Джесси Сутанто – Непрошеные советы Веры Вонг (страница 32)

Экран ноутбука мигает, появляются два слова: «Проверка данных…»

Затем: «Ключ принят».

И появляется папка с названием «Активы».

Вера щелкает по ней, и взору открываются десятки других папок. Прищурив глаза, она пролистывает их, не вполне сознавая, что ищет. Пока взгляд не цепляется за название одной из папок. Она открывает ее. И ахает.

24

Оливер

Кто бы мог предположить, что воскресным утром, через две недели после смерти/убийства брата, Оливер поедет в Чайнатаун наводить порядок в чайном магазине, том самом, где было обнаружено тело. «Но вот пожалуйста», – думает Оливер и паркуется перед магазином. Рики и Сана уже ждут его у дверей. Видеть их необъяснимо радостно, как будто они давние друзья, а не случайные люди, сведенные вместе трагическими обстоятельствам. Оливер машет им, и они машут в ответ, а когда он выходит из машины, Сана протягивает ему пластиковый стаканчик.

– Подумала, нам всем не помешает кофе, – говорит она.

– Ох, только бы Вера не узнала, – отвечает Оливер.

Сана и Рики ухмыляются, и от этого Оливер чувствует себя… счастливым? Это малознакомое ощущение, но ему нравится. Он достает ключ из кармана и отпирает дверь. Вчера он сам поставил новый замок.

Внутри их встречает печальное, но уже знакомое зрелище. Всюду битое стекло, опрокинутые стулья. Все трое замирают на пороге, и Оливер чувствует их тревогу перед лицом разгрома.

– Давайте, я привез все что нужно, – прерывает он молчание.

И он действительно привез все. Впервые Оливер благодарен за свою должность управдома. Ему пришлось купить лишь расходники вроде мешков для мусора и моющей жидкости, но все прочее он позаимствовал из подсобки. Перчатки, щетки, швабры.

Сана с Рики помогают ему выгрузить все из машины, и вместе они принимаются за работу. Выносят мебель на улицу и выметают осколки и рассыпанные травы, затем Сана берется отмывать окна, а Оливер моет пол. К сожалению, мерзкий контур тела Маршалла никак не оттирается, и от этого ему становится жутко.

– Лучше возьми изопропиловый спирт, – советует Сана. – Или, может, зубную пасту. Или пищевую соду.

Оливер кивает и с содроганием отворачивается от очертаний своего мертвого брата. Если бы только все плохое в жизни можно было просто оттереть тряпкой.

Рики выносит мешки с мусором, а когда с этим покончено, утирает лоб и осматривает мебель на улице.

– Вообще, неплохие экземпляры, – говорит он задумчиво и поворачивает один из стульев.

– Да? – Оливера не очень заботит мебель, но Рики изучает стулья с явным знанием дела. По его движениям видно, что работа с мебелью доставляет ему удовольствие. – Любишь столярничать?

– Немного. Мой отец в Джакарте мастерит всякое. – В голосе Рики сквозит тоска, но он продолжает: – Пожалуй, я бы мог убрать вот эту часть, – он показывает на спинку стула, почти рассыпавшуюся от времени, – и заменить на что-то посовременней, приделать подушку, подкрасить… Думаю, получится отлично.

Оливеру с трудом представляется картина, однако он бодро кивает.

– Звучит неплохо.

Сана отступает от окна и оглядывается по сторонам.

– Ух, кто бы мог подумать. Без дюймового слоя грязи на окнах магазин как будто стал больше. – И добавляет после секундной паузы: – Может, прозвучит странно, только, прежде чем я помыла окна, по грязи мелькнула какая-то тень, будто кто-то заглядывал к нам.

– Может, та дама из кондитерской?

– Может.

Все трое озираются. К удивлению Оливера, Сана права. Магазин действительно стал просторнее и светлее. Но ему по-прежнему не нравится освещение. Даже после замены всех лампочек еще немного света не помешало бы.

– Я добавлю еще света. Пару дешевых торшеров из «Икеи», и будет намного уютнее.

Приятно даже просто произнести это вслух. Он не сидит, сложив беспомощно руки, а что-то делает, меняет.

Рики заносит три стула, и они садятся передохнуть, потягивая кофе в приятной тишине.

– Кто знает, как там Вера у Джулии? – спрашивает Рики.

– Представить не могу, чтобы Вера жила у меня, – говорит Сана, и все смеются.

– Вы удивитесь, но Джулия даже рада, что Вера живет у них, – говорит Оливер.

Сана и Рики смотрят на него в изумлении.

– Серьезно? – спрашивает Рики.

– Да, серьезно. – Оливер отпивает кофе, смакует терпкий аромат. – Она говорит, Эмма открылась благодаря Вере. И, судя по всему, Вера каждый обед превращает в праздник живота. Я был у них пару раз, и за эту еду можно полжизни отдать.

– Ох, звучит потрясающе, – говорит Сана.

– Я так скучаю по маминой стряпне, – признается Рики. – Дома она тоже готовила нам эти гигантские порции. По воскресеньям она делала по семь или восемь блюд, и от каждого дух захватывало.

Оливер улыбается и кивает.

– Какая она, индонезийская еда?

– Острая, – отвечает Рики и смеется. – Ни одно блюдо не обходится без самбала в разных вариациях, это такая чили-паста. Мое любимое – это теронг баладо, баклажаны, обжаренные со жгучим красным чили и томатами.

– Ох, люблю баклажаны, – подхватывает Сана. – У нас в семье готовит папа, он делает баклажаны со шпинатом и карри, и это та-а-ак вкусно. Умереть за них готова.

Оливер вспоминает мамины баклажаны с чесноком. Наверное, странно обсуждать сейчас блюда из баклажанов, но каким-то неясным образом это кажется органичным. Есть что-то умиротворяющее в разговорах о баклажанах.

– Значит, Джулия вкусно питается? – спрашивает Сана.

– Ага. Единственный минус в том, что Джулия вынуждена спать на диване, потому что уступила спальню Вере.

Сана смеется.

– Неудивительно. Бедная Джулия. Могу представить, как Вера канючит, пока Джулия не отдает ей спальню.

– А ты бы, значит, не отдала? – Рики пихает ее локтем.

Сана смотрит на него с ужасом.

– Шутишь? Я боюсь Веру, как черта. Конечно, отдала бы. Только не говорите, что Вера не наводит на вас страх. Видели бы вы, как ведете себя рядом с ней.

– Чего-о? – сквозь смех возмущается Оливер. – И как мы себя ведем?

– Как школьники, которые знают, что натворили что-то очень-очень плохое.

Смех застревает у Оливера в горле. Рики заметно напрягается. Это длится всего мгновение, а затем оба заставляют себя рассмеяться. Оливер поглядывает на Рики. Что здесь происходит? Оливер знает, что натворил, но в чем провинился Рики? Но последнее, чего хочется Оливеру, – это подозревать Сану и Рики, потому что они ему по-настоящему нравятся. Поэтому он отбрасывает все тревоги и пытается придумать остроумный ответ, чтобы спасти ситуацию.

Но, что бы ни пришло ему в голову, его прерывает звон колокольчика над дверью. Все замолкают и смотрят, как в магазин входит офицер Грей. Оливер готов был увидеть здесь кого угодно, но только не ее, и на долю секунды у него перемыкает мозг. «Стойте, я снова в полицейском участке, собираюсь опознать тело брата?»

– Какого черта здесь происходит? – спрашивает строго офицер Грей. Она явно не рада видеть их.

Оливер поднимается со стула. Есть что-то такое в облике офицера, отчего хочется встать. Наверное, дело в форме. Или во взгляде, который напоминает ему о Вере. Или в том факте, что у нее к поясу пристегнута кобура с пистолетом. Или все перечисленное. Будучи самым старшим из всех, Оливер чувствует, что отвечать на вопросы должен он.

– Эм, здравствуйте, офицер. – Он пытается придумать, что бы еще сказать. – Как поживаете?

Боже, как это вульгарно, как будто Джоуи из «Друзей» подкатывает к девушке.

Офицер Грей щурит глаза.

– Я спрашиваю, что здесь происходит?

– Эм… – Оливер беспомощно оглядывается на Сану и Рики. У обоих на лицах написан ужас. – Мы… прибираемся в магазине Веры? – выдавливает он из себя.

– С чего вдруг?

Оливер выдает первое, что приходит в голову.

– Эм, потому что… мы добрые?

Он внутренне съеживается. Наверное, это самый тупой ответ, какой можно было придумать.

Офицер Грей кивает поочередно на Сану и Рики.