Джессика Гаджиала – Каратель (страница 31)

Меня охватил оргазм, бёдра задрожали от нахлынувших волн, и я закричала. Его имя.

— Чёрт, — прорычал он, освобождая мой клитор и целуя мой живот, его щетина приятно царапала сверхчувствительную кожу.

Не важно, что он только что подарил мне мощный оргазм. Не важно, что это было больше, чем я испытывала за очень долгое время.

Этого не было достаточно.

Этого и близко не было достаточно.

Ничего не было бы достаточно, пока я не почувствую, как он скользит в меня, двигается внутри меня, пока мы оба не разлетимся вместе на части.

Будто чувствуя это, он не торопился.

Его язык прошёлся по коже под моей грудью, и меня на секунду охватила дрожь, прежде чем его губы сомкнулись вокруг моего соска, с силой посасывая. Он переместился по моей груди, чтобы втянуть в рот второй затвердевший сосок, а затем прикусил так сильно, что у меня перед глазами появились звёздочки, и между бёдер я почувствовала неожиданный прилив желания.

Раздражённая, я села, ударяя Люка рукой по плечу, заставляя его со стоном повалиться на спину.

— Любишь играть грубо, а? — спросил он, улыбаясь мне, пока я садилась на него сверху.

— В эти пытки могут играть двое, — сообщила ему я, опускаясь к нему так, чтобы грудью подразнить его грудь.

Я целовала, лизала и посасывала кожу на его шее, на его груди, на его животе.

— Эван… — произнёс он предупреждающим тоном, когда я прикусила внутреннюю сторону его бедра.

Я улыбнулась, внезапно поворачиваясь, глубоко заглатывая его член, пока он ещё не успел даже предвкусить мгновение, и его бёдра дёрнулись вверх, а рука легла на мой загривок.

— Чёрт, куколка, — прорычал он, хватая мои волосы и накручивая их на кулак, чтобы смотреть, как я работаю с ним. Медленно.

Ему нравились пытки; а я могла помучить.

— Господи, — прорычал он, пока мои пальцы дразнили его яйца. — Ладно, ладно, — хохотнул он. — Я понял, Эв, — он дёрнул за мои волосы достаточно сильно, чтобы заставить полностью освободить его член. — Ты хочешь мой член, — добавил он с дьявольским видом, двигаясь на край кровати, чтобы покопаться в сумке и достать презерватив. — Это ты пытаешься донести, верно? — спросил он и потянулся за моим запястьем, хватаясь за него и заставляя упасть на кровать.

Я перевернулась на бок лицом к нему, и он повернулся тоже, потянув край упаковки презерватива, чтобы открыть.

— Я определённо пыталась донести именно это, — согласилась я, закидывая ногу на его бедро, пока он надевал защиту.

— Ну, я не могу отказать в такой просьбе, так ведь? — спросил он, его рука заскользила вверх по моему бедру, обвивая его и останавливаясь на моей заднице.

— Нет, ты бы этого не сделал, — согласилась я, пока он переворачивал меня на спину, нависая надо мной и прижимаясь своими губами к моим.

Его член прижался к моей щёлке, заставляя поднять ноги, которые я обвила вокруг его поясницы, приглашая, а он покусывал мою нижнюю губу.

— Люк, пожалуйста, — простонала я, потираясь о его бёдра своими, впиваясь ногтями в его спину.

Его глаза вспыхнули, когда он приподнялся, чтобы посмотреть на меня.

— Звучит чертовски хорошо, когда ты умоляешь о моём члене, куколка, — прорычал он, и головка его члена наконец-то прижалась туда, куда мне нужно было больше всего, создавая давление, которое заставило меня всхлипнуть от отчаяния. — Знаешь, что будет звучать ещё лучше? — спросил он, прижимаясь бёдрами ближе, вызывая у меня громкий стон. — Да, это, — согласился он, его член дёрнулся, погружаясь глубже.

— О боже.

Правда, прошло немало времени, но в этот момент я была уверена, что никогда раньше ничего не было и близко так приятно.

— Будет только лучше, куколка, — сказал он, понизив голос, отводя бёдра назад, а затем снова погружаясь глубже.

И затем он сделал это.

Он смотрел мне в глаза, медленно, мягко, практически — осмелюсь это сказать — с любовью толкаясь в меня, медленно и мучительно заводя меня, будто радуясь томному развитию практически болезненного количества удовольствия во мне, прежде чем позволить ему наконец достичь пика.

— Хорошо, детка, хорошо, — проворковал он, а мои всхлипы стали настоящими криками, нужда стала такой сильной, что превратилась в болезненное давление, которому нет конца. — Хочешь кончить для меня? — спросил он, слегка перемещаясь, чтобы его рука проскользнула между нами, прижимаясь к моему набухшему клитору. — Да? — спросил он. Я кивнула, всё моё тело сжалось, когда он толкнул меня в это забвение. — Кончай, Эван, — потребовал он, проникая членом глубже, его палец сделал очередное движение.

Мой крик застрял в горле, первые волны оргазма сокрушили мой организм, начиная с основания спины и взрываясь наружу. Но затем я снова обрела свой голос и смогла сказать только одно.

Его имя.

— Люк, — выкрикнула я на последних волнах, в то время как он погрузился глубоко внутрь меня и прошипел моё имя мне в шею, кончая вместе со мной.

Он оставался внутри, пока мы оба пытались восстановить дыхание, пока моё тело слегка дрожало от последствий, пока наши сердца замедлялись.

— Стоило ждать, — произнёс он, двигаясь вперёд, опуская на меня тяжёлый взгляд, как делал часто, но на этот раз в его глазах не было чего-то страшного или тёмного. Это было что-то другое, что-то, что я не совсем могла определить, но это что-то казалось хорошим, и от этого по моему животу растекалось тепло.

— Да, стоило, — согласилась я, положив руку ему на шею, чтобы притянуть обратно вниз, награждая долгим поцелуем, пока его губы не растянулись в улыбке, заставляя меня отпустить его. — Что? — спросила я, улыбаясь в ответ.

— Вот, что я тебе скажу… спроси меня об этом ещё раз, завтра, ладно? — странно ответил он, отстраняясь от меня, чтобы встать.

— Почему?

— Есть свои причины. Спроси завтра, — снова потребовал он, лениво усмехаясь мне по дороге в ванную.

Заинтригованная, я заставила свои ленивые конечности двигаться и поднялась с кровати, которую мы намочили своими мокрыми после душа телами.

— Держи, Эв, — произнёс Люк, выходя из ванной с мягким полотенцем в руках. — У тебя вода с волос капает, — объяснил он, а я взяла полотенце и начала сушить волосы. — Голодна? — спросил он, доставая новую пару боксеров и натягивая их.

— Не откажусь поесть, — ответила я, пока он надевал джинсы и майку.

— Я снова заскочу в тот ресторанчик вниз по улице, — сказал он, завязывая шнурки. — То рагу, которое мы ели прошлым вечером, было довольно улётным, — добавил он, и я не могла не согласиться. — Нужно поддерживать силы, — продолжал он, приближаясь ко мне и заводя руку мне за спину, чтобы провести пальцем по позвоночнику. — Потому что с этих пор такого будет чертовски много, — он подмигнул мне, указывая жестом на кровать.

— Обещаешь? — с усмешкой спросила я, и он ответил тем же.

— Клянусь, чёрт побери, — подтвердил он, его губы столкнулись с моими на долгое мгновение, прежде чем он пошёл к двери. — Вернусь через двадцать минут.

С этими словами он ушёл, оставляя меня переодеваться в пару лёгких шорт и одну из футболок Люка.

— Ты забыл ключ, ид… — начала я, открывая дверь после нескольких коротких стуков.

Улыбка с моего лица спала, как только дверь открылась.

Потому что стучал не Люк.

И у меня внутри всё болезненно сжалось, что-то во мне кричало, что всё резко развернулось на сто восемьдесят градусов.

Улыбка мужчины была медленно, скользкой, злобной.

— Годами ждал, чтобы передать сообщение твоему старику, — прорычал он, а я попятилась, чтобы найти биту, с которой мы шли домой. — Ну а что будет лучше, чем забрать его идеального, защищённого ангелочка? — спросил он, а моя рука сомкнулась вокруг длинной, твёрдой, холодной ручки биты. Сердце колотилось так сильно, что я даже не могла думать с этим шумом в ушах, настолько, что не находила, что умного сказать или закричать.

Моя рука поднялась, но прежде чем я успела замахнуться, биту вырвали из моих рук, и как раз когда я вспомнила, как закричать, и мой рот открылся и выпустил первые звуки, бита опустилась, и перед глазами у меня осталась лишь темнота.

Глава 12

Люк

Я не врал, когда говорил, что не сделал ничего, чтобы её заслужить.

Вся моя жизнь была гадкой, мрачной и ужасной.

Единственное, к чему я прикасался, это зло, с единственной целью избавиться от него, конечно же, но не существовало достаточно плотных перчаток, чтобы это дерьмо не касалось тебя и не попадало ещё и тебе под кожу.

У меня не было никакого права прикасаться к чему-либо прекрасному, чертовски хорошо зная, что я рискую разрушить это своей грязью.

А Эван, да, она была чертовски прекрасна.

Я не имел никакого права прикасаться к ней хоть пальцем.

Но обратного пути не было с тех пор, как она впервые сказала, что не будет спрашивать о шрамах. Я пытался бороться с этим время от времени; знал, что ей лучше видеть, что я ей не подхожу, чтобы у неё было желание увеличить расстояние между нами.

Но не важно, как я пытался отстраниться, просто невозможно было отрицать связь и то, как загорались её глаза при разговоре со мной, как в них просыпался голод, когда она смотрела на меня.

Я знал, что должен жалеть об этом; я должен был найти способ выпутаться из этой ситуации, ради её блага, но нет, я шёл в маленький круглосуточный магазин, в котором продавалась еда лучше, чем в половине ресторанов Нейвсинк Бэнка, чтобы принести пищу ей, чтобы она могла набраться сил, и мы устроили ещё раунд или три до наступления утра.