Джессика Гаджиала – Паган (страница 10)

Мои руки легли на ее бедра и медленно заскользили вверх, мой член ожил от того, как легкая дрожь пробежала по ее телу от этого целомудренного прикосновения. Возможно, ее организм предвидел, что мои мотивы были какими угодно, только не невинными. Ее глаза нашли мои, ее широко раскрытые, округлившиеся от удивления. Ее губы были приоткрыты, должно быть, в предвкушении. Но я не собирался завладевать ее губами.

Видите ли, где-то между салоном и ее подъездной дорожкой я решил, что все будет по-другому. Я собирался разыграть свою карту так, как никогда раньше.

Так что, несмотря на то, что всю неделю я думал только о том, чтобы войти в нее, этой ночью этого не произойдет. Хотя я знал, что мог бы овладеть ею, если бы захотел.

Мои руки сжались немного сильнее, когда они прошлись по ее ребрам, нащупывая резинку лифчика, затем мои ладони сомкнулись на ее груди и сжимали до тех пор, пока с ее губ не сорвался почти беззвучный стон. Ее соски почти мгновенно затвердели, призывно прижимаясь к моим рукам. И, что ж, я был всего лишь мужчиной. Я ничего не мог поделать, но позволил своим рукам переместиться так, чтобы мои большие пальцы могли поработать над напряженными пиками. Пока она почти не вжалась в меня, она уже зашла так далеко.

Затем я позволил своим рукам опуститься.

— Не знаю. Я бы сказал, что это примерно 36С (прим. перев: речь идет об обхвате груди и размере чашки). Спокойной ночи, Кеннеди. Еще увидимся.

Это был не пустой разговор.

Это было гребаное обещание.

Я собирался увидеть ее.

Я собирался увидеть ее распростертой на моей кровати, совершенно, блядь, обнаженной, с мокрой киской, твердыми сосками, умоляющую, блядь, умоляющую о моем члене.

Я собирался увидеть ее на коленях с моим членом, погруженным в ее горло.

Я собирался увидеть ее на четвереньках, запустив руку в ее волосы, заявляя права на ее задницу как на свою.

О, да.

Я планировал увидеть чертовски много Кеннеди.

Но не раньше, чем я заставлю ее умолять об этом.

Да, это был тот ход, который я собирался разыграть.

Глава 5

Кеннеди — 2 дня спустя

Воскресенье было самым медленным днем недели в салоне.

Вы бы так не подумали. Обычно в этот день все отдыхают от работы и у всех есть время привести в порядок волосы и ногти.

Как оказалось, это было не так.

Это воскресенье было похоже на смесь дамочек, идущих в церковь, мамочек-футболисток, которые должны были везти маленьких Тимми и Дженни на тренировку туда и обратно, и измотанную работой женщину, пытающуюся втиснуть недельные дела в один день.

Но какой бы ни была причина, мы почти все время сидели сложа руки.

Обычно я отправляла Бенни домой на полдня, чтобы он мог насладиться редким свободным временем со своим парнем. Но Рикардо в этот день был на каких-то съемках, так что Бенни был предоставлен сам себе. Очевидно, он предпочитал проводить свободное время со мной. Что, учитывая, каким он был потрясающим, было мне очень лестно.

— Неужели никому нет дела до того, что в понедельник они придут на работу со сколотыми ногтями? — спросил он, внезапно вставая и принимаясь расхаживать.

Бенни был просто сгустком энергии. Он мог работать весь день и ночь напролет, не теряя при этом своего жизнерадостного обаяния. Но стоило ему отвлечься на десять минут, чтобы полистать журнал, и он чувствовал себя несчастным.

— Может быть, мне стоит пересмотреть свое решение о том, чтобы оставаться открытой по воскресеньям, — размышляла я, зная, что это маловероятно. Потому что любая мелочь помогала. Если кто-то просто гулял по городу и ему не нравилась новая стрижка или цвет волос, мы были рядом, чтобы помочь ему и потратить немного дополнительных денег.

— Может быть, нам стоит... - начал он, но его прервал звонок.

Это был звук, который почти всегда вселял в меня надежду. Еще один клиент, еще один платеж, еще на один день приблизивший меня к тому, чтобы снова стать платежеспособной, к тому, чтобы вернуть хоть немного уверенности в себе.

Но когда я увидела, как улыбка Бенни стала озорной, у меня возникло внутреннее ощущение, что тот, кто пришел, не нуждался в трехсотдолларовом преображении.

— Обычно наша клиентура — женщины, — практически промурлыкал он тому, кто, должно быть, был мужчиной.

— Да? Потому что салон, который выглядит как розовая киска, я бы подумал, что мужчины, черт возьми, с большей вероятностью займут свое место здесь.

Итак, Ниро снова был в моем салоне.

После того странного знакомства, а затем быстрого прощания двумя ночами ранее, я была на взводе, думая, что он может появиться в любой момент. Я хотела сказать себе, что это из-за нервозности я так себя чувствовала, но было совершенно ясно, что это было волнение, предвкушение, желание, настолько сильное, что для этого требовалось новое, черт возьми, слово.

Это было безумие.

Я его не знала.

Я ни за что не должна была так увлечься им.

Я всегда была более щепетильна в выборе мужчин. Это было больше связано с характером, чем с внешностью, и я никогда не относилась к тому типу женщин, которые пускают слюни на случайного горячего парня.

С другой стороны, Ниро был не просто случайным горячим парнем, которого я встретила на улице. В нем было что-то особенное. И я хотела большего.

Вопреки здравому смыслу.

— У тебя, кажется, свежевыстриженные волосы, — сказал Бенни, привлекая его к себе, пока я была слишком труслива, чтобы обернуться. — Ты пришел на маникюр?

Услышав это, я ничего не смогла с собой поделать и повернулась, на моих губах появилась улыбка, а щеки, возможно, слегка порозовели.

— Я похож на человека, который делает маникюр? спросил он, но это не прозвучало резко, его тон был легким, удивленным. — Привет, малышка, — окликнул он меня, и от этих слов у меня в животе все перевернулось, что было одновременно и странно, и совершенно восхитительно.

Я испытала внезапный, нелепый и почти непреодолимый прилив неуверенности, пожалев, что не выбрала что-нибудь другое, кроме своих простых джинсовых шорт, белой футболки, балеток в бело-голубую полоску и длинного золотого ожерелья.

Черт возьми, в это утро я даже не уделила своим волосам никакого внимания, зная, что в воскресенье это пустая трата времени, и это было отвратительно, так что я просто заплела их в косу сбоку и покончила с этим делом.

— О, привет, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

— Ты не собираешься нас познакомить? Спросил Бенни, явно думая, что мы с Ниро познакомились поближе.

А я, черт возьми, все еще не знала, как его зовут.

Как будто точно зная, в чем заключалась моя дилемма, лицо Ниро расплылось в дьявольской улыбке, отчего он показался мне еще более неприятным, чем можно было подумать, взглянув на него.

— Каким чертовым именем ты мысленно звала меня, когда всю прошлую неделю мечтала обо мне?

О господи.

Можно ли умереть от смущения? Потому что я была уверена, что вот-вот умру.

— Ниро, — подсказал Бенни, давая мне понять, что, на самом деле, можно быть еще более подавленной, чем я уже была.

— Что... - начал спрашивать Ниро, когда дверь снова зазвонила, заставив всех нас обернуться.

И, конечно, это был он.

Потому что это было просто идеально.

И снова я испытывала растущий дискомфорт из-за выбора одежды. Не потому, что мне особенно хотелось, чтобы Итан пялился на меня так, как я хотела, чтобы это делал Ниро, а потому, что мне нравилось выглядеть собранной рядом с Итаном. Ничто в джинсах и футболке не говорило о том, что они "сочетаются". На самом деле, как правило, это означало "к черту все". А "к черту все" — это не тот образ, который вы хотели бы создать для того, кто все еще способен изменить ваше будущее.

Итан посмотрел на Пагана, и на его лице быстро появилось отвращение. Но он стряхнул его, кивнув Бенни. — Привет, Бенджамин, — сказал он раздражающе официальным тоном, и я увидела, что Бенни борется с желанием поправить его, ведь его звали не Бенджамин. — Кеннеди, дорогая, можно тебя на минутку? — спросил он, оценивающе глядя на меня, и, если я не ошибаюсь, нашел мой наряд таким же нелепым, как и я, поскольку он был в костюме-тройке, хотя на улице было тысяча градусов тепла. Он даже не вспотел. Урод.

— Конечно, — сказала я, одарив его улыбкой, которая, к сожалению, была такой фальшивой, и махнув рукой в жесте "следуй за мной". — Как дела, Итан? — Спросила я, когда мы подошли к задней части салона, всего в десяти футах от нас. Но это было настолько уединенно, насколько это было возможно, не заходя в ванную. Склад был под запретом, так как у нас было разбито окно, и Итан разозлился бы, что мы его еще не починили.

— Что здесь делают Приспешники, Кеннеди?

У меня заболели мышцы, когда я заставила себя не приподнять бровь от неодобрения, прозвучавшего в его тоне, от подчеркнутого, невысказанного выражения, которым он думал, что знает все лучше меня.

— Мы не отказываемся от бизнеса из-за их профессии, — уклонился я от ответа. Это было правдой. Мы не отказывались от бизнеса. И пока Ниро не было рядом, чтобы подстричься или покрасить волосы, он этого не знал.

— Это опасные люди, — продолжал он, его глаза были больше обычного, как будто то, что он говорил мне, было жизненно важным, как будто я была каким-то глупым ребенком, который не мог понять этого сам.

Я сделала медленный, глубокий, обдуманный вдох, чтобы напомнить себе, что Итан Крисс был тем, в ком я нуждалась, как бы сильно я это ни ненавидела, в своей жизни. — Я уверена, что это правда. Но бизнес есть бизнес. Мы не в том положении, чтобы отказывать платежеспособным клиентам.