Джесси Сутанто – Непрошеные советы Веры Вонг (страница 30)

– Нет ничего печальнее в жизни, чем неисполненные мечты, – говорит Вера. – Ну, после серьезных болезней, смерти… и всего такого.

– Да, такие вот проблемы развитого мира, – Джулия хмыкает. – Это, наверное, по-свински – жаловаться перед вами, когда с вашим магазином случилось такое.

– О, не беспокойся об этом, – отмахивается Вера и вдруг хлопает в ладоши. – Ну так! Что сейчас мешает тебе заниматься фотографией?

Джулия замирает.

– В каком смысле?

– Иди в Интернет и смотри. Уверена, много людей ищут фотографа. Ты делаешь портреты?

– Да, но…

– С этого и начинай. Бери маленькую плату, ты только начинаешь. Можно даже снимать бесплатно, пока не почувствуешь себя уверенно.

– Но как же Эмма и…

– Я смотреть за Эммой.

– Что… – Джулия раскрывает рот. – Ох.

– Я тоже мать. И не просто мать, а китайская матушка. Лучше тебе не найти. Мы растим лучших детей в мире, загляни в любую больницу, там все хирурги китайцы. – Вера сияет от гордости, словно это лично ее заслуга.

– Эм… но… она очень… – Джулия беспомощно разводит руками. – Эмма не может оставаться с другими людьми. Мы пытались, поверьте. Я нашла недорогой детский сад неподалеку, вернее, соседи устроили ясли у себя дома, и, боже правый, когда я попыталась оставить там Эмму, этот вопль… – Джулия содрогается от воспоминания. – Соседка просто отказалась брать ее.

– Ха, значит, твоя соседка не умеет ладить с детьми, – Вера досадливо цокает. – Ты видишь, как Эмма ладит со мной. Она знает, что со мной безопасно.

Джулии ничего не остается, кроме как согласиться с этим. Это правда. Эмма приняла Веру, как утенок принимает маму-утку.

– Тебе не нужно уходить из дома, если ты не хочешь, – продолжает Вера. – Можешь работать в спальне или на заднем дворе. Не беспокойся об Эмме, окей? Боже, я так рада, что мы договорились.

Прежде чем Джулия успевает ответить, Вера треплет ее по плечу, встает и демонстративно потягивается.

– Окей, ты садись за компьютер и найди работу фотографа. А я готовить полезный перекус для Эммы и потом будить ее.

Джулия сидит с оторопелым видом. За годы жизни Вера успела привыкнуть к такому зрелищу. Но, к ее удовольствию, через несколько секунд недоуменного молчания Джулия берет с обеденного стола ноутбук и уходит в спальню.

23

Вера

Им на удивление быстро удается войти в новый ритм. В первый день Джулия еще наивно полагает, что сумеет помешать Вере взять на себя хозяйство: говорит, чтобы Вера не утруждала себя готовкой, не убирала сама со стола после обеда, не пыталась обучать Эмму математике. Но довольно скоро Джулия понимает, сколь тщетно говорить Вере чего-то не делать, и к концу второго дня полностью подчиняется ее манипуляциям.

Вера поселилась в доме Джулии, наивно полагая, что задержится на день-два, не больше, после чего вернется к привычной тихой жизни в своей квартире над разоренным магазином. Но магазин закрыт, и если раньше Вера не представляла, как переживет такое, то сейчас даже испытывает некоторое облегчение. Да, ей тоскливо, но в то же время не приходится так переживать из-за отсутствующих покупателей и раздумывать, как долго она еще сможет содержать лавку. Вера отправила сообщение Алексу, предупредила, что поживет у друзей, и попросила прощения, если ему не хватит чая, на что добрый, милый Алекс ответил без промедления и попросил ее не беспокоиться.

Прошлым вечером звонил Тилли, спрашивал, почему она не пишет ему вот уже несколько дней. Ха, еще один поворот, достойный книги.

– Ох, знаешь ли, – ответила Вера, – кто-то вломился ко мне в магазин, и друзья предлагать пожить какое-то время у них.

Тилли не на шутку всполошился.

– Что? Ма, что значит «кто-то вломился в магазин»? Ты сообщила в полицию?

– Ах, полиция, какой от них толк? Не могут даже раскрыть убийство. Думаешь, они станут утруждать себя ограблением? Не волнуйся, я раскрою это сама.

– Боже, ма! И где ты сейчас? У каких друзей?

– У меня теперь много друзей, Тилли. – Вера не смогла скрыть самодовольства.

– Где? Я заеду за тобой. Ты можешь… – Он вздохнул и продолжил: – Ты можешь пожить у меня.

– Ох, глупости! Я не хочу тебя утруждать.

Подумать только! Отвергнуть такое предложение! Предложение, за которое раньше она готова была убить. Но вот она, Вера, – совершенно другой человек и больше не обуза для сына.

– Господи, ма. Ну… хорошо, ладно, ты взрослый человек и можешь сама решать. Но я переведу тебе денег, ладно? И, если что-то понадобится, сразу дай знать, слышишь?

– Да, хорошо. Не ворчи.

Когда Вера отключилась, усмешка не сходила с ее лица, и разве можно винить ее в этом? Она так сокрушалась, какой Тилли невнимательный сын, и вот пожалуйста, он настаивает на том, чтобы послать ей денег. В конечном счете не такой уж Тилли и непочтительный.

Вера не представляла, что так легко вольется в жизнь Джулии, как элемент пазла без труда встает на свое место. Иногда кажется, что ей с самого начала уготовано это место: жизнь в доме с двумя девочками, одну из которых она уже воспринимает как дочь, а вторую с первой минуты приняла как родную внучку. Ох, Эмма, Вера души не чает в этом крошечном, серьезном ребенке.

По утрам Джулия встает и видит, что Эмма уже одета, волосы заплетены в замысловатые косички, она сидит в своем стульчике и самостоятельно ест конджи. Вера сидит рядом и читает газету. Когда Вера замечает Джулию, то просто говорит: «Сядь». Джулия садится, и перед ней появляется тарелка с горячей конджи и блюдо с закусками: поджаренное яйцо, пряный тофу и хрустящие ютяо[15]. К завтраку также полагается чашка зеленого чая и стакан соевого молока. Джулия ест и недоумевает, каким чудом Эмма ест сама, ложкой, вместо того чтобы разбрасывать все вокруг и требовать жареную картошку и куриные наггетсы. После завтрака Вера убирает со стола, вытирает перемазанное лицо Эммы и достает ее из стульчика, после чего они вдвоем отправляются гулять в парк неподалеку.

В первый раз Джулия следует за ними и цепко следит за Верой. Что, если Вера на самом деле не такая уж добрая и вынашивает преступные планы в отношении Эммы? Поэтому Джулия идет за ними, а Вера пыхтит и закатывает глаза. Потом, на детской площадке, Джулия в изумлении наблюдает, как Вера усаживает Эмму рядом с другой девочкой, и две девочки спокойно играют. Нет, не вместе, скорее играют рядом друг с дружкой, но до сих пор Эмму невозможно было посадить хотя бы в пяти шагах от другого ребенка, чтобы она не закричала: «Я стесняюсь!» И сейчас Джулия не верит своим глазам. Как Вере это удается?

Этот вопрос звучит у нее в голове на протяжении всего дня и не затихает в последующие. Как Вере это удается? Как ей удается так чисто прибрать в доме, как ей удается так быстро приготовить ужин, как ей удается… все? Если бы кто-то сказал Джулии, что Вера обладает магическими способностями, она бы поверила без раздумий.

По вечерам Вера удаляется в хозяйскую спальню, предоставленную ей в первый же день, после того как Вера несколько раз обронила, что в китайской традиции старшие всегда занимают лучшую комнату в доме. Там она устраивается на широкой двуспальной кровати и читает рукопись Оливера. Вера никогда не отличалась любовью к чтению, но даже она видит, что текст далек от совершенства. Много шероховатостей, где-то события несутся вскачь, а затем ползут как улитка. Но Веру держит сама история: о двух братьях, один из которых идеальный ребенок (или так считают окружающие), а второй – сплошное разочарование, он чахнет в тени старшего брата, наблюдая, как тот обманом добивается всего в жизни. Скромный брат влюбляется в девушку, которая в конечном счете выходит за брата-любимчика. Вера гадает, не закончится ли это тем, что скромный брат отравит любимчика? Например, задушит подушкой с птичьим пухом. Ее так и подмывает пролистнуть до финала, но Вера ненавидит спойлеры и потому терпеливо читает страницу за страницей и, несмотря на рваный темп, получает от этого удовольствие.

На четвертый день, когда Вера с Эммой готовят лапшу на кухне, из спальни вдруг раздается вскрик. Мгновение, и запыхавшаяся Джулия, промчавшись по коридору, забегает на кухню, ее светлые волосы спутаны и падают на лицо. Она видит смеющуюся Эмму, всю в белых пятнах от муки, с полосками теста в каштановых волосах, и замирает у порога. Ужас – вот ее первая, инстинктивная реакция. Старая Джулия, как полагает Вера, подхватила бы Эмму на руки и побежала в ванную отмывать. Вероятно, пока Маршалл не пришел домой. Но затем Вера видит проблеск в ее глазах. Осознание, что Маршалл больше не придет. Больше не будет брюзжать из-за беспорядка, неподобающего поведения, или что там еще его раздражало. И тогда Джулия начинает смеяться, и господи, думает Вера, что это за смех.

Он исходит из самого ее нутра, искренний и счастливый, и Джулия ничуть себя не стесняется. Секунду Эмма недоуменно смотрит на нее, а потом присоединяется. Она хихикает и лепит лапшу к щекам, запрокидывая голову и хохоча еще громче. Вера не сдерживается и тоже смеется, и ей трудно вспомнить, когда в последний раз она так радовалась. Все трое смеются до боли в боку, пока не заканчивается воздух в легких, а потом, все еще задыхаясь, Вера спрашивает Джулию, что случилось.

– Ох! – восклицает Джулия, словно забыла, что заставило ее примчаться на кухню. – Я нашла! Работу!