Джесси Сутанто – Непрошеные советы Веры Вонг (страница 52)

– Сана, ты не… – говорит Джулия.

– Да, конечно. – Сана наклоняется к Эмме. – Пойдем, купим печенья?

Эмма кивает, и Сана поднимает ее на руки и выходит из квартиры.

Когда затихают их шаги, Джулия поворачивается к Алексу и спрашивает стальным голосом:

– Что Маршалл сказал об Эмме?

– Он говорить… – Алекс еще раз всхлипывает. – Он говорить: «Этот звереныш. У меня будет лучше с кем-нибудь еще». – Он заливается слезами. – Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так про собственного ребенка. Я думать, может, он просто пьян или зол, потому что получать удар. Но потом он говорить мне, как станет богатым, и потому он бросать тебя, потому что не хочет делить с тобой деньги. Я говорить, но ты должен содержать жену и ребенка, а он смеяться. Я говорить, как ты заботишься обо мне, я знаю, ты хороший мальчик, каждый раз приносишь мне продукты, и он смотреть в недоумении и спрашивать, какие продукты.

Теперь в недоумении смотрит Вера. Алекс с такой гордостью рассказывал, как Маршалл каждую неделю приносил ему продукты.

– Это я приносил, – тихо произносит Оливер.

Алекс кивает.

– Да, я теперь понимаю. Все эти годы я рубить связь с тобой, а почему? Все это время я думать, что нет никого лучше Маршалла. Потом он уходить в туалет и оставлять на столе телефон. Я смотреть его сообщения, столько людей требовать от него денег. И если бы только это, но там были и другие сообщения вроде «Эти безмозглые кретины, выдоил с них немного денег». Я не знал, что замышлять Маршалл, но явно ничего хорошего. Он обманывать людей. После ужина я просить его выпить со мной чаю. Умолять его не поступать так с женой и дочерью. Тогда он показывать мне свое лицо. Он говорить, что не хочет быть как я, жить в такой дыре только потому, что я не могу отказаться от тех, кто тянет меня назад. Говорит, что рад, когда мама умирать, потому что она не давать ему двигаться, и Оливер у нее любимчик. То, что он говорить… – Алекс уже рыдает. – Я чувствовать, как будто все рушится. Это всё ложь. Я доставать чай от Веры и думать, как она добра ко мне каждый день, и как я всегда рассказывать, что Маршалл то, Маршалл это. Маршалл такой хороший, Маршалл такой умный. Я видеть в одном из мешочков птичье гнездо. Я знать, что у Маршалла аллергия на птичий пух. Не знаю почему… не знаю, о чем я думать… но я брать этот чай. Я давать его Маршаллу, смотреть, как он пьет.

На мгновение в квартире становится так тихо, что Вера слышит, как бьются их сердца.

– Я убивать его, – тихо произносит Алекс. – Я убивать собственного сына. Он хрипло дышать, пытаться достать телефон, но не суметь печатать. Должно быть, у него стало мутно в глазах, а пальцы распухать. Я смотреть, как он умирает. Он выбегать, тащиться по улице. В это время все закрыто, никто его не слышал. Он видеть магазин Веры и вламываться туда. Думаю, он хотел указать, что птичий пух в чае.

Вера кивает.

– Но почему он держал в руке флешку? – спрашивает Рики.

– Хотел, чтобы выглядело подозрительнее? Показать, что это не просто несчастный случай, – предполагает Джулия, глядя на Алекса с жалостью и негодованием. – Это ты… – Она встряхивает головой, словно пытается прояснить мысли. – Когда я фотографировала Кэсси, мне показалось, что за мной кто-то наблюдал.

Алекс коротко кивает.

– Это был я. Просто хотеть убедиться, что ты в порядке, даже без Маршалла. Я следить и за Верой тоже, особенно когда она с Эммой. Я просто… не могу поверить, что забирать у нее папу, – у него надламывается голос. – Я должен убедиться, что у вас все хорошо.

Джулия улыбается уголками губ.

– У нас все хорошо. Лучше не бывает. Тебе не нужно беспокоиться из-за нас.

Но ее взгляд по-прежнему обдает холодом. Вера не узнает ту плаксивую, запуганную женщину, которой была Джулия в их первую встречу. Теперь кажется, будто ничто не может ее сломить. Вера по праву гордится ею.

Оливер, в свою очередь, всхлипывает как ребенок.

– Папа, – ноет он. – Поверить не могу.

– Прости меня, сын мой. – Алекс медленно подходит к нему и осторожно обнимает. – Прости за все, что причинил тебе. Все время я говорил, что ты бесполезен, – он говорит шепотом, на мандаринском, и Оливер лишь кивает сквозь рыдания. – Ты не бесполезный. Нет.

– Я не хочу терять тебя, папа.

– Я тоже. Навещай меня, и мы будем говорить. – Он берет Оливера за руки и сжимает с такой силой, что белеют костяшки. – Будем говорить.

Вера надеется, что в будущем Оливер оглянется на этот миг и найдет путь к исцелению.

Через некоторое время они стоят на тротуаре, все вместе. Оливер держит руку на хрупком отцовском плече. Когда Алексу помогают сесть в полицейскую машину, он встречается взглядом с Верой.

– Спасибо тебе за все, Вера. Ты настоящий друг.

Вера улыбается сквозь слезы и кивает. В мыслях она уже прикидывает, какие коробки с едой можно будет проносить в тюрьму для Алекса.

Эпилог

Вера Вонг Чжучжу родилась в год Свиньи, хотя в действительности больше походила на Петуха. Каждое утро, ровно в половине пятого, ее веки поднимаются вверх, после чего туловище принимает вертикальное положение. По заведенному порядку Вера с особой тщательностью чистит зубы и отправляется на кухню готовить завтрак. Джулия любезно пригласила ее обратно к себе, пока остальные разбирают хлам в ее квартире, но Вера их нисколько не торопит. Джулия то и дело повторяет, что им с Эммой хочется, чтобы она осталась у них, и хоть Вера всякий раз отмахивается со словами «Ой, да ты скоро устанешь от меня», на самом деле ей ничего так не хочется, как остаться. Так что пока Вера живет у них.

Эмма потребовала сегодня на завтрак омлет вместо конджи. Вера просмотрела в Интернете с десяток рецептов и не поняла, в чем прелесть омлета, но ради Эммы она готова постараться. Можно что угодно говорить о Вере, но в гибкости ей не откажешь.

В пять часов Эмма, настоящий Петух по гороскопу, просыпается и нетвердо идет по коридору, протирая глаза кулачками. Вера слышит ее и шепотом отправляет чистить зубы. К тому времени, как Эмма приходит на кухню, ее ждут четыре вида омлета: с сыром, с грибами и сыром, с ветчиной и сыром и болтунья с томатом по-китайски. Вера щурится и хранит молчание, пока Эмма выбирает.

– Этот.

И Вера хмуро кивает, но внутренне скачет от радости.

Этим утром, пока Вера с Эммой еще завтракают, на кухне, против обыкновения, появляется Джулия, заспанная и со всклокоченными волосами.

– С утром, – бормочет она.

– Ох, ты так рано вставать, – говорит Вера. – Я не осуждаю, но обычно ты спишь все утро напролет.

– Вы же понимаете, что даже если говорите «не осуждаю», осуждения в ваших словах меньше не станет? – Джулия опускается на стул. – О-ох, омлет. Выглядит восхитительно.

Вера с Эммой лукаво переглядываются.

– В общем, я подумала, не пойти ли мне с вами в чайный магазин, – говорит Джулия, набив рот омлетом с грибами и сыром. – Фото, которые я разместила, пользуются успехом, вот думаю поснимать еще.

– Хм-м, – произносит Вера. – Пожалуй, надо брать с тебя плату за съемки в моем магазине.

Конечно же, Вера не собирается этого делать, потому что ей нравится позировать перед камерой. Джулия сделала уже бесчисленное количество фотографий Веры за приготовлением чая, и Вера открыла для себя, что в значительной мере она еще и павлин. Впрочем, при желании Джулия запросто могла бы заплатить. Теперь, когда обналичен первый чек по страховке Маршалла, Джулия может заплатить за что угодно. Значительная часть суммы досталась Рики за ту работу, которую он выполнил для Маршалла. Рики, естественно, не сдержал слез. Его младший брат Ади со дня на день должен приехать к ним в Сан-Франциско, и Вере не терпится побаловать его.

Некоторое время все беспокоились, что у Рики возникнут проблемы из-за его бота. Но Тилберт заверил их, что рынок NFT пока слабо регулируется законами. Законодательство не поспевает за переменчивым миром технологий, а поскольку Рики и Маршалл не заключали никаких договоров, выдвинуть против Рики обвинение будет крайне затруднительно. Рики и Сана разбирают тайный архив Маршалла и разыскивают обманутых художников, чтобы вернуть принадлежащие им работы.

Оставшиеся деньги пошли на погашение кредита за дом, и теперь, без этого груза на плечах, Джулия может развиваться в фотографии, рисковать и экспериментировать, зарабатывая репутацию.

Между тем по делу Алекса идет разбирательство. Тилберт сумел договориться с коллегой-адвокатом, и тот согласился бесплатно вести дело. Пока что Тилберт может лишь сказать, что все идет хорошо, насколько это возможно в таких случаях. Вера уже дважды навещала Алекса, и каждый раз она приносит еду для охранников, так что они должны обходиться с ним помягче. Они говорят, что им запрещено принимать еду от посетителей, но Вера знает: это сопротивление ненадолго.

После завтрака Вера, Джулия и Эмма неторопливо идут на остановку, болтают в ожидании трамвая и любуются видами просыпающегося города. Когда они поворачивают за угол, к чайному магазину, Вера хмурится при виде небольшой толпы. Ух, должно быть, покупатели Винифред.

Но вот они подходят ближе, и Вера видит, что люди столпились перед ее магазином. Кто-то замечает их и пихает других.

– Это Вера!

– Спасибо, ничего не нужно, – грозно заявляет Вера.

– Нет, – говорит молодая девушка с фиолетовыми волосами, – мы покупатели.