Джессика Гаджиала – Паган (страница 17)

— Он дважды пытался с тобой заговорить, прежде чем сдался.

Ауч.

Обычно я не так плохо лажу с людьми.

Я никогда не пялилась на свои чертовы руки, когда кто-то пытался меня разговорить.

— Кеннеди, — сказал он. В его голосе слышалась странная смесь твёрдости и нежности, которая ему явно не подходила, и я невольно перевела взгляд на его слегка повреждённое, но не менее сексуальное лицо.

— Да?

— Если ты говоришь «нет», — сказал он, указывая на нас, — значит, это «нет». Я отвезу тебя домой. Или вызову тебе такси. Я спокойно отношусь ко многому дерьму, но к тому, что женщина будет изводить себя из-за того, хочет ли она со мной переспать — нет. Во-первых, это немного задевает мою гордость, — сказал он, слегка улыбнувшись. Мы оба знали, что его гордость способна выдержать даже землетрясение. — Во-вторых, я не из тех, кто будет уговаривать тебя переспать со мной. Ты либо хочешь, либо не хочешь. Всё просто.

— Не так уж и просто, — призналась я, сама от себя удивляясь.

— Я понимаю, что ты из тех, кто ищет отношений, детка. Но, думаю, совершенно очевидно, что я не из тех, кто ищет отношений. Я тебе этого не предлагаю. Но если ты переживаешь из-за того, что ни разу не спала с парнем с которым больше не встречалась, то я готов переспать с тобой в любой момент, когда тебе понадобится хороший секс.

Я фыркнула, совершенно не ожидав такого. — Ого, красноречиво.

— Да я просто гребаный Хемингуэй, — согласился он, протянув руку и слегка потянув меня за волосы. — К тому же я не думаю, что за одну ночь смогу сделать с тобой все, что хочу.

Он хотел быть... друзьями по сексу?

Это он мне предлагал?

Почему-то эта мысль не вызывала у меня такого же бурного протеста, как мысль о сексе на одну ночь.

— Ты хочешь просто... заниматься не обязывающим сексом, когда будет настроение? — спросила я, желая прояснить ситуацию.

— Настроение будет часто. Так что освободи свой гребаный календарь.

От этих слов внутри меня пробежала странная дрожь, но тело было полностью на его стороне. А вот разум, что ж, он держался за поручень, желая получить подтверждение от машиниста, прежде чем запрыгнуть в поезд.

По моему опыту, разговоры о сексе почти всегда неловкие. Разговоры о безопасном сексе, о жестких ограничениях или об исключительности. Все это необходимо, но неловко.

От последнего у меня внутри все сжалось, когда я с трудом сглотнула и заставила себя произнести эти слова, понимая, что они прозвучат неубедительно, но желая прояснить ситуацию.

— Я понимаю, что твой образ жизни, э-э, не слишком морален в сексуальном плане. И это нормально, и все такое. Ты сам себе хозяин, но я не... э-э... разделяю твоих взглядов. И я пойму, если это принципиальный вопрос...

— Ты хочешь быть единственной, кто скачет на моем члене, — перебил он меня, и его губы дрогнули, когда я приоткрыла рот, все еще не привыкшая к его прямолинейности.

— Я, э-э, да. Примерно это я и пыталась...

— Не могу сказать, что я когда-либо, черт возьми, был сторонником такого. Но если это то, что тебе нужно, чтобы дать нам шанс, я готов попробовать.

— Нет, э-э, как там их...

— Клубные шлюхи, — легко подсказал он. — Поверь мне, детка, это не такая уж большая потеря. Ну что, мы договорились? С этим дерьмом покончено.

— Это «дерьмо» — мои условия, — сказала я с улыбкой. — Ну, наверное.

— Ладно, выкладывай, — сказал он, откинувшись на спинку и приподняв бровь.

— Что выкладывать?

— Там еще одно или два условия. Выкладывай.

— Очевидно, нам нужно будет использовать...

Его довольно громкое фырканье прервало меня. — Я никогда не трахался без презерватива. Что еще?

Я была почти уверена, что не смогу заставить его обниматься со мной после секса, чтобы не чувствовать себя неловко. В обычных отношениях это было бы вполне естественно, но это были не обычные отношения.

— Наверное, так и есть. Ну что ж, мы не можем... вернуться ко мне домой, — сказала я, испытывая ужас при мысли о том, что кто-то увидит, как я живу. Черт, даже Бенни было запрещено заходить в дом.

— Мерзкий старик будет подслушивать?

Не совсем. — Что-то вроде того, — соврала я, опустив взгляд на его подбородок, потому что знала, что глаза меня выдадут.

— Ну, у меня есть комната в лагере и моя квартира.

В лагере. Это означало, что все до единого будут знать, что мы переспали, и увидят, как я буду проходить свой путь позора позже той же ночью или рано утром.

Да, это не казалось мне ни капельки заманчивым.

— К тебе домой?

— Отлично, — согласился он и резко встал, отчего я издала очень некрутой визг, потому что все еще сидела у него на коленях. Но он не убрал руку и помог мне встать на ноги, а потом обнял меня за плечи. Это было очень собственническое движение, и мне оно очень понравилось, когда он повел меня сквозь толпу людей, а потом на парковку.

— Надеюсь, мотоциклы тебя не напугают, — сказал он, подводя меня к ряду мотоциклов, которые, скорее всего, принадлежали его братьям.

— У моего отца был байк. Кажется, мне было всего пять лет, когда он впервые покатал меня на нём, — призналась я и слегка поморщилась.

Отец был не самой любимой темой для разговора. Все мои воспоминания о нём были удивительными, весёлыми, полными любви и восторга. Но эти воспоминания закончились, когда мне было десять лет и однажды ночью он просто решил не возвращаться домой. Из-за этого моя мать впала в глубокую депрессию, потому что потеряла любимого человека, а ещё мы оказались в тяжёлом финансовом положении. Даже когда отец был рядом и помогал нам, мы жили небогато, а когда он исчез, я слишком часто сталкивалась с голодом, и мы стали нуждаться в государственной помощи.

Моя мать так и не смогла выбраться из этой ситуации самостоятельно. Я выросла и начала зарабатывать сама, а она снова вышла замуж, и кто-то другой взял на себя часть её забот.

Я не могла её винить, но это также научило меня тому, как сильно я хочу быть самостоятельной женщиной, стоять на своих ногах и никогда не позволять мужчине указывать на что-то и говорить: «Если бы не я, у тебя этого бы не было».

Так что я пахала как проклятая.

Я всё делала правильно.

Я экономила. Копила. Училась на косметолога. Накопила и открыла свой бизнес.

Всё шло по плану, пока...

— Кеннеди, ты едешь или идёшь пешком? — спросил Паган, и я поняла, что он уже сел на байк и протягивает мне шлем.

Мысль о том, что волосы под шлемом будут мокрыми от пота, заставила меня поморщиться, но я все же надела его и застегнула пряжку, после чего подошла к мотоциклу с другой стороны и впервые осознала, что платья и мотоциклы — не самая лучшая идея. В частности, потому, что я не могла сесть на мотоцикл, не сверкнув перед ним промежностью.

Я покрутила пальцем чтобы он отвернулся, и он усмехнулся. — Я собираюсь стащить с тебя эти трусики зубами, но ладно, побереги свою скромность, — сказал он, поворачиваясь ко мне и продолжая качать головой, пока я забиралась на мотоцикл.

Очевидно, прошло много времени с тех пор, как я в последний раз ездила на мотоцикле.

Ехать на мотоцикле с членом семьи — это совсем не то же самое, что ехать на мотоцикле с мужчиной, который тебе нравится.

Это было гораздо интимнее, чем я думала, когда мягкая, чувствительная кожа внутренней поверхности моих бедер соприкоснулась с грубой тканью его джинсов, когда моя промежность прижалась к нему, а грудь — к его спине, когда я обхватила его руками.

Это было почти как прелюдия, хотя технически он даже не прикасался ко мне.

— Покрепче держись, детка, — скомандовал он, и мотоцикл взревел.

Я обхватила его бедрами и крепче сжала руки, а живот напрягся в ожидании неизбежной тряски, которая начнется, когда он рванет с места.

И мы поехали.

Сначала медленно, по главной улице побережья Навесинк. Я нахмурилась, когда мы выехали за пределы города, а он продолжил ехать по боковой улице, которая, как я знала по опыту, вела к пляжу.

Паган жил рядом с пляжем?

Что ж, напомнила я себе, рядом с пляжем есть не самые благополучные районы. Может, он там и живет. Это вроде бы соответствовало его характеру, хотя от одной мысли о том, чтобы отправиться туда, мне становилось не по себе.

Почему-то я была уверена, что рядом с Паганом мне ничего не угрожает.

Это было немного самонадеянно, но если даже его собственные друзья боялись с ним связываться, то это о многом говорит, не так ли?

Но когда мы свернули на улицу, справа от которой тянулись подпорные стены, удерживающие воду во время прилива, и направились не в неблагополучный район, который, судя по всему, был «перспективным» (по крайней мере, так утверждали агенты по недвижимости), а в район, где стояли более приличные дома, я напряглась.