Джессика Гаджиала – Паган (страница 30)

Я продиктовал адрес и наблюдал, как он печатает, время от времени поглядывая по сторонам. — Итан Крисс. Семейные деньги. Вложил их в недвижимость, и это был хороший ход. А, у него еще есть дом на Тикон-стрит. Ха, — сказал он, качая головой. — Там даже сигнализации нет. Тупой ублюдок. Пятый дом. Думаю, сейчас он там. Еще что-нибудь нужно?

— Договор аренды, который он заключил с Кеннеди.

Он посмотрел на меня, приподняв бровь. — Ты уверен, что знаешь, что делаешь? Я вижу, как ты горяч. Не то чтобы это было плохо, но я хочу убедиться, что это не затуманивает твой разум.

Люц никогда не выходил из себя.

Может быть, это было следствием того, что он не видел ничего, кроме уродства, грязи и жестокости, на которые способны люди, но ему было все равно, над каким делом он работал и как жестоко поступал с другими людьми его подозреваемый. Он всегда сохранял спокойствие.

Впервые за десять с лишним лет, что я его знаю, я задумался о том, видел ли он в своей жизни хоть что-то хорошее.

Честно говоря, я так не думаю.

Раньше мне и в голову не приходило, насколько это ужасно.

Я знал, что он прав, знал, что глупо бросаться в омут с головой, но также понимал, что ждать нельзя. Может, я и не очень хорошо знал Кеннеди, но знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: когда она придет в себя, она захочет обратиться в полицию. Мне нужно было все уладить до этого.

— Ты за меня переживаешь? — спросил я, ухмыляясь. — Я почти уверен, что смогу за себя постоять. Ты же видел меня на ринге.

— Проблема в том, что этот парень не на ринге. Он запаникует и закричит. Он живет в хорошем районе. Услышат крики — вызовут полицию. Я знаю, что он должен заплатить, но, может, тебе не стоит нарываться на срок за нападение при отягчающих обстоятельствах?

Нападение при отягчающих обстоятельствах. Я еще не был уверен, что остановлюсь на этом.

— Я ценю твою заботу, но что бы ни случилось, это произойдет сегодня. Так что принеси мне документы и заодно найди чистые бланки.

С этими словами я вышел из уборной и увидел, что Эдисон заглядывает через плечо Барретта. Барретт был из тех, кто не любит, когда кто-то вторгается в его личное пространство. Но он не кричал на Эдисона.

— Нет, братан, — сказал Эдисон, тыча пальцем в лист бумаги. — Вот, это.

— Что за хрень ты творишь? — спросил я, нахмурившись. — Подрабатываешь частным детективом?

Как раз в тот момент, когда Эдисон начал говорить, принтер щелкнул и начал выдавать документы, которые я потребовал у Люца. — Что это? — спросил Эдисон, беря в руки бумаги и просматривая их.

— Часть плана, — ответил я, выхватил у него бумаги и направился к двери. Я знал, что через час или два он задаст мне несколько серьезных вопросов, но с этим я разберусь позже.

Мы поехали к месту назначения и припарковались на его гребаной подъездной дорожке, потому что, ну, машина у меня хорошая, и никто не подумает, что она здесь лишняя. Зная, что в доме нет системы безопасности, проникнуть внутрь через гараж мог бы даже ребенок.

Было уже поздно, в доме стояла тишина, и мы вздрагивали от каждого звука, с которым наши ботинки стучали по идеально чистому кафельному полу. Я не знал, сколько у него семейных денег и во сколько объектов недвижимости он вложился, чтобы они приносили доход, но что бы он ни делал в бизнесе, это приносило свои плоды. Один только дом стоил не меньше полутора миллионов. Машина на подъездной дорожке — еще сто тысяч. Костюм, в котором я видел его у Кеннеди, стоил пару тысяч, как и часы. Этот человек сколотил состояние.

В обычной ситуации это можно было бы только приветствовать.

Но в моей жизни слишком часто случалось так, что самые отъявленные мерзавцы жили за высокими заборами, в окружении красивых вещей, которые скрывали их уродливые души.

Я достал из кармана бумаги и протянул их Эдисону, когда мы остановились у лестницы. — На случай, если я буду слишком в крови, чтобы их трогать, — сказал я, глядя на его озадаченное лицо. Он все понял, сунул бумаги в карман, и мы поднялись по лестнице.

Я услышал его раньше, чем увидел, еще до того, как мы подошли к хозяйской спальне. Наверное, в глубине души я надеялся, что он уже давно спит, но когда мы оба прижались к стене и стали прислушиваться, я понял, что он пытается исправить ситуацию.

— Нет, они, блядь, не запрограммированы, — прорычал он, обращаясь к кому бы то ни было. — Это, блядь, дешевые камеры, которые можно купить в магазине. Вам просто нужно войти в их компьютерную систему, найти отснятый материал и удалить его. Нет, Вэнс, мне нужно, черт возьми, покончить с этим сегодня вечером. До того, как они откроются утром.

Он был в ярости. И даже с ковровым покрытием на втором этаже было слышно, как он ходит взад-вперед.

Я переглянулся с Эдисоном, зная, что могут позволить себе деньги. А именно, власть. Возможность наступать на пятки маленькому человеку, а потом покупать совершенно новые ботинки и утверждать, что ты понятия не имеешь, откуда взялись следы. Он собирался лишить ее возможности преследовать его. И если бы я знал, каким ублюдком он был, а я знал, я бы знал, что он также собирался отключить резервную копию компьютера. Чтобы в следующий раз, когда он загонит ее в угол на работе и она пригрозит повесить его с помощью видеозаписи, он знал, что там ничего не докажешь, если он не оставит улик ДНК.

Ему бы это тоже сошло с рук.

Готов поспорить на свою машину, что ему и раньше это сходило с рук.

Наступила тишина, когда, как я предположил, он повесил трубку, прежде чем снова заговорить. — Да, Мак. Я поручаю Вэнсу разобраться с этим. Я знаю. Что ж, за это я тебе, блядь, и плачу. Если она все-таки обратится в полицию, ты меня выручишь.

Юрист.

Он прикрывался со всех сторон.

И, в буквальном смысле, единственный известный мужчине способ справиться со всем этим дерьмом — это если он уже сталкивался с этим в прошлом и научился справляться с этим.

Гребаный мудак.

Бьюсь об заклад, я заинтересовал Люца еще в Барреттс, и если это так, он присмотрит за ним. Бьюсь об заклад, в следующий раз, когда я получу весточку от Люца, он расскажет мне обо всех схемах, чтобы женщины не выдвигали обвинений, и обо всех документах в Национальной полиции, которые были "неправильно оформлены" или исчезли.

Когда снова воцарилась тишина, и я снова посмотрел на Эдисона, я увидел, что он настроен на ту же волну, что и я.

Некоторые люди были бешеными псами.

И все знали, что должно было случиться с ними.

С ними нужно было покончить.

Как я уже говорил, я выбивал все дерьмо из мужчин, не моргнув глазом. Но для меня лишение жизни — это серьезное дерьмо, к которому нельзя относиться легкомысленно.

Но это, это дерьмо с этим ублюдком, я воспринял всерьез. Я воспринял это чертовски серьезно.

Я хрустнул шеей и отошел от стены, прислушиваясь у двери еще какое-то время, чтобы убедиться, что он не разговаривает по телефону. Когда я убедился, что никто не может быть свидетелем последних мгновений Итана Крисса на земле, я потянулся к ручке и толкнул дверь, удивленный тем, что не было слышно даже намека на звук, ничего, что заставило бы Итана оторвать взгляд от своего окна, даже несмотря на то, что дверь была закрыта. Шторы были задернуты. Он полуобернулся к кровати и бросил на нее сотовый.

И как раз в этот момент я прочистил горло, наслаждаясь, может быть, слишком сильно, когда он напрягся и повернулся, широко раскрыв глаза.

Но его первой реакцией был не страх, как вы могли бы ожидать.

Это было проявление эгоизма.

Он фыркнул. — Я должен был догадаться, что эта сучка крутит с тобой шашни, — сказал он, казалось, не обращая внимания на то, как при слове "сучка" у меня сжались кулаки, а в груди завибрировал низкий, рокочущий звук. — Я всегда знал, что она была из низшего класса. И у меня было такое ощущение, что она просто снималась в трущобах.

Снималась в трущобах?

Блять... снималась в трущобах?

Он думал, что Кеннеди снималась в трущобах?

Гребаный тупой ублюдок не знал, когда заткнуться.

— И... что? Ты здесь, чтобы "передать сообщение"? Ты знаешь, кто я? Я упрячу тебя за решетку в течение двух часов.

— Да, — сказал я, небрежно пожимая плечами, наблюдая, как Эдисон прислонился спиной к двери после того, как закрыл ее. — Я не думаю, что на глубине шести футов можно добиться хорошего приема сотовой связи, верно, Эдисон? — Спросил я, склонив голову набок, наблюдая, как понимание отражается на его лице.

Однако он закатил глаза. Думаю, проблема в том, что ему слишком часто сходило с рук всякое дерьмо; это заставляло его думать, что он неприкосновенен. — Проводи себя до двери. Я уверен, что ты заметил охранную сигнализацию, когда входил.

Тогда я расплылся в улыбке, медленной и, вероятно, немного демонической, учитывая, каким чертовски извращенным я себя чувствовал в этот момент.

— Забавно. Мы знаем, что у тебя нет системы безопасности. Не хочешь ли получить минутку, чтобы придумать историю о том, как у тебя есть злобный питбуль, или о двадцати годах занятий джиу-джитсу, или мы можем продолжить эту часть вечера, посвященную убийствам и смерти?

Я думаю, это дошло до него.

Потому что вся кровь негодования, которая заливала его лицо за секунду до этого, отхлынула, оставив только маленького испуганного человечка, который понял, что все его связи, все его деньги были совершенно бесполезны для него в этой ситуации.