Джессика Гаджиала – Каратель (страница 8)
Печально было то, что большинство педофилов и насильников кажутся такими.
Все всегда испытывали шок.
Тем временем, всё это было чертовски возможно.
И люди приходили к нему в дом, где на этаж ниже страдали женщины.
Понадобится всего несколько дней, прежде чем друзья и семья Гарольда поймут, что он действительно пропал. Несколько месяцев, прежде чем они, вероятнее всего, решат, что он мёртв. И они будут скорбеть. И у них даже было на это право. Потому что они не знали глубину его мерзости.
Я часто задавался вопросом, стоит ли собрать все улики, чтобы выслать им. Я решал, доброта это или крайняя жестокость. Отчасти мне хотелось, чтобы они знали, что человек, за которого у них болит сердце, совершенно не тот, кем они его считали, что он сделал несчастными бессчётное количество других людей, что он не стоит этого.
Но затем я вспомнил, что однажды днём видел в «Она тусовалась здесь» парочку девушек. Одна, симпатичная девушка с волосами цвета клубничного блонда, очевидно более застенчивая и робкая, старалась чётко, спокойно и безэмоционально объяснить своей лучшей подруге-брюнетке, что парень этой подруги уже несколько месяцев к ней клеится. Не важно, что у блондинки были откровенные сообщения от названного бойфренда, доказательство того, что она только говорила ему прекратить писать ей. Брюнетка встала, визжа о том, чтобы блондинка не лезла не в своё дело, и всё в таком духе.
Люди ведут себя по разному в разных ситуациях.
Но большой процент людей большинство времени ведут себя иррационально и реакционно.
Вероятнее всего, семья Гарольда будет пытаться дискредитировать улики, утверждая, что это какая-то жестокая шутка, защищая человека, которого знали. Потому что иначе им пришлось бы признать, что они были совершенно глухи, глупы и слепы к правде.
Так что я просто придержал это дерьмо в себе.
Всё было в порядке.
Я привык нести на себе знания о людской злости.
Я делал это с детства.
Ничего, если это продлится ещё несколько лет.
Если я проживу так долго.
Чем дольше она оставляла меня в живых, тем больше был мой шанс отвертеться. Не обязательно потому, что она утихнет. Вероятнее то, что она потеряет терпение и убьёт меня. Теперь, когда я знал, что она не профессионал, что это личная миссия, я понял об Эвангелине Круз больше, чем она бы подумала.
Как только у неё пройдёт шок от моей честности, вероятнее всего, она потеряет то терпение, ту правомерную злость, которая подогревала её достаточно, чтобы завершить план похищения.
Что потом?
Ну, это был главный вопрос, верно?
Она знала, что я беспощадный убийца. Она знала, что я делал это раньше и буду делать снова, если окажусь на свободе. Рискнёт ли она открыть дверь и отпустить меня? Ошибочно думая, что я могу убить её. Может, она накачает меня наркотиком, откроет дверь и убежит. Или, возможно, накачает меня, снова загрузит в свою машину и отвезёт обратно к дому, чтобы я так и не узнал, где она обитает. На случай, если мне придёт в голову её выследить.
Конечно, я не стал бы этого делать.
Но я с уважением отнёсся бы к этому уровню осмотрительности.
Услышав отдалённый стук каблуков на этаж выше, я поднял голову, чтобы посмотреть на потолок, слушая длинную проходку, а после паузы ещё одну.
Она ходила из стороны в сторону.
Я не был уверен, что когда-либо по-настоящему встречал в реальной жизни человека, который ходит из стороны в сторону во время стресса. По большей части я был убеждён, что это драматический инструмент, который используют в кино и на телевидении.
Ещё это продолжалось почти полчаса, время от времени только заглушаясь, по моим предположениям, ковром и криками ара, что было всем необходимым мне доказательством того, что я не терял навык.
Не имея множества друзей, или в принципе друзей, я обладал большим количеством свободного времени. Так что я изучал разное дерьмо. Поначалу вещи, полезные для моего образа жизни — как ориентироваться в тёмной сети, базовое кодирование, продвинутое хакерство, избавление от останков, лучшие методы убийств, допросы. Что бы вы ни назвали, я это изучал. Я был чёртовой преступной энциклопедией.
Но когда это приедалось, я просто читал случайную хрень.
Печатая и листая на своём ноутбуке, я выучил больше, чем за все годы школы вместе взятые.
Для меня всё могло стать рекламой-приманкой.
Как написать фильм ужасов? Конечно, почему бы и нет.
Схемы миграций североамериканских птиц? Да, может быть полезно.
Как полностью разобрать машину и собрать обратно? Я редко садился за руль, но почему бы всё равно не научиться этому жизненно важному навыку, верно?
И так как эти темы в целом не входили в нормальные обсуждения в тех редких случаях, когда я заводил разговоры, было приятно знать, что мой мозг не превратился в Волшебный экран
Я распознал этого ара, чёрт возьми.
Это было хорошо, по моему мнению.
Учитывая, что мне совершенно нечем было заняться в голых стенах своей клетки, пришлось переключить внимания на единственную и неповторимую Эвангелину Круз, чтобы не сойти с ума.
Конечно, я слышал о ней, когда изучал её отца. Хотя не думал, что она по-настоящему знала всю историю своей жизни. Если бы знала, не думаю, что она была бы так разбита из-за своего старика.
Возможно, она знала, но была слишком запрограммирована, чтобы увидеть, какой он ублюдочный. Это случалось намного чаще, чем понимали люди. В современном мире родителям становилось всё сложнее и сложнее безнаказанно привить детям старомодные или крайне ужасные привычки, принимая во внимание публичные школы, интернет и тот факт, что большинство людей не были невежественными придурками.
Но у Алехандро Круза с Эвангелиной была уникальная возможность, которой больше не было у большинства родителей. Он воспитывал её вдали от большинства внешних влияний. Судя по тому, какой маленький онлайн-след я смог найти о нём, и абсолютно никакого об Эвангелине, можно было сказать, что он просто… держал эту часть мира вдали от неё. Что было бы не слишком тяжело, учитывая удалённые части мира, по которым он обычно путешествовал, с ней на хвосте. Там не было вай-фая или телефонных вышек.
Она знала только то, что он хотел ей рассказать.
Потому что потребовалось бы всего десять минут с базовым поиском гугла, чтобы узнать то, что узнал я. Не нужна была даже тёмная сеть.
Так что, очевидно, у неё не было шанса это сделать.
И когда умирает любимый родитель, в голову обычно не приходит мысль зайти в интернет и покопаться в грязи.
Если бы она не выследила меня, то, вероятно, смогла бы жить долгой жизнью и слечь в могилу, никогда не узнав настоящей натуры человека, который явно показывал ей только хорошую свою сторону.
Даже у самых поганых мерзавцев человечества зачастую бывает хорошая сторона.
Иначе им бы никогда не сходило с рук то, что сходит.
Я начинал задумываться, позволит ли она всему осесть, когда её шаги надо мной замедлились. Но после возникшей паузы шаги направились в определённом направлении по дому над моей головой. Дверь. Затем ещё одна. Затем шаг прямо над лестницей. Очередная пауза. Было так тихо, что я мог поклясться, что слышу, как она делает глубокий вздох, прежде чем начать спускаться вниз, медленной и осторожной походкой.
— Это иронично, — сказала она, подходя ко мне, с горящими от ненависти глазами, — что ты похитил его из-за преступлений, в которых виновен сам.
В ответ на это я покачал головой.
— Нет, куколка, его преступления уж точно не мои.
— Он убивал людей. Ты убиваешь людей.
— Мне плевать на то, что преступники убивают других преступников.
— Тогда я не знаю, какие у него были преступления, — сказала она, прищурившись, качая головой.
В тот момент я почувствовал это.
Это было так незнакомо, что я еле узнал это чувство.
Страх.
Я боялся говорить ей правду.
Из всех идиотских чувств, которые можно было испытать.
И, в конце концов, я верил в честность, когда о ней просят.
Так что, даже если мой желудок странно сжался от этой мысли, я выдал ей правду.
— На трёх континентах и на протяжении трёх десятилетий, Алехандро Круз был известен как отъявленный, жестокий серийный насильник.
Глава 5