.

— А это проблема... а? — спросила я, улыбаясь ему.

Его низкий рокочущий смех вибрацией отозвался во всем моем теле, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается. — Прямо сейчас, потому что мне нужно подкрепиться. Когда я поем, я дам тебе все, что ты хочешь.

С этими словами он скатился с меня, встал с кровати и потянулся за одеждой.

Я с легким ворчанием выбралась с другой стороны кровати и, немного смущаясь, направилась к двери, где оставила свою сумку, чтобы найти что-нибудь из одежды.

— Не надо, — сказал он, выхватывая у меня из рук бюстгальтер. — Не надо их прятать.

— Серьезно? — спросила я, пока он крутил на пальце светло-розовый бюстгальтер.

— Ты про свои сиськи, детка? Серьезнее и быть не может.

Я фыркнула, чтобы скрыть от него, что у меня снова запылали щеки, и натянула через голову синюю футболку, делая вид, что не замечаю, как из-за кондиционера затвердевшие соски торчат из-под ткани.

Я натянула шорты и подняла бровь, глядя на него, который все еще крутил в рукахчертов лифчик. — Мы закончили? — спросила я, выхватила его у него из рук и сунула обратно в сумку.

— Думаю, да, — согласился он, коснувшись моего бедра, когда проходил мимо, чтобы выйти в коридор. Я последовала за ним на кухню, где он сел за барную стойку и махнул рукой в сторону холодильника. — Так что ты мне приготовишь?

— Я... что? — спросила я, улыбаясь.

— Приготовишь. Соберешь все вместе, разогреешь и накормишь своего мужчину.

Я почти уверена, что мой рот округлился, прежде чем я быстро его захлопнула, стараясь не придавать этому значения. Хотя, будем честны, в душе я танцевала самый неприличный из всех возможных маленьких радостных танцев. — Я знаю, что такое готовка, умник. Я просто удивилась, почему это должна делать я. Это из-за того, что у меня есть грудь? Потому что, хоть в это и трудно поверить, она не наделяет меня волшебными кулинарными способностями.

Он ухмыльнулся. — Я непривередлив.

Я покачала головой и открыла холодильник, немало удивившись тому, что он был забит под завязку. Он не из тех, кто проводит по часу в продуктовом магазине, набивая тележку.

Когда я потянулась за контейнером с овощной смесью, Паган покачал головой. — Я что, похож на любителя салатов?

— Ты же сказал, что непривередлив, — сказала я, закатывая глаза. — И вообще, зачем она здесь, если ты её не ешь?

— Наверное, её купил домработник, — небрежно ответил он, заставив меня обернуться.

— Домработник? — повторила я, не совсем понимая, о чём речь, ведь у меня даже не было собственного жилья, не говоря уже о том, чтобы нанимать кого-то для присмотра за ним.

— Да, этот гребаный пацан слишком старается. Наверное, приводит сюда девиц, устраивает им дурацкий ужин при свечах в надежде затащить их на египетские простыни.

— А-а-а... - протянула я, внезапно напрягшись.

— Не волнуйся, — с улыбкой сказал он, прочитав мои мысли. — Ему строго-настрого велено менять простыни.

— С чего бы тебе позволять своему домработнику заниматься сексом в твоей постели?

Он пожал плечами, а я достала из холодильника упаковку свиных отбивных на троих, положила их на столешницу и пошла искать специи. — Кто-то же должен это делать. — Когда я повернулась к нему, нахмурив брови, он выглядел немного... смущенным. Это было так странно для такого уверенного в себе человека, что я не могла отвести взгляд. Почувствовав мой невысказанный вопрос, он покачал головой. — Я трахаю женщин у них дома или в лагере.

Была ли я первой женщиной, с которой он переспал у себя дома?

От этой мысли я снова почувствовала возбуждение.

— Почему? — спросила я, делая вид, что меня это не задело, пока разогревала сковороду с маслом и готовила мясо.

— Женщины, с которыми я сплю, знают, что это просто приятное времяпрепровождение. Ни о чем другом я даже не помышляю. Я не из тех мужчин, с которыми женщины хотят связать свою жизнь, я боец без правил и байкер. Но если бы они увидели это место, у них могли бы возникнуть мысли, которых я не хочу, чтобы они возникали.

И все же он привел меня сюда.

Может быть, это что-то да значит.

— Что ж, логично, — непринужденно согласилась я, выкладывая отбивные на сковороду и направляясь к холодильнику за стручковой фасолью. — Не знаешь, есть ли у тебя что-нибудь... ну не знаю... крахмалистое?

— В кладовой? — предположил он, явно не имея ни малейшего представления, но указал на дверь в углу комнаты.

Я взяла картошку, решив, что у меня нет времени на то, чтобы приготовить ее по какому-нибудь необычному рецепту, и бросила в кастрюлю вариться.

Следующие полчаса, пока я готовила, он молчал. Один раз он встал, чтобы взять пиво, и предложил мне тоже, но я отказалась, потому что пиво для меня — все равно что туалетная вода. И хотя я стояла к нему спиной, я буквально чувствовала на себе его взгляд, пока наконец не повернулась к нему с тарелками в руках, не поставила их на остров, не взяла столовые приборы, масло и все остальное.