Джесси Сутанто – Непрошеные советы Веры Вонг (страница 51)
Точно! Вера тянется к четвертой полке справа, но рука проваливается в пустоту. Вера пробует снова, но нет, банка с птичьим гнездом пропала. Она припоминает день, когда рассыпала несколько банок по магазину. Конечно, ей хватило ума разбить банки с самыми дешевыми ингредиентами. Низкосортный улун и прелые цветки хризантемы. А еще в то время она по глупости заказала цветки пиона, которые на вкус оказались как сушеная ящерица. Не то чтобы Вера знала, какова на вкус сушеная ящерица, но вкус наверняка именно такой. Так или иначе, она бы ни за что не разбила банку с птичьим гнездом. Это один из самых дорогих ингредиентов в ее магазине. Может, его передвинули, когда наводили здесь порядок? Вера перебирает содержимое полок, но тщетно, и это ее страшно раздражает.
Она мысленно возвращается в то утро, когда спустилась вниз, и у нее возникло ощущение, будто кто-то побывал в магазине и передвигал предметы. Может, чувства ее не обманули? Что, если кто-то пробрался внутрь и взял банку с птичьим гнездом? На несколько сотен долларов. Вера очень ими дорожила и берегла для избранных посетителей, таких как Алекс…
Вера раскрывает рот. Да, все сходится. Маршалл умирает от аллергии на птичий пух. Вера дает Алексу немного чайной смеси из птичьего гнезда. В дни после смерти Маршалла у Алекса такой болезненный вид.
– Вера, вы в порядке? – спрашивает Джулия.
Остальные прерывают разговор и смотрят на нее с тревогой.
– Может, вам присесть…
Вера жестом заставляет Джулию замолчать. Затем спешит из-за стойки и буквально хватает Оливера за ворот рубашки.
– Оливер, как зовут твоего отца?
– Что? Алекс. Алекс Чен.
Кажется, мир всей своей тяжестью обрушивается ей на плечи, и в то же время под ногами разверзается бездна. Вера не знает, что чувствует по этому поводу, удовлетворение от собственной правоты или огорчение. Она сделала это. Доказала всем и распутала неразрешимое дело. Но сейчас ей хочется только расплакаться. Нужно поговорить с Алексом, немедленно.
Через мгновение Вера уже стремительно шагает по улице к его дому. Остальные с трудом поспевают за ней и засыпают ее глупыми вопросами.
– Что происходит?
– Может, она еще в бреду?
– Вера, может, скажете уже, куда вы идете?
И наконец, когда Вера останавливается перед домом Алекса, Оливер говорит:
– Эй, здесь живет мой отец. Вы его знаете?
Вера жмет на кнопку звонка:
– Алекс, это Вера. Лучше впусти меня. – Не дождавшись ответа, Вера наклоняется к домофону и снова произносит: – Я знаю про птичье гнездо.
Дверь открывается, и Вера входит в подъезд. Остальные следуют за ней.
– Понятия не имею, что происходит, – говорит Оливер. – Что еще за гнездо?
Вера поднимается на этаж и уже собирается постучать, но Алекс сам открывает дверь. При виде него у Веры перехватывает дыхание. Он выглядит ужасно, худой и сгорбленный, как банан, словно его гнетет тяжелый груз. Должно быть, груз вины от убийства собственного сына. При этой мысли сердце Веры сжимается от жалости к Алексу. Он даже не удивляется их появлению.
– Я раздумывал, когда ты догадаешься, – произносит он на мандаринском и плетется обратно в квартиру.
Все следуют за ним, в сумрачное и запущенное жилище.
– Па, что происходит? – спрашивает Оливер.
Алекс молча смотрит на него водянистыми глазами, а потом переводит взгляд на Джулию. Когда он замечает маленькую Эмму, у него вздрагивает подбородок и вырывается всхлип.
– Ты скажи, – произносит он шепотом, обращаясь к Вере. – Я не могу.
– Что сказать? – спрашивает Оливер, и в его голосе прорезаются истерические нотки.
– Прежде чем я скажу… – говорит Вера. – Я не совсем понимаю, Оливер говорит, что его мама мертвая. Но твоя жена, Лили…
Алекс устремляет взгляд в сторону спальни.
– Лили умерла, – он вновь переходит на мандаринский. – Столько лет прошло, а я все никак не мог смириться. Я хотел сохранить в твоем магазине безопасное пространство, Вера. Чтобы можно было приходить туда, где я когда-то был счастлив, и говорить, как будто моя жена все еще жива. И поначалу я представил тебе Лили здоровой, потому что хотел помнить ее такой, какой она всегда была, полной жизни. Но ты хотела познакомиться с ней и спрашивала, почему Лили не заходит к тебе, и мне пришлось придумать причину. Тогда я сказал, что Лили больна, и даже это было лучше, чем вообще без нее.
– Понимаю, – говорит Вера.
И это действительно так. Ей бы тоже хотелось иметь такое место, где она могла бы поговорить с кем-нибудь о Цзиньлоне, как будто он дома ждет ее возвращения, с хлебом или порцией слухов с рынка.
– Только у меня еще вопрос. Ноутбук и флешка Маршалла, это ты их взял?
Алекс кивает.
– У меня есть ключ от дома. Я вошел через заднюю дверь. Мне просто хотелось… Мне так его не хватало, я был сломлен горем. Я прошел в спальню, хотел взять его футболку или что-нибудь еще, не знаю. Открыл шкаф возле кровати и тогда увидел ноутбук с флешкой. Я узнал ноутбук и взял его. Наверное… просто хотел узнать о нем побольше, чем он занимался.
– Вот как, – говорит Вера. Она думала, это Эмма куда-то задвинула ноутбук, но нет. – А почему ты забрал остатки птичьего гнезда? Чтобы избавиться от улик?
На его изможденном лице отражается боль.
– Нет, Вера. Я хотел уберечь тебя. На случай, если полиция что-то заподозрит…
Вера лишь кивает. Это был он, все это время. Она даже не знает, что сказать ему. Не знает, как описать ту бурю, которая бушует внутри нее.
– А теперь скажи им, – говорит Алекс. – Скажи им правду.
Вера тяжело вздыхает. Что ж, вот он, момент, который представлялся ей на протяжении долгих недель: детектив Вера Вонг наконец готова назвать убийцу Маршалла. Но, вопреки представлениям, она не ощущает радости.
– Алекс убил Маршалла.
– Что? – вскрикивают все хором.
Оливер мотает головой.
– Нет, это невозможно. Папа любил Маршалла как никого другого. Маршалл был его любимым сыном. Ты же всегда говорил, что, если бы не Маршалл, после смерти мамы ты бы не видел смысла в жизни.
Алекс всхлипывает с таким надрывным звуком, что, кажется, его ослабленное тело сейчас распадется на части.
– Все время, пока Маршалл был жив, я считал его солнцем своей жизни. Он олицетворял для меня мир. Он светил так ярко, что я не замечал тебя в его тени и думал… – У него срывается голос, и по впалым щекам катятся слезы. – Теперь я вижу, что Маршалл ослепил меня. Заставил думать, что ты худший сын, что…
Вот теперь и Оливер плачет.
– Папа, – произносит он и замолкает, потому что сказать в такой момент, в общем-то, нечего.
– Мне так жаль, сын мой. В тот день… – он заговаривает по-английски и переводит взгляд на Джулию, – ты звонить мне утром. Говорить, что Маршалл уходит от тебя. Говорить, он добиваться успеха и больше не хочет жить с тобой.
Джулия кивает.
– Я думать: «Это немыслимо. Как так? Он любит свою жену и ребенка. Разве он может вот так их бросить? Должно быть, это ошибка». Я звонить Маршаллу и спрашивать, что происходит, и он говорить: «Па, приходи сегодня на ужин, мне есть что отпраздновать». Что ж, ладно, я идти в дорогой ресторан. Когда я приходить, то видеть Маршалла рядом с хостес. Я уже собираться заговорить с ним, но тут кто-то… – Он замечает Рики, и его брови ползут вверх. – Ох, это ты.
Как и все остальные, Рики стоит с разинутым ртом.
– В тот вечер… – начинает он.
– Да. Я тебя узнать. Ты вбегать внутрь, хватать моего сына за плечо, а потом бить его. – Алекс качает головой. – Я так удивиться. Просто стоял и не понимал, что происходит. Потом ты убегать, и Маршалл кричит тебе вслед… Я еще ни разу не видел его таким. Столько угроз. Я идти к нему, и он смотреть на меня с таким изумлением. Он сразу меняться, и вот передо мной тот Маршалл, какого я знаю. И эта перемена, все произошло так быстро. Это сбивать меня с толку, как запросто он меняется в лице.
Оливер кивает.
– Маршалл следил за тем, чтобы ты видел только хорошую его сторону.
– Потом я смотреть на него получше и видеть, что у него не только синяк от удара, но еще и расцарапана щека.
Вера бросает взгляд на Сану, и та робко произносит:
– Это была я.
Алекс смотрит на нее слезящимися глазами и кивает.
– Вот как. Я спрашивать его, почему этот человек бьет тебя? И кто тебя царапать? Он говорит, не беспокойся на их счет, это просто придурок. Но я так потрясен. Я не понимать, почему столько людей хотят зла моему сыну. Я спрашивать про Джулию. Может, он тоже потрясен от удара, но я видеть, что его маска спадает. Маршалл расслабился, и бармен наливать ему двойную порцию виски за счет заведения из-за драки. Он говорить, что Джулия тянет его назад, он ее никогда не любил.
– Я так потрясен, – продолжает Алекс. – Я спрашивать, а как же Эмма? – Он смотрит на свою внучку, и по его лицу снова катятся слезы. – Ты такая милая, золотко. Простите, я не могу говорить при ней.
Его голос переходит в шепот, и у Веры сердце обливается кровью, ведь то, что собирается сказать Алекс, станет для маленькой Эммы тяжелым ударом. И ей не хочется ничего другого, кроме как увести поскорее девочку и сказать ей, что все будет хорошо.