Джессика Фрэнсис Кейн – Как Мэй ходила в гости (страница 4)

Лео говорит, что формула успеха для бизнеса в маленьком городке – это традиция и регулярность. Мне кажется, что он прав. Два раза в неделю я прихожу в «Эль Пуэрто» и заказываю буррито – в понедельник после работы, а в четверг мы отправляемся туда с отцом. Он у меня заслуженный профессор в отставке, но университет выделил ему крошечный кабинет, и четверг – его присутственный день. Лео называет отца английским профессором, а отец его больше никак не называет, когда я сказала, что «мексиканский автомеханик» звучит не очень уважительно.

– Но ведь это же шутка.

– Но Лео – мексиканец.

– Может, тогда просто «механик»? – спросил отец.

– Нет, он же еще и повар.

Я люблю мексиканскую пищу, а «Эль Пуэрто» находится в шаговой доступности от нашего дома. Окна ресторанчика выходят на парковку «Вэйсайда», так что место там не очень, хотя многие окна в Анневиле тоже выходят на парковки. Мы понастроили их тут с запасом, так что большую часть времени эти асфальтовые проплешины, на которых не способно вырасти ни одно растение, просто плавятся под солнцем. Но парковки очень удобны для репортеров, чтобы взять интервью. Попробуй подойти к человеку, когда он находится в собственном саду – скорее всего он тебя пошлет. Но стоит подловить кого-то возле их джипа, припаркованного вблизи Costo[13], и тебе расскажут хоть что. Мы с Лео ровесники, и он, так же как и я, обращает внимание на названия. Многие жилые районы имеют красивые имена, не имеющие, правда, никакого отношения к реальности. Например, в Анневиле есть местечко Утесы, хотя никаких утесов поблизости не наблюдается, Цитрусовая Роща (вообще не наш климат: мы находимся в седьмой зоне морозостойкости) и дом престарелых «Восход Солнца», хотя большая часть окон смотрит на запад. И мне понравилось название нового квартала – Каменные Ворота.

– По крайней мере, это выполнимо, – сказала я Лео.

– Но людям хочется чего-то более возвышенного, – возразил Лео.

Хотя «Вэйсайд» и называется супермаркетом, он очень даже неплох благодаря своей старомодности и вывескам на разный манер. Некоторые парковки обсажены небольшими деревьями, чаще всего лягерстремией (Lagerstroemia). Подобно кролику среди чистого поля, стремящегося сигануть в рощицу, я предпочла бы припарковаться возле деревьев, но «Вэйсайд» этим не озаботился. Земля за гипермаркетом идет под уклон, и в лощине имеется небольшой подлесок. Воздух там прохладен, и всегда много птиц. Часто оттуда слышится пение скворцов, а за дальним краем лощины начинается пригорок, обозначающий границу Дак Вудс. Много лет назад кто-то рассыпал на лугу семена диких неместных цветов, которые буйствуют там до осени, пока городские власти не начинают косить траву. И этот лес, и луг занимают площадь чуть меньше футбольного поля.

В мае перед «Эль Пуэрто» появились строители и начали сносить большую часть парковки. Сразу пошли политические шутки – «Собираетесь стенку возводить? El pequeño muro[14]?» Лично я решила, что просто возникли какие-то проблемы с водо- или газопроводом, а потом вдруг появился баннер: СКОРО ЗДЕСЬ ОТКРОЕТСЯ УЛИЧНОЕ КАФЕ!

Я сразу поняла, что это задумка Лео. Позднее стало известно, что он выхлопотал разрешение расширить свою зону за счет парковки, обязуясь вносить городу небольшую месячную плату. Он хотел создать тротуарное кафе, каких в городе много, особенно на территории университета, хотя там пошикарнее. Большую часть работы Лео делал сам, и через пару месяцев рядом с «Эль Пуэрто» появился низкий деревянный помост со столиками и высокая стойка, за которой можно сидеть, обозревая парковку. Лео установил освещение, купил красные пляжные зонты и свечи в плошках. У него прекрасный вкус, и результат получился отменный. На фоне супермаркета это место выглядело разительно элегантным. Лео назвал эту пристройку «Променад Эль Пуэрто», а в день открытия, ознаменованный бесплатными лепешками тако, через всю парковку к нему выстроилась очередь.

«Таурус»

Есть одно место, на углу между университетом и магазинчиком Be Main[15], где я могу поставить Бонни на нейтралку, убрать ногу с педали тормоза, и она не сдвинется с места ни вперед, ни назад – настолько тут ровное покрытие. Я рассказала об этом отцу в последний четверг мая, когда мы отправились в «Эль Пуэрто». Я сама заехала за ним на работу, поскольку его машина была на ремонте у Лео. Сначала отец заинтересовался этим наблюдением, но сзади завизжали шины другого автомобиля, и отец сказал нечто странное:

– Нет на свете другой страны, так сильно любящей автомобили, но при этом так плохо умеющей водить.

Я напряглась. Его любое обобщение воспринималось лично.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы больше не ходим, не плаваем под парусами… – Он откашлялся, и я подумала, что сейчас он толкнет речь. – Жажда летать мертва, исследования космоса – сплошная насмешка. А вот наши отношения с автомобилями продолжаются. И их названия свидетельствуют о нашей тяге к приключениям и богатству. Взгляни хотя бы на этот.

Перед нами ехал «Форд Экспедишн», а по соседней полосе – «Меркьюри Сейбл»[16].

– А как насчет «Тауруса»[17]? – спросила я и приоткрыла люк в крыше. – Не такое уж гламурное имя.

– А что с «Таурусом»?

– Ну, это же «Форд Таурус».

Он посмотрел на меня.

– Так это «Таурус»? Как знак Зодиака?

– Да, как и у тебя. Просто у меня седан.

– Знак Тельца.

– Я думала, ты знаешь.

– Нет, не знал.

– Моей первой машиной была «Фиеста». «Фиеста», «Таурус», а потом будет, как я надеюсь, гибрид.

– Поведай мне свою биографию, и я догадаюсь, какие книги ты читал.

По его тону я догадалась, что это цитата. Я включила радио. Отец и прежде говорил, что я слишком много времени уделяю своим машинам, имея в виду, что пора обзавестись семьей. Интересно, американская мечта – скорее дом или машина? Что больше предпочитает мечта – пускать корни или двигаться? Большинство людей так и не могут с этим разобраться.

– Как поживает наш английский профессор? – поприветствовал нас Лео, когда мы вошли в «Эль Пуэрто». Он крикнул поварам, чтобы принесли любимое блюдо моего отца (буррито с фасолью пинто и соус гуакамоле) и проводил нас к столику.

– Благодарю вас… сэр. – Отец кинул на меня быстрый взгляд и отвесил легкий поклон. Лео улыбнулся и ответил тем же.

– Тебе известно, что он невосприимчив к ядовитому плющу? – сказал отец, когда Лео ушел.

– А ты откуда знаешь?

– Он сам мне сказал. Мы иногда общаемся и без тебя.

Я раскрыла меню, а отец вытащил из кармана благодарственную открытку – судя по почерку, написанную кем-то из соседских детей.

– Это от Беллы, – сказал он, показывая мне открытку. – А ее младшего братишку зовут Генри. Я принес им из сада эхинацею.

Под садом отец имеет в виду клумбу за домом – я посадила ее несколько лет назад, а потом забросила. Многолетники, самые стойкие, продолжали цвести среди сорняков.

– Как мило, – сказала я, возвращая открытку.

– Они наши соседи.

Я это знала. Знала, что Жанин, мать Беллы и Генри, частенько замирает на передней лужайке, разглядывая свой клен платановидный (Acer Platanoides). Это самое мое любимое дерево на нашей улице. Часть его сердцевины уже погибла, но клен платановидный обычно умирает медленно, начиная с макушки. Вот он и стоит средь нашей зеленой улицы словно закаленный в боях воин. Мне бы хотелось, чтобы он был у нас, перед моими окнами, потому что я ни за что бы его не срубила. Но мне неведомо, что думает о деревьях Жанин.

– В самом деле? – говорю я отцу.

Он слегка нахмуривается, и какое-то время мы молча едим сальсу и кукурузные чипсы. Несмотря на возраст, отец очень аккуратно ест, и это радует.

Многие наши соседи с Тодд-лейн, как Жанин, например, переехали сюда пять-шесть лет тому назад. Но есть и те, которые живут тут гораздо дольше и помнят меня еще ребенком. И тем не менее мы приветствуем друг друга лишь легким взмахом руки. Если честно, меня это вполне устраивает, потому что не знаю, надо ли заводить с ними разговор о трудных моментах своей жизни и стоит ли как-то объяснять свою чудаковатость. Может, обойтись вывеской? Точно – давайте развесим по улице вывески, объявляя всему свету о своих трагедиях и разочарованиях. Получится полезно и весьма по-соседски.

– Правда лишь то, что мы живем рядом, – сказала я.

Ясень

(Fraxinus excelsior)

Следующим вечером я обнаружила в почтовом ящике скан картинки с ясенем обыкновенным (Fraxinus excelsior), а в правом верхнем углу стоял вопросительный знак. Произрастает ясень на Британских островах и легко приживается среди известняковых скал, где в почве много кальция. По форме семена ясеня похожи на ключи от средневековых замкóв, а его крона благодаря раскидистым ветвям всегда открыта и пропускает много солнца. Ясеню отдается предпочтение при изготовлении топорищ, рукоятей для молотков, зубил, черенков под лопаты и другие инструменты, которые должны выдерживать большое усилие.

Благодаря многим своим качествам ясень – идеальное семейное дерево.

Я добавила картинку к стопке, что хранится у нас на микроволновке. Это мой отец выбирает для себя памятное дерево. Надеется, что университет посадит какое-то в его честь до того, как он умрет, а если нет, я должна сама определиться. В связи с чем меня мучает вопрос: какое дерево выбрать?